— Анисимову? Новое лицо в дознании?

— Да, новое, но пока неизвестное.

— Не может ли часом быть, что Анисимов и Ильин — один и тот же человек?

— К сожалению, не могу ни подтвердить, ни опровергнуть, на этот счет нет сведений.

— Однако не лишена привлекательности такая вероятность, — покачал головой Путилин.

— А вот, — новый лист исписанной бумаги опустился перед Иваном Дмитриевичем, — адреса проживания Ильина в столице, а это — вновь объявившегося господина Анисимова.

— Фома Тимофеевич Ильин, сорок восемь лет, крестьянин, Псковская губерния, Островский уезд, второй Фома Тимофеевич, двадцать четыре года, тоже крестьянин, но уже Вологодской губернии, Грязовецкого уезда, третий тридцати одного года — мещанин из Выборга.

— Сколько же их всего? — наконец прорезался голос у Михаила, до этого сидевшего в молчании.

— Пятеро. — Взгляд Путилина пригвоздил Жукова к стулу, молодой человек даже замер от неожиданности. — Ты займешься уже названными. — Пусть после похвал Миша спустится с небес и займется рутиной нынешнего дознания. — Так на чем я остановился?

— На Выборгском, — подсказал надворный советник.

— Следующий — тридцатичетырехлетний мещанин из Новгорода и последний наш Фома Тимофеевич, получивший личное Дворянство год тому, — сорока лет, из Твери.

— Вам, Иван Иванович, предстоит проверить уроженцев Выборга и Новгорода. Соответственно вы, Василий Михайлович, займитесь последним нашим Фомой Тимофеевичем и учтите, что вам, — Путилин опять обратил взор на штабс-капитана, — скорее всего, предстоит посетить Тверь, а точнее, его Вышневоловецкий уезд, там находится дом Ильина.

— А мы? — вставил Михаил.

Повторный взгляд должен был не только пригвоздить Михаила к стулу, но и превратить в черную кучку пепла. Но все осталось по-прежнему, только щеки Жукова предательски заалели.

— Иван Дмитриевич, вы думаете, что…

— Нет, — перебил Путилин Соловьева.

Что-то Ильина и Левовского должно связывать, но что? Детские годы? Об этом стоит побеседовать с ротмистром Тороновым. Далее, если они познакомились здесь, в столице, то где? Не сидя же в ресторации за фужером вина? Таким образом, пока сыскные агенты будут заниматься Ильиными, Путилин посвятит время Торонову и, вероятно, службе господина Левовского.

— Я считаю, что надо проверять всех пятерых, ведь нам неизвестен Ильин. Как правильно заметил Василий Михайлович, каждый из приезжих Ильиных может скрывать свое истинное имя, проживать в столице по поддельному паспорту. Если на квартире Сергея Ивановича найдены фальшивые ассигнации, то с таким же успехом можно предположить, что человеке рассеченной бровью скрывает свое истинное имя. Верно?

— Точно так, — надворный советник опустил голову.

— Каковы ваши суждения? — Путилин всегда с интересом выслушивал соображения сыскных агентов.

— Иван Дмитриевич, — Орлов, как обычно, пожевал ус, — разрешите заняться Анисимовым? То, что этот самый Анисимов мог скрываться под фамилией Ильин, более вероятно.

— Не боитесь ошибиться?

— Нет, — ответил Орлов после некоторой паузы.

— Хорошо, тогда я займусь уроженцем Твери.

— Иван Дмитриевич… — начал штабс-капитан.

— Занимайтесь Анисимовым. — Потом Путилин обратился к Михаилу и Соловьеву: — Справимся с табором Ильиных, господа сыскные агенты, или?..

Соловьев покачал головой, мол, нам это по силам.

— Не с такими справлялись, — самоуверенно заявил младший помощник.

— Тогда новый владелец Анисимов в ваших руках, Василий Михайлович, посетите его имение, но скрытно, чтобы, не дай бог, не встревожить раньше времени осиное гнездо или обеспокоить честного человека.

— Да, я сделаю все возможное.

— Какие имеются пожелания?

Молчание, усиленное тройным дыханием, было ответом.

— А вот у меня возник один давно мучающий вопрос: где находится Алексей Микушин? Или вы уже о нем позабыли?

