— Парадоксальность ваших суждений, товарищ писатель, неотделима от парадоксальности вашего творчества при тоталитарном режиме.

— Да, коллега, мое кредо — свободная личность имеет право на свободный выбор. Другое дело, что с этим трудно смириться старшим товарищам, которые к определенному возрасту или забывают, или не хотят вспоминать, насколько сами были свободолюбивы в свое время.

— Что же делать в таком случае соседкам?

— Не ныть, а следовать девизу пионерской организации, в которой обе когда-то состояли, — «Больше дела, меньше слов».

Поглядев, проснувшись, с дивана на приятельниц, вспомнил адресованный им совет, вытянулся в струнку и попробовал вскинуть согнутую в локте правую лапу наискось к голове. Не удалось.

4 октября

Хозяин решил временно обойтись старым компом, перенес отпуск на зиму, снег, лыжи, бла-бла-бла. Дождит. На даче бываем наездами, в голове муть. Теперь совершенно понятно — мне вредны городская экология и заточение. Разнесчастная я личность! Внутри свободная, но снаружи — где мое право выбора? He-ту. У остальных есть, хотя большой вопрос, личности ли они. Включая Лелю.

В следующий раз мы встретились нескоро, однако я был немало наслышан и о ней, и о появившейся в начале моего второго лета здоровенькой славненькой Сонечке. Хозяева говорили, что невестка после родов чувствует себя плохо, мается спиной, не может поднимать ничего тяжелого, устает от кормлений и бесконечных сцеживаний. Они активно включились в послеродовое вспомоществование, специально взяв на работе отпуска, тем более что папа роженицы сразу после разрешения дочери от бремени, тоже взяв отпуск, уехал на родину в Крым строить дом, мама вскоре присоединилась к нему. Жора с Шурой вместе или по очереди приезжали то гулять с коляской, то делать в квартире влажную уборку, то готовить еду Леле, то кормить Митю, то то, то это. Пока в один нс-прекрасный вечер Митя сам не возник на нашем пороге и не устроил матери полный разнос, потому что она терроризирует его жену. Шура застыла:

— Как?

— Да, ты все время настаиваешь, указываешь, как ей поступать с ребенком. Ее ребенком, между прочим.

— Но она же нездорова, а с малышкой надо гулять. Я помогаю…

— Леля сама будет гулять, когда посчитает нужным.

— Да нужно-то каждый день. Ребенку необходим витамин D. Я думала, мы на дачу поедем, на солнышко, на воздух.

— Нет, Леля на дачу ехать не готова, здесь и врачи, если что, и вообще. Ты же знаешь, ей после сложнейших родов может понадобиться медицинский уход.

— Какие сложнейшие роды? Родила сама, ни разрывов, ни растяжек.

— Она говорит, было очень долго и больно.

— Но Соне в душном городе плохо! Мыс дедом и так выбираем места, чтобы поменьше машин было.

— Главное — Леля, матери будет хорошо, значит, и ребенку будет хорошо.

Так мои старички получили установку на приоритетное благополучие снохи-невестки. Установка должна была неукоснительно выполняться, любое поползновение в сторону внучки сурово пресекалось отцом ребенка. Дедушке с бабушкой дозволялось видеться с малышкой только на территории родителей в присутствии или при вынужденном отсутствии мамы, ни о каких «давайте мы возьмем девочку к себе, а вы дела поделайте или сходите куда-нибудь» не могло быть и речи. Шура откровенно не понимала, за какие проступки они подвергаются наказанию отлучения, донимала Жору вопросами, обратилась к литературе по психологии, зачитывала вслух, анализировала про себя, проговаривала сама с собой и восклицала: «Ладно, пусть я для нее несносная, но ведь ребенок! Ребенка же жалко!» Свекор реагировал на сноху гораздо спокойнее и убеждал жену, что ей тоже стоит умерить пыл, «со стороны видно, ты действительно все время поучаешь, все тебе не так, по-моему, это ситуационный синдром» — вердикт, почерпнутый из психологической книжки. «Ну как же, — вспыхивала свекровь, — ребенок лежит на краю дивана, он же может упасть», или «по-моему, телевизор с компьютером не выключаются целый день, это же для ребенка вредно», или «менять памперсы надо чаще, я посмотрела, у ребенка на попке раздражение». Апофеозом взаимного отторжения двух самок была разыгранная хозяйкой, вернувшейся с вахты, театральная сценка:

— Представляешь, Жор, эта приходит, не знаю откуда, я не интересовалась, мне вообще все равно, несется, не переодеваясь, руки не помыв, к кроватке, видит, что Соня весело гулит, и спрашивает: «Милая, ты без меня плакала?» Каково? Я ей в нос: «Не дождешься».

