— Знаем, поэтому и обратились за помощью.

— Жаль, что Совет не проголосовал «за», одного голоса не хватило, — наивно посетовал Председатель. Он наблюдал за реакцией магистров, прекрасно зная, что Петр голосовал против нарушения Небесной Оферты.

— Да, но что можно сделать сейчас?

— Насколько это для вас важно? Ведь таких миров — пруд пруди.

— Сейчас — самое важное. В некотором роде я в ответе за этот мир, — ответил Генри.

— Я могу поговорить с Фреди Лу… Но он не согласится помочь. — А он бы мог, — вдруг сказал Петр.

— Как? — повернулся к магистру Генри, подчеркивая уважение к его мнению.

— Два сна третьего уровня смогут извлечь осознание из любого живого тела, не убивая его, если Фреди хотя бы на минуту ослабит мир.

— Но если он его ослабит, осознания начнут покидать тела еще быстрее, — задумчиво произнес Генри.

— Тут — кто быстрее, — подтвердил Петр.

— Фреди сможет это сделать? — теперь уже Генри повернулся к Председателю.

— Наверное, но только если я пообещаю ему уйму энергии, которую он у меня все время просит. Но откуда у меня лишняя энергия? Ее даже на ремонт амфитеатра не хватает.

— А сколько ему нужно?

— Или по половине энергии от двадцати обычных магистров, или полностью энергия двух, таких как вы.

Магистры опять переглянулись. Генри был настроен решительно, а Петр еще чувствовал себя виноватым за голосование на Совете, поэтому готов был следовать за Генри, хотя в другой раз был бы гораздо осторожнее, раздавая энергию. В дальнейшем они, может быть, пожалеют о совершенном, но сейчас перед ними обозначилась цель, ради которой они готовы были пожертвовать всем. Настораживало только то, что первое время они, лишенные энергии, будут бессильны.

— Вы же быстро восстановитесь, — добавил Председатель, видя их колебание.

— Мы согласны, — произнес наконец Генри.

Глава б

Марк, Белла и Сергей силами магистров оказались у терминала футобана, ведущего к Золотому Городу. Они недолго осматривались и приходили в себя. Улыбаясь и жестикулируя, к ним подошли мужчина в большой шляпе и девочка лет семи, с мороженым.

Незнакомец представился Марку как Бешеный Гарри. А девочку звали Лаурой. Сергей, который еще был слаб после посещения призрачного мира, старался показать, что он на короткой ноге со всеми членами Братства и похлопал Гарри по плечу. Белла искренне радовалась встрече и улыбалась открытой детской улыбкой.

Если смотреть на футобан, то кажется, что начинаешь кружиться. Это оттого, что чем дальше от терминала, тем выше скорость полос, его составляющих. Если пройти на триста метров вглубь, попадаешь на полосу, которая мчится со скоростью поезда.

Бешеный Гарри уверенно повел группу по футобану сквозь движущиеся аллеи небольших деревьев со скамейками. Изредка сквозь крону деревьев прорывались, взлетая, розовые пузыри. И деревья, как показалось Марку, провожали воспарявшие осознания с некоторым злорадством. Вдалеке мелькнули майки с надписями «Гога» и «Магога».

Они встретили женщину-врача, которую Марк видел у упавшего тела в городе и про которую Белла сказала, что она жена Мэра. Женщина шла под руку с политиком, который проиграл выборы и который, оказавшись двойником Мэра действующего, навещал их в тюрьме. Политик был спокоен и ироничен, а жена Мэра немного возбуждена и все время смотрела по сторонам. Заметив членов Братства Белой Мыши и, видимо, узнав в них жителей города, она спешно увела своего спутника в сторону..

Они также обогнали мужчину и женщину, которые, как в игре пинг-понг, обменивались одинаковыми фразами:

— Тебе не жмут ботинки?

— Я потерплю.

— Тебе не жмут ботинки?

— Я потерплю.

Группа подошла к последней, самой быстрой полосе. Она состояла из нескончаемого ряда строений различного назначения. На многих из них сидели птицы, которые приспособились превращать перелеты в переезды. Гарри занял столик в кафе, потому что Лаура захотела есть. Сергей заказал хот-дог с горчицей, а Гарри спросил, есть ли у них дичь, но, когда узнал, что нет, — отказался, как и Белла с Марком.