Помощники по поручениям поникли. Если говорить откровенно, то Иван Дмитриевич и сам до конца не был уверен, что Алексей жив. Однако же его поиски прекращать не стал.

— Иван Иванович, обеспечьте Мишу портретом Ильина.

— Хорошо.

— Далее посещаете места проживания Ильиных и выясняете, подходят ли под наше описание. Если нет, тогда вы, Иван Иванович, продолжаете поиски Микушина. Жуков в вашем распоряжении.

— Разрешите? — задумчиво произнес штабс-капитан.

— Да, будьте любезны.

— Чем нам сможет помочь этот студент?

— Микушин полезен водном: он следил за Левовским и мог видеть либо само убийство, либо убийцу. Следовательно, является главным свидетелем, опасным для злоумышленника, который в свою очередь мог заметить слежку Алексея за Сергеем Ивановичем. Так что есть определенная польза. — И с сожалением добавил: — Если он еще жив.

— Вы думаете?

— Не знаю.

— Но тогда мы можем его найти только по весне, когда снег сойдет.

— Если Нева не унесла в залив, — вставил до того молчавший Михаил.

— И то верно, — поддержал его Орлов.

— Пока Микушин не найден, будем продолжать его поиски.

— Иван Иванович, вы были последним на его квартире?

— Там был я, — отозвался Орлов.

— Дворник предупрежден?

— Так точно, в случае появления самого Микушина либо гостей он сразу же сообщит в сыскное.

— Приятели?

— Не очень-то он был расположен к дружеским отношениям, проводил больше времени в одиночестве либо у госпожи Залесской.

— У госпожи Залесской, говорите? Вот про нее я не подумал. Николай Васильевич собрался отправить семейство в Москву, — словно в оправдание самому себе произнес Путилин. — Благодарю, Василий Михайлович, за подсказку. Чем черт не шутит. Действия каждому из вас намечены, теперь за работу, господа, за работу.

Итак, цели намечены, флажки расставлены. Остается ждать результатов.

Орлов прав, куда мог податься студент? Дома не появлялся, приятелей нет. Значит, стоит наведаться на квартиру Залесского. Хотя и знал Иван Дмитриевич такой тип людей, как статский советник, кавалер и прочая: если бы он только краем глаза увидел Микушина, не теряя времени, известил бы полицию.

Путилин, накинув на плечи меховое пальто, с шапкой в руках спустился по безлюдной лестнице на первый этаж. На улице натянул головной убор и сел в подкатившие почти к самому входу сани.

— На Литейный, — произнес начальник сыска, — к дому Риттера.

Невский проспект, несмотря на ранний час, был заполнен людьми. Дворники чистили тротуары от выпавшего ночью снега, фонарщики давно загасили лампы. Сумрачный свет потерял мрачность, и только его остатки не хотели уступать победу дню.

Иван Дмитриевич рассеянно посмотрел по сторонам, не строя никаких предположений насчет студента Микушина.

Знакомый по нескольким посещениям ливрейный привратник с полупоклоном открыл дверь.

— Прошу, Иван Дмитриевич!

Навел, наверное, о начальнике сыскного отделения столичной полиции справки, если уже встречает по имени-отчеству.

Прошло не менее минуты после звонка колокольца, за дверью послышались торопливые шаги, потом металлический щелчок, и в образованную щель Путилин увидел смущенное лицо Лизы.

— Доброе утро! Николай Васильевич отбыл на службу, Марья Николаевна с матушкой отправлены в Москву, — предвосхитила вопросы девушка.

— Что ж, значит, зря проделал свой путь. — Иван Дмитриевич внимательно посмотрел в лицо Лизы, оно вспыхнуло факелом от назойливого взгляда.

— Да, — она попыталась закрыть дверь, бросая украдкой взгляд куда-то в коридор. Нога полицейского чиновника препятствовала закрытию двери.

— Алексей там? — понизив голос до шепота, спросил Путилин.

— А… что? Нет, — выдавила из себя Лиза и опустила глаза.

— Тс-с, — приложил Путилин палец к своим губам, — я никому не скажу. — И, невзирая на протест, вошел в квартиру и по-хозяйски сбросил пальто и шапку на стоящий стул. — Так где он?

Девушка указала жестом в неопределенном направлении: