В ходе кровавой сечи арийским воинам удалось избежать больших потерь, и они возликовали, славя великогобога Крышеня, который вспоможил одержать победу над бесчисленным войском жестоких степняков. Ратники полонили множество диких воинов, в том числе и их вожака — хана. Мамонтов распрягли и заботливо отвели в основное стойло: каждый мамонт перед дальней дорогой был дорог. Трофейных лошадей загнали в укромные загоны в долинах.

Раджан восседал на помосте перед ли кующим народом и рек:

— Дети Рода, повелители и почитатели огня! Воздадим подарки всемогущему богу Крышеню за то, что своей мудростью и своим деянием вспоможил нам одолеть грозного врага. Пресветлого ведуна прошу совершить старообряд и в который раз напомнить, что все мы дети наших богов. Да пусть не отвернут они свой лучезарный, светлый лик от своих детей!

Прямо на лютом морозе красавицы-бабы накрыли длиннючие родовые столы, и победители начали пир. Пили медовуху, ели ржаной хлеб и жареную баранину, славили богов, воздевая сложенные ладони к небу. Ни один бог не был забыт славящими.

Полоняников угнали на рудники. Зимой им надлежало рыть и грузить руду, а весной — приступать к полевым работам. Для долгого странствия надобно было заготовить как можно больше ржи, овса да сена.

Дивясь нелепому виду дикарей, раджан, рядом с которым шагал волхв, подозвал наглого пленного, державшего подбородок слишком высоко для простого степняка, и молвил:

— Пария! Кто такой и откуда приперлась ваша орда? Если будешь притворяться, что по-нашему не разумеешь, буде тебе порка.

Степняк все понял, узкие глаза его начали зыркать в разные стороны, и он принялся вещать на каком-то тарабарском глаголе и размахивать руками. Рамир хотел было отдать приказ волочь его на порку, но вмешался ведун:

— Великий и славный раджан! Пусть вечно над твоей головой светит Ярило! Неразумный не знает нашего глагола. Поэтому глаголет на своем скудном языке, и я этот язык разумею. Он назвался баюном и бает, что, когда пришли морозы, степи всколыхнулись. Разные народы стали воевать, потому как стало мало корма, пришел голод, болезни и падеж скота. Даже кони стали худеть, а кобылицы — не давать молока. Он говорит, что со стороны восхода Ярилы на роды степняков напало бесчисленное войско, которое не чета ихнему. И их враги едят человеков. Для их родов, которых рекут улусами, оставалось одно направление — идти в нашу сто-рому. Степняк глаголет, что если их Праги нападут на великих повелителей огня, то все пленные готовы выступить против такого супостата и биться насмерть. А еще он просит высочайшего позволения, чтобы оставшиеся в степи их кибитки и остатки войска перебрались поближе к городищам богоизбранных.

Раджан изумился:

— И этот баюн, который пришел для разбоя и грабежей, имеет храбрость что-то просить? Эй, ратник, вели тащить лупатого на порку! Пусть знают, что за разбой нужно платить. Так нас учит справедливейший бог Вышень.

Волхв сурово посмотрел на раджана и изрек:

— Не гневайся, о светлейший! То, что мы выиграли бой с ослабленной ордой степняков, не значит, что мы выиграли войну. А баюн истину глаголет. Он более боится не нас, но людоедов. И они могут прийти к нам совсем не в гости. И неизвестна их сила. Позволь же послать к степнякам гонца, чтобы свои кибитки они поставили ближе к нашим городищам. Разве лишнее, хоть и слабое, войско нам помешает?

Подивившись мудрости и знанию волхва, Рамир приказал дать лошадь пленному баюну и позволил ему скакать к родичам, в сопровождении ратника, с вестью, что повелители огня милостиво позволяют кибиткам встать поближе к городищам. Пленный баюн, услыхав такую милость из уст волхва и с трудом поверив своим ушам, пал ниц перед раджаном, а сотни кочевников-полоняников последовали его примеру.

Рамир отправился в городище узнать, как прошли роды у любимой супруженницы, черноокой Дарьяны. Согдианка подарила ему трех дочерей, и раджан постоянно просил у заботливой великой богини Лады-Сва подарить ему сына. В его избе бабы постоянно пекли блины и начиняли их медом. И мечта могучего Рамира сбылась. Из баньки, где повитухи принимали роды, пришла радостная весть, что у него родился наследник. Во всех городищах весело зазвенели колокола. Ликующий народ высыпал из изб, кузниц и литеек и воздел руки к небу, славя матушку Ладу-Сва.

Нарекать младенца именем, по обычаю, должен был верховный волхв. И он пришел к баньке, ступая босыми ногами по снегу, чтобы его пустили к Дарьяне суровые бабы. Жрец посмотрел на младенца и нарек его Вышеславом. До поздней ночи приходили князья с подарками от родов, и бородатые лица их были счастливы. Дарили красавцев коней, шелковые ткани, железные мечи и кольчуги, отделанные золотыми пластинами. Потем временам это было неслыханное богатство, ведь даже один бронзовый клинок стоил целого табуна лошадей. Выпили много хмельного меда, буянили и дрались на кулачках до утра.

Утром Рамир повелел привести полоняника-хана и призвал в толмачи богоизбранного волхва. Хана кочевников приволокли, связанного по рукам, под грозные очи могучего раджана.

Хан был невысокого роста, одет в богатый халат и меховую шубу, не имел бороды и косил узкими глазами на вождя ариев. Рамир обернулся к волхву и попросил:

— Ой ты, гой еси, любимец богов! Прошу тебя перевести на язык неразумных мои слова и вопросы. — Затем обратился к полонянику: — Разве ты, хан, не знал о могуществе богоизбранного народа? Большой глупостью был учиненный по твоему велению разбой. Побили мы вашу рать легко, и за это только ты будешь маяться на самой тяжелой работе. А народ твой я пощадил, назначил вместо тебя ханом баюна Садыка и дал ему бронзовую пластину на управление вашей ордой.

Выслушав перевод слов великого раджана, хан поклонился и затараторил. Мудрый ведун стал переводить:

— О могучий повелитель! Мое решение о нападении на повелителей огня родилось из желания завладеть вашим оружием и отомстить страшному врагу, который нанес непоправимую рану нашему многочисленному и счастливому народу. Во время битвы с могущественным врагом многие мои воины нашли свою смерть в снежных степях. Остатки моего народа сняли юрты и бежали, но в наших сердцах засела заноза мести. Моя орда готова была еще раз вступить в бой с серыми великанами-колдунами. Но не осталось скота и ценных вещей, которые можно было обменять на ваше оружие. Ты — великий воин! Я готов понести любое наказание. Но спасибо тебе за милость, оказанную моему несчастному народу. Я все сказал.

Рамир задумался и спросил:

— Хан! Расскажи-ка мне о врагах.

Степняк понял, что повелитель людей огня сегодня милостив, и залопотал:

— Они — большие люди с серой кожей, как у стариков. И их число — более двадцати туменов. Враги не имеют волос даже на голове и зрят желтыми львиными глазами. От их глаз идет неведомая сила, которая сковывала моих воинов, закрывала им глаза и делала беспомощными. Пришельцы восседают на неведомых страшных зверях, похожих на крупных волков, и на их тела надеты какие-то одежды, которые не пробивают наши стрелы и копья с костяными наконечниками…

Переведя печальные сказы пленного хана, волхв в волнении воскликнул:

— Могучий раджан! Я знаю истории про племя великих колдунов! Оно жило в местах, где много мрака и страшных подземных тварей. Но землетрясение разрушило их поселения, и они вышли наружу. А сами колдуны — нелюди и произошли от больших ящериц, обитавших в седой древности. Едят же колдуны только мясо и имеют железное оружие. Вылупляются их детеныши, словно цыплята, из больших кожистых яиц. Из кожи вылупленных яиц они шьют одежду, которую не пробивают даже стрелы с железными наконечниками. О раджан! Если они волной нахлынут к нам, многие родичи погибнут, и я не ведаю, осилим ли мы страшную орду нечистых.

Рамир помрачнел. Опасность действительно была смертельно велика, и он снова спросил хана-степняка:

— Сказывай-ка, хан! Как нам одолеть ящероголовую нечисть? Ведь твоим воинам удавалось убить некоторое число нечистых?