Марк коснулся кармана и почувствовал орех, про который уже почти забыл. Значит, все произошедшее в призрачном мире ему не приснилось. Выбросить или оставить? Чтобы решить, нужно прояснить, хорошие это люди или плохие, вернее, какому делу служат. И как они помогут вернуть мать в ее обычное состояние.

Тем временем разговорчивый Леопольд уже ввел Гарри и Лауру в курс дела.

— Белорусские художники! — воскликнул Бешеный Гарри, хлопнув себя по колену. — Пристрелить бы этого пастора пару раз.

— Я с самого начала его подозревал, — сказал Леопольд. — Я что-то такое и предчувствовал.

— Да, как-то подозрительно себя вел, — подтвердил Сергей. — А я ничего не заметила, — честно призналась Белла. — Лаура бы его сразу раскусила, — сказал Бешеный Гарри, подвигая к девочке стакан сока и пирог.

— Спрут предательства свил гнездо в сердце Святой Церкви! — подытожила та, откусывая от пирога.

— А ты почувствовал предательство? — со странной ухмылкой спросил Сергей растерявшегося Марка.

— Нет; кажется, — замявшись, ответил юноша, потирая ладонью шею.

— Не смог доконать этот мир комфортом и благополучием, так решил свалить в мышке, — уже спокойно произнес Бешеный Гарри, имея в виду Боба.

— Ты бы покушал, — предложила ему девочка.

— В смысле… не доконал благополучием? — переспросил Марк.

— Как обычно доканывают. Так уже было много раз, — сказал Гарри и провел рукой над столом, решив, что у них есть время для небольшой презентации.

Между чашками, тарелками и корзинкам и появились небольшие, но явно доисторические деревья, между которыми, в свою очередь, шныряли еще меньшие по размерам доисторические животные. Впрочем, движения их становились все более медленными, а сами они — все более крупными.

— Это терапсиды, — пояснил Гарри, — они жили еще до динозавров. Благополучие их стало расти, и сами они стали расти. Все, кроме тех, кто жил в норах и был ограничен и в росте, и в комфорте. Комфорт противен мирам, и терапсиды вымерли. Остались только те из них, кто был лишен радостей полного комфорта, кто жил в норах и не мог расти. Они и стали предками млекопитающих.

Все с интересом разглядывали бегающих по столу зверушек, а Гарри еще раз сделал взмах рукой, и вместо терапсид появились маленькие динозаврики, которые также постепенно стали увеличиваться в размерах.

— Потом место терапсид заняли динозавры, и тоже благодаря комфорту и благополучию выросли в размерах.

— И тоже повымирали, — сказала Лаура, для которой излагаемые факты были явно хорошо знакомы, и она развлекалась, гоняя динозавриков ложкой по столу.

— Да, — продолжил Гарри, — в качестве повода выступает обычно какая-нибудь не самая страшная катастрофа, запускающая механизм самоуничтожения. Остались только те динозавры, которые не могли расти в силу объективных трудностей, а именно — летающие, которые и стали прародителями птиц.

— А теперь растут люди, — сказала Лаура, беря с большой тарелки печенье.

— Да, подтвердил Гарри.

— Все равно не поняла я, — сказала Белла с провинциальным акцентом, который специально имитировала, когда не хотела выглядеть слишком непонятливой, превращая вопрос в шутку.

— А мне в полом все понятно, но нельзя ли объяснить все сначала? — вставил слово Леопольд — Я много слышал подобных теорий, но все они немного отличаются друг от друга.

— Все же просто. Миры созданы для обучения, — тоном учителя продолжил объяснение Сергей, который уже почти пришел в себя. — Если живое создание живет комфортно и не решает постоянно возникающие насущные задачи, связанные с мучительным выбором или страхом, то оно не нужно мирозданию. Если речь идет о целом виде животных, то за ненадобностью стирается весь вид.

— Как это было с динозаврами? — уточнила Белла.

— Да. Все обставляется как несчастный случай. Достаточно любой причины, чтобы уничтожить изнеженный комфортом вид или целый класс животных.