— Смотри, железная бабушка, сама дождешься.

Из Шуриных докладов Жоре я понимал, что подрастающая внучка не изменила отношений между свекровью и невесткой, несмотря на неоднократные безуспешные попытки одной поговорить с другой по душам. Обе старались на людях сохранять, так сказать, ноблес оближ, как, впрочем, и мужская половина семьи, пока ноябрьский визит молодых родителей на дачу не расставил все точки над «i».

Хозяева подготовились: Шура выскребла дом, Жора заделал все возможные щели. Волновались, благополучно ли полуторагодовалая Соня перенесет автобус, и вдруг сюрприз — длинный гудок новой белой «Шкоды». Ахи, охи, удивление старших, ликование младших, бойко топающая девчушка — улыбочку, вас снимают! Молодым предложили на выбор большую комнату, где могла встать привезенная разборная детская кроватка, или поменьше спальню с широкой кроватью, где могли уместиться все втроем. Выбрали спальню. Баба Шура беспокоилась, не вызовет ли коту ребенка аллергию, советовала меня на всякий случай изолировать, но мама ответила, что в аптеке продают от аллергии таблетки. От меня чаровница изолироваться не собиралась, я сразу получил огромную порцию услады и непосредственно на уютных руках был представлен непоседливому Маугли в платьице.

— Погладь осторожненько, милая, вот так. Нет, за хвостик не дергай. Нет в глазки пальчиком не тычь, — звенел Лелин колокольчик.

— Держи лучше кота подальше, зверь ведь, мало ли что ему в неразумную голову взбредет, — вторил Шурин набат.

Ну, про неразумную голову это она зря, матрос, как говорится, салагу не обидит, хотя, с другой стороны, зверь есть зверь, кто меня знает. Оказалось, действительно зря, со временем мы с Маугли не просто нашли общий язык, а будто бы заговорили на одном наречии, во всяком случае верилось, что человечек понимает мои звуки как слова.

Пока Митя разбирал сумки, пока Леля кормила из какой-то баночки Соню, а потом довольно быстро уложила ее на дневной сон, хозяева собрали в столовой обед. Расселись, Жора не утерпел до выпивки.

— Когда это вы машину купили? — спросил он, глядя на Митю. — И не похвалился даже.

— Да совсем недавно. Я часть скопил, а часть родители Лели дали взаймы.

— А почему выбрали «Шкоду»?

— Леле понравилась.

— Так ты курсы закончил?

— Ну да, правда, экзамены с третьего раза сдал. За деньги. Ну, не важно, сдал. Леля тоже скоро на курсы пойдет.

— Ладно, давайте обмоем покупку и расскажешь, как тебе водится, — Жора поднял стопочку с беспроигрышной сливянкой.

— Мы не будем, пап, я за рулем, а Леля не любит спиртное.

— Да ладно, за рулем, до завтра все выветрится.

— Мы сегодня вечером уедем, у нас на завтра запланированы дела.

После этих слов Жора сглотнул слюну, опустил рюмку, поиграл желваками и стал накладывать в тарелку салат оливье. Вступила Шура:

— Погоди, ты же говорил, на два дня.

— Мы и собирались на два, но видишь, дела. И Соня что-то посапывает, надо показать врачу.

— Соня посапывает, потому что все лето провела в загазованной Москве. Вы ни разу не удосужились приехать сюда, на воздух, на нормальную еду, укрепить ребенку иммунитет. Ты почему ее кормишь из банки, Лель? Я ведь специально супчик сварила, мяса потушила диетического.

Распахнутые тревогой глаза Лели тут же устремились к Мите.

— Мам, это рекомендованное детское питание. В дорогих магазинах продается, — с нарочитым спокойствием ответил страж.