После этих слов Марку стало казаться, что он отчетливо видит танцующее мерцание вокруг Беллы.

Внезапно Псы поджали хвосты и стали пятиться назад, прижимаясь друг к другу, пока не растворились в темноте. К костру стремительно подошла Гера и движением руки опустила Беллу снова на землю. Жрица припала к ее ногам.

— Благодарю, сестра Мэй, я лично тебя встречу, когда придет время.

— Благодарю, госпожа!

— А нам пора, — Гера посмотрела на Марка и Беллу, которая уже пришла в себя, но не понимала, что — происходит.

Гера лишь немного развела руки, и земля стала стремительно удаляться. Затем они оказались в густом тумане, с летящими в нем призрачными розовыми фигурами, одна из которых следовала за ними дольше всех. Марку стало казаться, что не он летит через какую-то субстанцию, а вся субстанция мира сейчас протаскивается сквозь него, как сквозь сито. Потом он перестал видеть Беллу и Геру, но перед ним отчетливо стали проноситься эпизоды его жизни, и с особой яркостью возник недавний — когда он не помог человеку в туалете. Затем они словно выскочили на поверхность и оказались на берегу дивного озера, с прогуливающимися на его берегах людьми в хитонах, под огромным бирюзовым кольцом, которое парило высоко над всеми.

Глава 11

Марк почувствовал твердую почву, свежий ветерок и собственную тяжесть.

— У тебя тоже?.. — Юноша руками постарался показать Белле мелькание сцен из своей жизни, которое только что наблюдал.

— Да, — произнесла Белла, еще находящаяся под впечатлением от увиденного.

Гера взглядом отыскала кого-то на берегу и подала знак подойти. Сама же обратилась к человеку, который уже стоял рядом с восторженным видом.

— Слышала, что ты родишься в другой касте, Птоломерх, в которой твое осознание станет развиваться быстрее. Поздравляю.

— Спасибо. Я счастлив. Ведь в новой касте я быстрее натренирую осознание.

— А то ты к нам зачастил в последнее время.

— Мне пять раз отрубали голову там, — Птоломерх смущенно улыбнулся Марку, кивнув на озеро.

— За что? — автоматически спросил юноша.

— Ну, первые три раза за атеизм, это чтобы я сам побыстрее убедился в своей ошибке.

— Три раза?!

— Да, беда в том, что, когда перерождаешься, не помнишь, что было здесь, — Птоломерх показал себе под ноги, — и что было до этого.

— А еще два раза?

— За протесты против кастовой системы. Правда парадоксально?

— Да, пожалуй, — ответил Марк.

Подошедший по знаку Геры человек показался очень знакомым. Но узнал его Марк только по огненно-рыжим волосам, настолько он изменился. Это был художник Анри, с которым они встретились в городской тюрьме.

— Меня просили о тебе позаботиться, следуй за мной, — покровительственно произнесла Гера.

Анри кивнул и улыбнулся Белле и Марку. Все они двинулись за Герой, прочь от озера, из которого одни люди выходили и в которое другие входили.

— Вы тоже умерли? — радостно спросил Анри.

— Не знаем еще, — честно признался Марк, — вся жизнь пронеслась перед глазами.

— У меня тоже, — сказала Белла.

— Значит, умерли, — заключил Анри, который в этом мире, видимо, чувствовал себя уверенней, чем они. — Все осознания для подготовки к восприятию Кольца должны проходить подготовку в озерах-мирах, проживая там жизнь за жизнью. И каждый раз вынося оттуда новый опыт осознавания. Человек постепенно, старея, очень ярко вспоминает все прожитое и собирает осознанное в багаж, готовясь с ним покинуть мир. Но в особых случаях «сбор пожитков» происходит в экстренном порядке, вот и проносится вся жизнь перед глазами.

Марк был в смятении. Не то чтобы он очень боялся Царства Божьего, но все-таки смерть ему представлялась особенным и более торжественным, что ли, событием. Белла же больше была поглощена выяснением того, что с ней случилось в пустыне, и заставила Марка все ей рассказать в подробностях. Пока юноша рассказывал, сквозь огромные валуны показалось еще одно озеро с такими же многолюдными берегами.

