С самого утра день не заладился.

Вначале дома Путилин разбил облюбованную чашку, из которой привык пить чай. Потом поскользнулся на крыльце собственного дома. На службе встретил дежурный докладом, что в Нарвской части на пустыре недалеко от домов найден мертвый молодой мужчина, так что вместе с Иваном Ивановичем и одним из сыскных агентов пришлось сразу же направиться к месту убийства.

Ехать пришлось недолго; слава Богу, что хоть мороз не слишком беспокоил своей декабрьской суровостью.

Мужчина, довольно молодой человек, лежал на снегу в одних хлопчатых подштанниках. Путилин присел подле него, даже позабыв поприветствовать пристава, какого-то человека в партикулярном платье и присутствующих здесь же полицейских. Голова мужчины была раздроблена тяжелым предметом, толи дубинкой, толи обухом топора. Но более поразило лицо — с таким спокойным выражением, что казалось, прилег и заснул, если бы не рана повыше виска. На безымянном пальце левой руки блестело золотое кольцо с небольшим красным, как капля крови, камнем.

— Утро доброе, — приветствовал начальника сыска пристав.

— Здравствуйте, господа, здравствуйте! — ответил Путилин. — День-то какой! А здесь…

— Вы не знакомы? — пристав указал на собеседника. — Наш новый судебный следователь Петр Николаевич Николаев.

— Иван Дмитриевич Путилин, — кивнул в ответ начальник сыска.

— Наслышан, наслышан о ваших успехах, — подал голос Николаев.

— Что вы скажете об этом? — Иван Дмитриевич указал рукою на труп.

— Здесь все ясно, — показалось, что снисходительный тон Петра Николаевича обращен к начальнику сыска, — возвращался домой, на него напали, ограбили, даже верхнее платье умудрились снять.

Путилин в молчании слушал речь следователя, пытавшегося с первой минуты показать, что дело безнадежное: где же можно найти разбойников. В этой части города живет множество выброшенных на обочину людей, готовых на преступления, — А вы что скажете? — произнес Иван Дмитриевич. — Известно ли имя убитого?

— Установлено, что зовут Иваном Сидоровым, жил вон там, — пристав указал на двухэтажный длинный деревянный дом. — Вначале хотелось бы выслушать вас, Иван Дмитриевич, — полицейский осторожничал, улыбаясь в усы, и украдкой бросал взгляд на самоуверенного Николаева.

— Если позволите, мне надо дать несколько указаний моим агентам, и мы продолжим.

— Да мы подождем.

«Еще намучается пристав с новым судебным следователем, видимо, тот не имеет большого опыта в уголовных делах, а амбиций на всю полицию империи вместе взятую», — подумалось Ивану Дмитриевичу.

Путилин подозвал Соловьева и тихим голосом сказал:

— Иван Иванович, в доме, где жил Сидоров, поговорите с соседями: женат ли он был, кто жена, имелись ли у него полюбовницы, не ссорились ли они. Ну, что мне вас учить.

Соловьев кивнул в ответ и подал знак агенту следовать за ним.

— Я к вашим услугам, господа, — Путилин вновь подошел к приставу и судебному следователю. — На чем, собственно, мы остановились?

— На ваших соображениях. — Петр Николаевич крутил в руке трость с изящной ручкой.

— Хорошо, но должен сразу предупредить, что Сидорова никто не грабил.

— Как так? — судебный следователь поперхнулся от неожиданности. — Но он же голый?

— Да, он лишился одежды в другом месте, подойдем к нему. — И Путилин направился к убитому, вновь присел на корточки. Петр Николаевич достал из кармана платок и закрыл нос, словно труп пролежал в теплом месте не один день и мог источать неприятный залах. — Посмотрите, — Путилин приподнял руку убитого, — видите?

— Ну, рука, — сквозь платок слышался искаженный голос Николаева.

— Не на руку смотрите, а под нее.

— Снег.

— Вот именно, снег, а если бы он был убит здесь и раздет, то…

— Вы хотите сказать, — подхватил мысль пристав, — что по мере остывания тела убитого образовалась бы ледяная корка?

— Совершенно верно.

— Получается, что Сидорова притащили сюда уже убиенным?

— Вы не правы и по поводу ограбления, — Иван Дмитриевич указал на кольцо на пальце. — Ну кто будет с трудом снимать одежду, но оставит золотую вещь?

— Может, не снималось? — робко предположил Петр Николаевич.

На него кинул сердитый взгляд даже пристав:

— Отрезали бы.

— Какая дикость! — Было видно, что даже нахождение возле давно окоченевшего трупа доставляет большое неудобство господину Николаеву.

— Вы предполагаете, что убийцу надо искать в доме, где проживал убитый?

— Я уверен в этом.

— На чем основана ваша уверенность? — Голос следователя звучал уже не снисходительно, а с определенным интересом.

«Все-таки не потерян для проведения розысков, лоск быстро сойдет при соприкосновении с жизненными коллизиями. Будет толк», — подытожил начальник сыска.

— Тащить голого далеко никто бы не стал, тем более, как я понимаю, здесь не было следов ни конских, ни повозок.

— Да.

— Кто обнаружил?

— Кто-то из дома.

— По пустырю часто ходят?

— Нет, вот там, — пристав указал рукой в сторону, — хорошая дорога, здесь пустырь, даже протоптанной тропинки нет.

— А следы?

— Так видите, здесь ветер постоянно дует.

— Вчера ночью слегка мело, поэтому под телом снег.

Когда подошли к дому, Соловьев отозвал Путилина в сторону.

— Иван Дмитриевич, убитый человеком был работящим, любовницы не имел, но любил приложиться к бутылке. Жена его, Матрена, та еще, как муж на работу, в освободившейся постели дружка принимает.

— Убитый знал об этом?

— Говорят, что знал, но очень любил жену и все ей с рук спускал.

— Кто любовник?

— Тот, кто труп обнаружил, Андриан Семкин.

— В головах у них пусто, — Путилин покачал головой, удивляясь человеческой глупости. — Да, вот еще что. Узнайте, есть ли у вдовы и ее любовника сарай или кладовые, где они дрова и ненужную рухлядь держат. И проверь, не завалялись ли там вещи убитого, обагренные кровью.

Надворный советник только пожал плечами.

Вдова оказалась бойкой бабенкой тридцати лет, с большой грудью. Ни одной слезинки и никакого грустного выражения по поводу утраты кормильца на лице не наблюдалось.

— Как жилось с Иваном-то?

Она смутилась от присутствия такого числа незнакомых мужчин, но женское кокетство давало себя знать.

— Да как? Хорошо, любили друг друга.

— За что ты его убила-то?

Она смутилась, но тут же взяла себя в руки.

— Не наговаривайте, господин хороший, на меня. Неужто у меня рука бы поднялась на собственного мужа-то?

— Андриан иное говорив, — Путилин пошел, как говорят игроки, ва-банк, — ты же водкой мужа опоила, а он…

— Нет, нет, нет, не мог такого Андриан сказать, не мог.

— Его сюда привести, голуба дорогая?

Пристав и судебный следователь стояли в недоумении.

Она опустилась в бессилии на стул и прижала платок к лицу.

— Не хотели мы, не хотели.

Иван Дмитриевич посмотрел на пристава, мол, оставляю дальнейшее вам, господа.

Нет, не пустой день.

Верстах в тридцати от Новой Ладоги, на возвышенном месте, стоял двухэтажный дом с великолепным садом, обнесенным каменной стеной. Рядом имелось несколько хозяйственных строений.

В двух верстах на берегу реки располагалось село Вымово с красивою церковью. В стороне от деревни, близ леса, стоял винокуренный завод, извергавший из себя в небо массу дыма.

Сергей Иванович Левовский приезжал раньше из Петербурга в имение редко, да и то на короткое время. В последний приезд известил управляющего, что намерен продать ненужный дом. В начале июля совершил выгодную сделку. Новый хозяин, Петр Глебович, вальяжный господин средних лет, привез с собою нового управляющего с неприветливым хмурым лицом.

В деревне стало известно, что господин Анисимов никого не принимает, с соседями отношений не пытается завязать и ко всему прочему дал расчет старым слугам, вместо которых привез с собою своих.