В нескольких шагах от деревенской церкви стояла крытая соломой изба, довольно большая в сравнении с другими, с трубой, из которой поднимался белый, почти прозрачный, дым. К дому шла заметная узкая дорожка, которая заканчивалась у крыльца.

Ранее штабс-капитан с Михаилом недолго погостили у Петра Петровича. Выпили горячего чаю с вкуснейшим грибным пирогом, поговорили о господине Анисимове и направились в имение, намереваясь там быть к вечеру. Пристав Кириллов посоветовал зайти в самую большую в деревне избу, расположенную у церкви.

Там жил староста. Такой визит не привлечет ничьего внимания, зато даст возможность узнать хоть что-то о новом хозяине и его челяди.

— Хозяева, — Орлов постучал кулаком в дверь, отряхивая от снега сапоги.

— Кого там принес? — на пороге возник из темноты сеней высокий старик с седою бородою и расшитым красивым узором воротом рубахи.

— Не ты ли старостой? — вопросом на вопрос ответил Василий Михайлович.

— Так ит, может быть.

— Я приехал из столицы не загадки разгадывать, — поднял голос приезжий.

— Дык я что, — было видно, что старик от начальственного голоса не оробел, а только приосанился, — мало ли по нашим дорогам людей разъезжает.

— Ты, старик, пыл-то поумерь, — штабс-капитан произнес спокойным тоном.

— Ваш высокородия, мы ж люди темные.

— Полно тебе, может, в избу пригласишь?

— Ежели не побрезгуете, то милости просим.

В горнице приезжие увидели неожиданную для деревни роскошь — окно с большими стеклами. Лампа с закопченным стеклом горела на некрашеном столе перед раскрытою книгою. Стоял начищенный самовар. На стене висела полка с десятком книг.

На другой половине, опрятной и низенькой, жили хозяева: староста, он же церковный сторож, и его жена.

— По делам али как? — Старик добавил огня в лампе, подкрутив ручку.

— По служебным.

— Из самой столицы ли? Из уезда или волости к нам? Мы вроде опчеством за нынешний год недоимок не имеем.

— Мы с инспекцией по земельным наделам.

— Во как, я звиняюсь, у нас ни с кем тяжб нет.

— И с господином Анисимовым?

— Никаких, имение-то в двух верстах от нас.

— Хозяин ныне в имении?

— Кто знает? На службе в церкви не бывает, да и новый управляющий батюшку не жалует.

— Понятно, как они там?

— Вот это нам неведомо, они сами по себе, мы сами. Они баре, а мы кто?

— Что ж, — штабс-капитан обернулся к Михаилу, — не хотелось на ночь глядя без крыши над головой остаться.

— Дак до волостного рукой подать, пять верст.

— Хорошо, — кивнул Василий Михайлович, — но сперва к господину Анисимову.

— Как скажете, — подал голос Жуков, молчавший до тех пор.

Только на улице у саней штабс-капитан с досадой произнес:

— Едем в неизвестность, ничего толкового не узнали ни в уезде, ни в стане, ни у этого старика.

— Не впервой, — попытался отмахнуться Михаил.

— Не хотелось бы в волчью пасть без подготовки.

— На месте видно будет.

— Вот именно что на месте. Тогда, Миша, тебе предстоит больше молчать, в нужных местах кивать головой и поддакивать.

— Чего ж неясного-то, это с превеликим удовольствием.

От ворот до крыльца имения дорога была почищена от снега. Вдоль нее высились старые деревья, укутанные в белые одеяния.

Не успели остановиться, как с высокого крыльца сбежал молодой человек лет двадцати, в расстегнутом пиджаке.

— Петр Глебович не принимает, — сразу же без приветствия произнес глухим голосом.

— Доложи господину Анисимову, — не обращая внимания на слова молодого человека, Василий Михайлович вышел из саней, — господа Орлов и Жуков из столичного управления наделов просят принять по служебной надобности.

— Прошу следовать за мной, — встретивший учтиво поклонился.

В прихожей с большими окнами и десятком зажженных свечей молодой человек с той же учтивостью произнес:

— Я доложу Петру Глебовичу.

Орлов отряхнул снеге шапки и расстегнул шубу, было заметно, что в доме не экономят на дровах. Жарко натоплено.

Ждать пришлось недолго, тот же молодой человек с приклеенной улыбкой появился словно из ниоткуда.

— Господа, Петр Глебович ждет вас. Разрешите ваше платье. Прошу.

Пришлось пройти в большую залу с высокими потолками и лепниной по углам, посредине висела большая люстра с хрустальными каплями, в которых преломлялся разными цветами мотыльковый огонь свечей.

— Здравствуйте, господа, чем обязан вашему визиту? — Анисимов поднялся с кресла, держа в руках зажженную сигарету и устремив взгляд внимательных глаз на вошедших. Едва заметная настороженность не ускользнула от внимания штабс-капитана.

После приветствия столичный чиновник представился:

— Коллежский секретарь Василий Михайлович Орлов, чиновник по поручениям при губернской земской управе, и мой помощник губернский секретарь Михаил Силантьевич Жуков. По служебной надобности инспектируем уезд.

— Чем же моя скромная персона могла заинтересовать управу?

— Господин Анисимов… — начал было столичный чиновник.

— Давайте запросто, Петр Глебович, — замахал руками хозяин, — без официальности.

— Петр Глебович, извините, что обеспокоили, — сказал штабс-капитан, вежливо раскланиваясь, — но если честно, то сбились с дороги, возвращаться в волость не близкий путь.

— Понимаю, — улыбнулся Анисимов, но улыбка вышла какой-то чересчур натянутой, словно художник не удосужился закончить на портрете, — мой дом в вашем распоряжении.

— Благодарю за понимание, — было заметно, что Орлов искренне обрадовался, даже потер от удовольствия руки.

— Мне самому приходится иной раз пользоваться гостеприимством. Могу что-нибудь предложить?

— Видите ли, — начал столичный чиновник и добавил без излишней застенчивости: — Мы почти весь день провели в дороге.

— Тогда, надеюсь, не откажете составить мне компанию за ужином?

— Это было бы большой любезностью с вашей стороны.

— Степан, — крикнул хозяин в сторону двери, из-за которой, словно джинн в восточной сказке, появился молодой человек, ранее встретивший гостей у крыльца, — господа будут ужинать со мною. Приготовь гостевые комнаты. — Затем, повернувшись к столичным чиновникам. — Не могу же я оставить вас без крова на ночь.

Орлов наклонил голову и приложил руку к груди, показывая тем, что они с удовольствием воспользуются предложением Анисимова.

Хозяин ответил такой же натянутой улыбкой.

— Мой долг хозяина. — Потом вновь обратился к молодому человеку: — И принеси, — повернул голову к Орлову, — какую настойку предпочитаете: клюквенную, рябиновую или анисовую?

— На ваше усмотрение.

— Хорошо. Степан, принеси анисовую.

Молодой человек так же бесшумно, как и появился, исчез за дверью. Не прошло нескольких минут, как Степан вернулся с подносом, на котором возвышался хрустальный графин и три рюмки с золотыми ободками.

Вроде бы беседа текла в течение этого времени, но если бы каждого из присутствующих спросили о ней, то никто не смог бы повторить, о чем шел разговор. Никто не выходил за рамки исполняемой роли: Петр Глебович — рачительного хозяина, а приезжие — гостей, волею случая заброшенных в такую даль от столицы.

— Вы, Василий Михайлович, давно по управе служите? — неожиданно задал вопрос Анисимов, прервав рассказ на полуслове.

— Шестой год пошел, — как ни в чем не бывало Орлов подошел к столу. — Вы позволите? — наполнил рюмку.

— Пожалуйста.

— И как вам барон Корф?

— Извините великодушно, — понизил голос штабс-капитан (Петр Глебович якобы невзначай поинтересовался председателем губернской земской управы отставным гвардии штабс-капитаном Павлом Леопольдовичем Корфом, находящимся в преклонных годах), — обсуждать начальника в присутствии, — и он указал взглядом на Жукова, — не имею привычки.

— Понимаю.

— Но между нами, — он подошел ближе к хозяину, — ему давно пора на покой, — процедил с хищной улыбкой, — годы, к сожалению, дают знать.