Они подошли к группе людей, которые очень оживились, увидев Геру. Вперед выступил их предводитель.

— Мы требуем, чтобы Аломех добросовестно проходил тренировки в нашем благословенном мире-тренажере и не мутил в нем воду. — При этих словах предводитель театральным жестом показал рукой на озеро.

— А я уверен, что в таких тренировках не нуждаюсь, и хочу сразу туда. — При этом Аломех, мужчина с обрывком веревки на шее, указал наверх.

Марк поднял голову и посмотрел на огромный, во все небо, сине-зеленый обруч.

— Все должны проходить эти тренировки, от начала до конца, в этом предназначение миров и заключается, а не кончать самоубийством при каждом удобном случае. Нетренированное осознание может испытывать в Абсолюте муки, которые никогда ранее не испытывало, — продолжал настаивать предводитель.

— Для всех остальных — да. Согласен. Но я могу объективно оценить свои возможности. И утверждаю, что готов к тому непостижимому, которое ждет меня там. Я знаю свои способности, поэтому и прекращаю тренировки досрочно, кончая самоубийством.

При этих словах Аломех активно жестикулировал, показывая «там» и «здесь». Потом все замолчали и задумались.

— Ну, а от меня вы что хотите? — нарушила молчание Гера.

— Рассуди нас. Отпускать нам его или нет? — сказал предводитель.

— Отпустите, раз он сам просится.

— Да здравствует свобода свободной воли! — прокричал Ало-мех и принялся — танцевать, забросив обрывок от петли за спину.

Гера смотрела на его танец с полуулыбкой, а предводитель — со скептической ухмылкой. У всех же остальных был вид зевак, ожидающих кормление крокодила в зоопарке. В танце Аломех вскинул правую руку, и тут же какая-то сила ухватила за нее и потянула вверх. Он стремительно поднялся к сине-зеленому обручу и исчез в нем, издав нечеловеческий крик. Нечеловеческий потому, что в нем не было ни физической боли, ни страха, но и возгласом радости он определенно тоже не был.

Гера продолжила путь по берегу озера. Остальные — за ней.

— Что это было? — спросил Марк у Анри.

— Наши осознания проходят тренировку в мирах-озерах, пока не станут готовы к восприятию Абсолюта за Кольцом.

— А если осознание будет еще не готово и попадет туда, как сейчас?..

— То воспримет Абсолют как болезненный хаос, вечный и невыносимый.

— Как ад?

— Да.

Они вышли на богато убранный холм, с которого было видно все озеро, вся оживленная жизнь на его берегах, и прошли к вершине сквозь плотное кольцо людей, почтительно расступавшихся перед ними. Гера села на трон и осмотрелась. Рядом сразу оказался секретарь, с готовностью ожидая распоряжений.

— Все спокойно было без меня?

— Да, госпожа. Вот идет первый посетитель, — секретарь указал на взъерошенного человека в сером хитоне, который пробирался сквозь толпу.

Гера жестом показала, чтобы Марк и Белла отступили назад, и начала принимать от секретаря символы верховной власти.

Отступив, Марк расслышал чей-то тихий разговор сзади.

— Кого она привела с собой на этот раз?

— Они. тоже из команды Генри и Петра.

— И для чего она их собирает?

— Они должны разрушить жизнь Золотого Города и найти Боба в обличье белой мыши.

— А когда найдут…

— Убьют, наверное.

— А Гера почему им помогает?

— Она не может нарушить Небесную Оферту и освободить из тюрьмы осознаний свою Сью, а они могут это сделать.

Голоса замолчали, потому что человек в сером уже стоял перед троном. Марк же в очередной раз был сбит с толку, не зная, что и подумать о Братстве и их миссии. Он машинально пощупал карман, в котором все так же лежал орех.

— Жертва? — спросил секретарь у растрепанного человека в сером.

— Да, точно. Там я был бараном, и меня принесли в жертву.

— Чего ради? — громогласно спросила Гера, которая успела надеть золотую корону с подобием инкрустированных козлиных рогов, взять в руки массивный посох и принять величественную позу.