Действительно, Лупус — «волк» в переводе с латинского. Странное прозвище для русского бандита. Может быть, поляк, эстляндец, чухонец или бог его знает. В России столько народов намешано, что не всегда определишь, кто есть кто. Второй, Ваньша. Так зовут в Сибири, но это только предположение. В карманах второго ничего не обнаружено, кроме табачных крошек.

Сергей Павлович распорядился сделать фотографические карточки убитого и раздать агентам бригады с тем, чтобы они показали снимки информаторам. Он не надеялся на удачу, но вдруг произойдет чудо.

Четыре месяца идет дознание, а никто не известен, даже толком не понятно, сколько человек в банде. С Жоржиком хотя бы есть проблеск, но тоже не явный. Если Чернявенький вырастил ученика и передал свой навык, что не исключено, то получается, что за четыре месяца ничего не узнали. Сведений от той части населения, которая живет на неправедные деньги, не поступало. Твердят, что гастролеры. Но как приезжие могут знать, у кого можно взять сейф, притом определенной марки, и в какой день. Должны быть наводчики, просто обязаны быть. Но, увы, работники заводов, трестов, магазинов проверены не по одному разу. Никто не замешан, а… кражи продолжаются.

Кирпичников вернулся на Офицерскую в крайне раздраженном состоянии. Визит к финансовому помощнику главного акционера Электрической компании был предсказуем, то есть безрезультатен.

Дежурный по уголовному розыску доложил, что уже дважды телефонировали от генерала Игнатьева и настойчиво передавали, чтобы начальник, как только появится, срочно связался с ним по телефону.

«Слава богу, хоть не ехать на аудиенцию», — пронеслось в голове Аркадия Аркадьевича.

— Секундочку, — голос адъютанта звучал доброжелательно.

— Генерал Игнатьев, — раздался искаженный электрическими помехами голос начальника Всероссийской чрезвычайной комиссии, которую собирались переименовывать, но название так и оставалось прежним.

— Здравия желаю, Николай Константинович, у аппарата Кирпичников.

— Аркадий Аркадьевич, — послышался тяжелый вздох, — очередное ограбление, произошедшее сегодня ночью, обеспокоило не только Александра Федоровича, но и меня. По столице ползут панические слухи, и они не приносят спокойствия населению. Какие шаги вы предпринимаете в связи со случившимся?

— Николай Константинович, мне не хотелось бы рассказывать о тонкостях уголовного дознания, но поверьте, принимаются все меры к поимке преступников.

— Видимо, недостаточные, если разбойники распоясались и начали резать свидетелей, как скот на бойне. Если не хватает людей, я готов помочь своими, но преступников необходимо изловить в ближайшее время. Если нужна помощь моя, я готов оказать любое содействие. Если необходимо, чтобы вмешался Александр Федорович, то с этой стороны, я думаю, не возникнет никаких проблем. Что все-таки надо для уничтожения банды грабителей?

Кирпичников на миг задумался.

— Мне не помешала бы помощь.

— Аркадий Аркадьевич, что вы тянете, — вспылил генерал, — говорите.

— Мне понадобятся сведения от директора Механического завода Сан-Галли.

— Сан-Галли? А он-то каким боком к ограблениям? — изумился Николай Константинович.

— В том-то и дело, что наводит на размышления тот факт, что вскрыты сейфы, изготовленные на этом заводе.

— Может быть, простая случайность?

— Возможно, тогда мне хотелось бы исключить случайность из дознания.

— Хорошо, я телефонирую хозяйке завода. Хозяйке, — повторил Игнатьев. — Как вы занимаетесь заводом, если не знаете, что после смерти основателя всю недвижимость, в том числе и завод, унаследовала Вирджиния Ивановна?

— Мне казалось, что она уехала в начале войны во Францию.

— Нет, дорогой сыщик, госпожа Сан-Галли вернулась назад и проживает в том же доме, что и раньше, Литовский проспект, дом шестьдесят.

— Николай Константинович, откуда такие сведения?

— Вирджиния Ивановна приходится крестной матерью моей жене.

— Простите, Николай Константинович, но мне очень нужно содействие директора завода.

— Я поговорю с госпожой Сан-Галли и попрошу, чтобы она прислушалась к вашей просьбе.

— Благодарю.

— Это все?

— На сегодня — да.

— Жду результата. — Генерал положил телефонную трубку на аппарат.

Механический завод начинался в 1853 году с маленькой мастерской, в которой работали двенадцать слесарей, изготавливая кровати, камины, металлическую посуду. Но благодаря хозяйственной хватке Франца Карловича к концу пятидесятых годов число рабочих дошло до тысячи человек, а завод расширился за счет покупки незастроенных соседних участков Яковлева-Кудрявцева и Блохина. За территорией завода, на участке, примыкающем к Николаевской железной дороге, он построил школу и двадцать два дома для рабочих и их семейств, снабдив дома водопроводом и керосиновым освещением. Когда в 1905 году министр внутренних дел князь Святополк-Мирский, пригласив Сан-Галли к себе, спросил, почему его рабочие не волнуются, когда на других заводах беспорядки, тот мог ответить, что его, как он называл, «колония» действует, как бочка с маслом, вылитая на бушующее море.

Так было и в семнадцатом, когда февральские события охватили столицу. Рабочие механического завода Сан-Галли не присоединились ни к забастовкам, ни к демонстрациям, ни «каким-либо протестам. Продолжили работать, и хотя заказы пошли на убыль, можно было выжить.

В последнее время завод возвратил всех рабочих и набирал обороты, невзирая на продолжавшуюся войну.

Для визита к госпоже Сан-Галли Аркадий Аркадьевич заехал домой переодеться в более подходящую для этого случая одежду: костюмную пару, белую сорочку и галстук. Все-таки приходилось ехать не к простой мещанке, а к госпоже, занимающей определенное место среди богатых хозяев столицы.

Вирджиния Ивановна оказалось дамой то ли под шестьдесят, то ли под семьдесят лет, невысокого роста, с худощавым вытянутым лицом, на котором проступали следы прожитых десятилетий. Волосы редкие, но аккуратно уложены. Ни намека на английскую чопорность. Приняла она Кирпичникова, сидя в глубоком кресле. На лице появилась улыбка.

— Давно я не принимала в своих апартаментах молодых мужчин. — На лице женщины вспыхнули, как у юной курсистки, щеки.

Аркадий Аркадьевич поздоровался и представился.

— Николай мне о вас говорил и просил посодействовать в одном важном деле.

— Буду премного благодарен.

— О деле он мне ничего не сказал. До чего же вы, мужчины, любите всякие тайны и секреты, словно от них зависит дальнейшая жизнь.

— Может быть, и так. — Теперь настала очередь улыбнуться начальнику уголовного розыска. — Но, я думаю, вам, Вирджиния Ивановна, я могу всецело доверить наши тайны.

— Упаси бог, — отмахнулась госпожа Сан-Галли, — мне со своими бы разобраться, не то что с чужими. Так чем я могу помочь?

— Я понимаю, что тайна покупателя священна, но подолгу службы я просил бы вас об одном одолжении…

— Аркадий Аркадьевич, бросьте вы политесы, говорите прямо.

— Мне нужен список покупателей ваших сейфов, находящихся в столице.

— Список, говорите? Уж не связана ли ваша просьба с той волной ограблений, начавшейся в столице четыре месяца тому?

— От вас невозможно ничего утаить.

— Значит, — Вирджиния Ивановна на миг умолкла, обдумывая сведения, — вскрываются сейфы моего завода?

— Да.

— Значит, появился умелец. Вот его бы я взяла на службу. — Улыбка стала не такой приветливой, скорее задумчивой.

Госпожа Сан-Галли взяла с журнального столика колокольчик и позвонила. На зов явилась девушка в синем платье.

— Анна, позовите Арнольда Маркусовича и скажите, чтобы поспешил.

Девушка сделала книксен и удалилась.

— Мне крайне неприятно, что рекламируемые моей фирмой сейфы вскрываются, как железные ящики. Репутация нашей фамилии не становится привлекательнее. Досадно.

— Вы не совсем правы, Вирджиния Ивановна, как сказал мне один… преступник: если вещь смог смастерить один человек, то найдется другой, кто сумеет ее разобрать. Так и сейчас — появился человек, у которого работают не только руки, но и голова.