Кое-где штурмующим удалось взять ряд участков стен и изнутри прорваться поближе к воротам, чтобы отворить их. Но почти все прорвавшиеся погибли под градом стрел степняков и под копытами их лошадей. Ратники раджада, оборонявшие стены, понесли большие потери, и их ряды пришлось пополнить свежими силами.

Часть баллист была сброшена со стен вражескими ратниками, и Рамир подал знак, чтобы на место сброшенных подняли новые. Силы первой волны атакующих истощились, и арийское войско быстро восстановило обороноспособность своих сил на стенах. Стали готовиться к главной атаке рати поганых, которые уже неслись к стене на своих ужасных зубастых тварях.

Стремительный штурм поганых был ужасен. Баллисты ратников сеяли в их рядах смерть, у стены вновь разбросанные ежи пропарывали животы волкокрысам, и те сбрасывали всадников. Стрелы степняков метко разили чудищ, но по валу трупов накатывались новые атакующие волны, которые легко одолевали стену и начинали крушить и рвать ратников и степняков, стоявших всего в четыре ряда на узких площадках стены. Рамир вынужден был подать сигнал к отступлению, и воины быстро спустились вниз, преследуемые стаями тварей. Несмотря на то что арийское войско и степняки заткнули уши, у всех болели головы и накатывалось бессилие от невидимых звуковых волн, издаваемых погаными. А те, кто ненароком взглянул на ужасные змеиные головы и желтые глаза нечистых, падали без чувств.

Многие герои нашли свою смерть на стенах и при отступлении, и если бы не отважные конники бея Садыка, все бы полегли. Забросав прорвавшихся поганых стрелами и предприняв успешную атаку копейщиками, степняки дали возможность уцелевшим ратникам уйти под защиту стройных рядов полков. Конница бея, потеряв почти половину воинов, вынуждена была отступить.

Преодолев стену, волны нечисти не спешили двигаться вперед, дожидались подкрепления и сосредотачивались перед новой атакой.

Полки ощетинились копьями и отступили за полосу забитых в землю острых кольев. Рамир и волхв остались живы и встали в передний ряд головного полка, прикрывшись щитами и выставив копья. Миролюб подскочил к раджану и чуть ли не силой заставил его уйти в тыл для общего руководства битвой. Волхв тенью последовал за вождем.

Накопив достаточную силу для атаки, поганые понеслись на ратников головного полка со скоростью чуть ли не пущенной стрелы. На дальнем утесе взвился красный знак, и полк послушно стал отступать. Лавина чудищ стремительно приближалась, и ратники заметили, что толпы поганых наконец заметно поредели.

Напоровшись на колья и скатившись в волчьи ямы, передние ряды супостата превратились в кровавое месиво. По знаку с утеса ряды полков перешли в контратаку. Из глубины их порядков вынырнула ратная конница и, обходя завязших в битве чудовищ, ударила им во фланг.

Но редели силы ратников и конников. Слишком ловко и быстро двигались поганые и разили воинов огромными железными секирами. Отдельные группы чужаков уж прорвали ряды ариев и понеслись к городищам. В это время открылись ворота, и оставшиеся в живых сотни кочевников ринулись в степь. Там, вдали, виднелись волоки обоза поганых, на которых они, по словам мудрого волхва, везли свои бесценные яйца.

Обоз охранялся несколькими сотнями поганых, а волоки тянули какие-то волкокрысы более крупной и сильной породы. Кочевники в родной степи чувствовали себя как рыбы в воде. Они подскакивали, выпускали тучи стрел в сторону обоза и уходили, избегая прямого столкновения. Почувствовав смертельную опасность для потомства, ящероподобные твари оставили поле битвы, повернули и, преодолев стену, кинулись на защиту обоза. За ними понеслась конница ратников, насаживая на длинные копья зазевавшихся чудовищ.

Вещий волхв, воздев руки, воскликнул:

— Великий раджан! Нельзя поганых и их яйца упустить в степи! Раньше жили они и плодились в подземной стране, у которой не было выхода на поверхность. Но землетрясение разрушило их мир и открыло проход. Мы не можем с ними соперничать в быстроте восстановления численности, и они способны спешно погубить весь род людской и воцариться на земле. Ведь через пару кругов чудовище, вылупившееся из яйца, становится взрослым и опасным. А несут поганые этих яиц немерено.

