— Наверное, вы правы, — тяжело вздохнула женщина, — но нашим покупателям не до философии, они мыслят примитивно, но по-своему правы. Если я купила какую-то вещь, то непременно хочу, чтобы она мне долго служила и не ломалась.

— Вещь вещи рознь, — начал Кирпичников, но, заметив, что хозяйка поморщилась, умолк.

В дверь впорхнула Анна, вслед за ней вошел грузный человек пятидесяти лет, с лысой головой, отвислыми щеками и непроницаемым взглядом. Увидев незнакомца, Арнольд Маркусович поприветствовал того кивком головы, подошел к Вирджинии Ивановне и приложился к руке, потом обернулся к Кирпичникову и представился:

— Арнольд Маркусович Литвин, управляющий.

— Аркадий Аркадьевич Кирпичников, начальник уголовного розыска, — в свою очередь отрекомендовался гость.

— Здесь такое дело, Арнольд Маркусович, — женщина погладила по склонившейся голове директора, — надо помочь Аркадию Аркадьевичу.

— Чем сможем.

— Надо составить список всех столичных покупателей наших сейфов с адресами.

— Вирджиния Ивановна, — мужчина выпрямился и сказал с укоризной: — Это наш секрет, как мы можем…

— Можем. — В голосе послышались железные нотки. — Для нас будет более полезно, чем для начальника… Как ваша должность звучит? — повернула она голову к Кирпичникову.

— Начальник уголовного розыска, по-старому сыскной полиции.

— Арнольд Маркусович, надо, — женщина выделила последнее слово, — помочь нашему начальнику уголовного розыска, и никаких возражений.

Далеко идти не понадобилось. Управление заводом находилось в соседнем доме. Пришлось выйти из особняка госпожи Сан-Галли и войти в ворота, над которыми возвышались две чугунные фигурки мальчиков: один в костюме Мерсия, другой в костюмчике кузнеца. 2 февраля 1903 года, когда фирма справляла свое пятидесятилетие, Франца Карловича ранним утром поздравили сын, невестка, близкие друзья, общим хором пропев приветствие. Семилетний внук (в костюме кузнеца) и маленькая внучка выразили в стихах сердечные пожелания. Вот их-то и повелел хозяин запечатлеть в виде фигурок над воротами.

Перед входом в заводскую контору первыми их встретили два чугунных льва, выкрашенных недавно в черный цвет. Краска не до конца просохла и издавала характерный запах.

— Прошу, — распахнул дверь директор, исполняя роль привратника.

— Благодарю.

Лупус шел по улице, небрежно помахивая тростью. Казалось, прогуливается беззаботный человек без цели, останавливается у витрин магазинов, приглядывается к портерным и ресторанам — то ли пока с выбором не определился, то ли зайти хочет. Но цепкий взгляд буравил прохожих и подмечал мелкие штрихи. Вот из подворотни выглянул и сразу скрылся человек в фартуке дворника и с метлой в руке. В самом деле это дворник или агент уголовки? Навстречу идет господин в пиджаке и неброском галстуке, может быть, следит, а может, обычный прохожий? Крылья носа раздуваются, как у животного на охоте, но лицо выглядит спокойным — не дрогнул ни один мускул, когда из-за афишной тумбы вышел постовой с кобурой на правом боку и цепким взглядом. Лупус не замедлил шага, а продолжал идти так, как шел. Только улыбнулся бескровными губами, полоска усов приподнялась. Дом Илюши Вареного находился рядом.

Лупус прошел до угла, украдкой посмотрел назад. Никого не было позади, даже постовой смотрел в другую сторону. Главарь прогулялся до следующего угла, развернулся и направился в обратную сторону. В доме напротив никто не выглядывал в окна, не прятался за шторами и не стоял у арки. Но что-то тревожило, Лупус не мог понять что. Поэтому он без остановки миновал парадный вход и неспешным шагом начал удаляться от дома Илюши Вареного.

Не успел Лупус свернуть за угол, как из арки соседнего с Стоголовом дома вышел молодой человек, поправил кепку и направился за праздным прохожим. И так пытался казаться незаметным, что преследуемый даже не обратил внимания и больше был погружен в мысли, хотя изредка проверялся.

Через полчаса он поднялся на второй этаж гостиницы, бросил трость и шляпу на кресло. Сам подошел к окну, под которым находилась крыша хозяйственной пристройки. Лупус выбрал номер с умыслом. Пусть неказистый вид, но в любую минуту можно уйти прочь, да и уходить не дело, сподручней так, чтобы окружающие думали, что ты просто отдыхаешь.

Что-то у дома Вареного не понравилось. Главарь начал рассуждать, но так и не смог сформулировать. Не понравилось, и все. Потом сообразил: тревожно.

Молодой человек покрутился около гостиницы, не рискнув зайти. Просто наблюдал.

Потом взял с кресла трость, шляпу и вышел, чтобы телефонировать перекупщику.

На улице он заметил молодого человека. По спине пробе-кал холодок, и на висках выступили капельки пота.

«Надо что-то делать, — мелькнуло в голове, — надо его увести и переезжать отсюда, хотя имя… Нет, об этом паспорте можно забыть».

Лупус двинулся по улице в сторону Литейного проспекта, где он знал много проходных дворов, в которых можно было легко затеряться. Прошел несколько дворов и притаился, благо вокруг никого не было. Даже никто не выглядывал в окна, это было на руку.

Преследователь почти бегом вскочил во двор и столкнулся нос к носу с главарем.

— Молодой человек, — Лупус смотрел насмешливо и в то же время испытующе, — вы кого-то потеряли?

— Я? — опешил молодой человек и промямлил: — Домой иду.

— В какую квартиру?

— Вам какое дело? — Собеседник пытался принять вид развязного человека.

— Никакого. — И в ту же минуту молодой человек оказался прижатым к стене, к шее прикоснулось металлическое жало четырехгранного штыка, спрятанного в трости, как в ножнах. — Ты следишь за Вареным?

Молодой человек только раскрывал рот, но ничего произнести не мог.

— Я задал тебе вопрос и жду ответа: ты следил за Вареным?

Преследователь молчал и лихорадочно искал выход из слоившегося положения.

— Я шел домой, — наконец выдавил он.

— Откуда?

— Из университета.

— Большой, однако, круг дали, молодой человек, большой. — И быстрым движением бандит вонзил металлическое жало в сердце.

Стерев кровь со штыка и бросив носовой платок на камни брусчатки, Лупус проверил карманы убитого, из-за пояса вытащил наган, из кармана пиджака — удостоверение агента первой бригады уголовного розыска Санкт-Петербурга. Повертел и оставил себе, вдруг пригодится. В остальных карманах кроме пары мятых купюр ничего не было.

Так и есть, Илюша под наблюдением, и соваться к нему нет никакого резона.

Идя назад, решал, предупредить Вареного или нет.

— Одну минутку.

Голос молодой, отметил про себя Лупус и засомневался: то же отвечал в прошлый раз или агенты уголовки установили засаду у Вареного?

— Слушаю, — раздался глухой, прокуренный бас Вареного.

— Илья Данилыч?

— Слушаю, — повторил перекупщик, — с кем имею честь разговаривать? — Слышимость была не очень хорошей, но голос звучал без напряжения.

— Это Волков, — произнес Лупус.

— Да, я…

— Не стоит благодарностей, — перебил главарь, — подарок, доставленный мной, всего лишь дань уважения.

— Какой по…

— Илья Данилыч, разве горничная вам не передала? Я не смогу задержаться у вас, ибо меня ждут неотложные дела. Был бы рад встрече, но обстоятельства.

— Обстоятельства?

— Да, обстоятельства, — повторил Лупус, — хотел было остановиться в доме напротив, но он оказался занятым.

Вареный начал соображать, что встреча не может состояться по причине того, что из соседнего дома за ним ведет наблюдение уголовная полиция.

— Отдаю дань вашей занятости. — Стоголов поиграл желваками, такой куш уплывает из рук. — Но, может быть, вы найдете время для встречи в любом указанном вами месте.

— Я подумаю. — И Лупус положил трубку на рычаг.

Фотографические карточки, сделанные с безвременно ушедшего Ваньши, были розданы агентам для предъявления не только осведомителям, но и при случае дворникам, служащим в гостиницах, на постоялых дворах. Там, куда приходили агенты.