Раджан кликнул ратника, повелел ему привести резвого коня и помчался в степь. Вороги и не думали удирать. Они сгрудились вокруг обоза и выпустили вперед мощного поганого, сидящего на гигантской волкокрысе. Из желтых глаз урода появился конус света, направленный на приближающуюся конницу ариев. Передние ряды всадников смешались в кучу. Часть одурманенных ратников повернула копья против своих.

От катастрофы конницу спас появившийся раджан. Его глаза вспыхнули огнем, и грозный взгляд встретился с желтыми глазами предводителя поганых. Не выдержав битвы взглядов, поганый отвел хищные глаза. Рамир на полном ходу снес мечом уродливую голову замешкавшегося врага и влетел в самую гущу уродов.

Вероятнее всего, боги решили вмешаться в битву и сохранить жизнь светлого вождя. Враги пытались достать его секирами, но постоянно промахивались, а боевой конь раджана бил копытами и рвал зубами волкокрыс, ловко увертываясь от их острых зубов. Видно, боги даровали коню чудесную силу.

Боевой подвиг могучего Рамира вдохновил и ратников и степняков. Круша врагов, они прорвались к волокам и факелами их подожгли. Яйца чудищ были заботливо укрыты сеном, и оно вспыхнуло.

У стены огня в смертельной схватке метались всадники и чудища, покрывая снег горами трупов и кровью. Часть ящероподобных кинулась в огонь, чтобы спасти немного яиц, но там их поджидала смерть. Около сотни поганых бросились на прорыв в степь, но и там они нашли черного беса смерти с разящим копьем в образе бея Садыка. По приказу Рамира, степняки истребили попытавшихся прорваться израненных людоедов всех до единого.

Потери людей были ужасны. Вездесущие вороны стаями кружили над сотнями порубленных, разорванных людей, вперемежку с отвратительными трупами поверженных чудовищ. От орды бея Садыка осталось около двух сотен всадников. Меткие лучники-степняки, во главе со своим хоробрым ханом, пали в полном составе, защищая стену.

Черная печаль и ненависть поселились в сердцах уцелевших ариев. Они, как вороны, выискивали раненых поганых и остервенело добивали их.

Волхв, как всегда, появился внезапно, по-конному, поясно поклонился Рамиру и молвил:

— Великий! На роду твоем написано быть раджаном, потому как имеешь ты силу неодолимую, божественную, и народ это чует. Пока сила в тебе дремала, ты мудро правил родами с помощью своего ума. Но в трудное время, судьбоносное для всех людей, обитающих ныне на земле, ты стал всемогущим и одолел мерзкого беспощадного врага, пришлого из кромешной тьмы. С будущим выступлением в теплые края тебе придется повременить. Ныне нет у нас сил, чтобы пройти нелегкий путь, полный опасностей. Надобно силенок подкопить и бабам нарожать и вырастить воинов, взамен погибших за правое дело. По обычаю, все тела славных ратников мы предадим очистительному огню на поленницах, дабы их останки не гнили и не заражали хворями матушку землю. Поганых тоже надобно сжечь дотла в волчьих ямах, бесславно, плюя на их смердящие трупы. Железные секиры поганых полезно срочно и тайно собрать и пустить вдело. Они слишком тяжелы и неудобны для рук человеков, а для трехпалых лап ящероподобных — в самый раз… — ведун указал на торчащую из кровавой кучи когтистую серую лапу.

Подскакал баюн Садык, мешком сполз с взмыленного конька, пал ниц перед окровавленным раджаном и залопотал. Волхв перевел с тарабарского:

— Баюн сказывает, что все его степняки хотят быть рабами великого и несокрушимого раджана, да пусть боги оберегают его во все времена.

Рамир тепло посмотрел на бея и повелел:

— Встань с колен, храбрый баюн Садык! Рабов мне не надобно, но желающих поработать на рудниках, приглашаю за щедрую плату. Твой народ свободен и может уйти на все четыре стороны. Уходите!

Баюн Садык не поспешил встать с колен, затарабарил, зыркая во все стороны щелками глаз, а кудесник перевел: