— Я захожу, а в комнате — гроб, а в нем я лежу, — и замолчала.

Двугорбов моментально понял, что молодая женщина перенесла сильнейшее потрясение. Понял он также, что появилась надежда, раз она заговорила, хотя бы на частичное — по крупицам — восстановление памяти. «Прекрасный объект для моих экспериментов, — он провел взглядом по черным спутанным волосам, по бледному, но красивому лицу, по стройной, хотя сильно похудевшей фигуре. — Во всех отношениях. Пожалуй, стоит заняться этой красоткой всерьез. Возможно, здесь кроется какая-то тайна. Раз никто не откликнулся на объявление, возможно, она приезжая. А может, кто-то заинтересован в ее исчезновении…»

Он без труда договорился с главврачом о переводе больной в свое экспериментальное отделение, поместив ее в палату на две койки. Обладая большим опытом, он умело манипулировал психотропными средствами. Не сразу, но добился определенного успеха. Причем больная, как прирученное животное, доверялась только ему, совершенно не реагируя на остальных. Двугорбов к этому и стремился, чтобы полностью подчинить ее своей воле. Иначе бесполезно было надеяться на положительный результат эксперимента.

Он имел возможность работать с ней в ночные часы, уединяясь в отдельном кабинете, куда, кроме него, никто не имел доступа. Добывая по крупицам сведения о личности пациентки — с самого детства, о родителях, о сестре-близнеце, вытягивая из нее иногда в течение двух часов лишь две-три фразы, он повел параллельно линию внушения, сначала сам не сознавая, что это ему даст в конечном итоге. Возможно, им овладела мания величия: создать своего зомби, полностью контролируемого его волей. Для какой цели, он пока не определил. Разглядывая внимательно, до мельчайших подробностей, ее лицо, он обратил внимание на верхнюю губу, где линии причудливо складывались в шестерку. И вот тогда его осенила, как ему представилось, блестящая идея, связанная с числом Сатаны. Он уже слышал и читал о зверских ритуальных убийствах с питьем крови — причастием Сатане. И он решил внушить своей пациентке, что она — дочь Сатаны, преобразив ее рождение в легенду о Духах Зла и Добра. Все ее самостоятельные фразы, а также ответы на вопросы он записывал на кассету, которую держал в тайнике. Вдруг его эксперимент окажется гениальным открытием в области психиатрии и принесет ему мировую славу?

Наконец однажды он открыл и причину ее помешательства. Как-то воскресной летней ночью она ясно и отчетливо проговорила:

— Я хочу домой. Отведите меня домой.

Он как гончая сделал стойку.

— А ты найдешь свой дом?

— Да.

Они пришли к зданию, где находился музей. Кругом было тихо и темно, внутри тоже царило безмолвие.

— Я зашла, а в комнате — гроб, а в нем — я лежу, — она беззвучно растянула рот в жуткой гримасе смеха и без чувств опустилась на каменное крыльцо музея.

Он пронес ее с квартал на руках, остановил хлебовозку и благополучно добрался до клиники. Их уход и возвращение остались незамеченными. В понедельник Двугорбов под видом инспектора пожарной охраны, благо документа не спросили, обошел музей с одной из сотрудниц и, обнаружив запертую дверь, спросил:

— А здесь у вас что?

— Да всякий хлам.

— Откройте, пожалуйста. Как раз в таких помещениях чаще всего и происходит самовозгорание.

Женщина безропотно открыла дверь. Они вошли.

— О, да здесь квартирантов можно держать! Такие хоромы. И мебель вполне приличная.

— Жила одна два с лишним года назад.

— Съехала, что ли?

— Умерла. Машина сбила. Здесь и гроб стоял. С тех пор и не селим никого. Ее, правда, по звонку покойного секретаря горкома сюда поселили, уборщицей у нас работала. Они, по слухам, в связи были.

— А что, и он умер?

— Да, отравился.

— Загадочная история.

— Разговоров много было. На него вроде дело было заведено, с наркотиками связан был. Он и покончил с собой.

— А она? Тоже с наркотиками была связана?

— Ангелина-то? — переспросила женщина. — Грешить на покойную не буду, не слыхала.

— А как она выглядела? Блондинка?

— Что вы! Волосы черные, гладкие, до плеч. Красивая…

— Ангелина Рязанова?

— Нет, Полокова.

— Значит, не та. Ну, ладно, задержал я вас. Все в порядке, просто в идеальном порядке, все бы организации так соблюдали правила пожарной безопасности.

Ошеломленный услышанным, он шел по улице, никого и ничего не видя. Ангелина Полокова… Наконец-то он узнал имя своей пациентки. Двугорбов ни секунды не сомневался в том, что по какому-то роковому сходству между Ангелиной и женщиной, сбитой машиной, последнюю приняли за первую. Впрочем, чему удивляться, если у нее ни одного родственника, кроме сестры, с которой не было связи много лет. Милицию вполне устроили беглые свидетельские показания, типа: очень похожа, я видела на ней такое платье; и волосы, и фигура вроде ее. Если предположить, что лицо было изуродовано, еще проще ошибиться. Если предположить, что потерпевшая была приезжей, или одинокой, или бродяжкой… Правда, в таком случае сама Ангелина должна была отсутствовать. Может, уезжала куда-то или просто загуляла с горя, раз покровителя и любовника схоронила.

Потом его мысли приняли другое направление: а что, если отравившийся или отравленный имел большие средства? Допустим, Ангелина была его любовницей, а может, и хорошо законспирированной сообщницей. Не она ли осталась единственной наследницей, знающей место, где спрятаны деньги или золото? У него дух захватило от этой мысли и голова пошла кругом. Он знал, какие вопросы будет задавать своей пациентке в связи с новыми обстоятельствами, действуя психотропными препаратами на подсознание. Рано или поздно он узнает, где спрятаны деньги.

На многие вопросы ответила Полокова, и о тайнике сказала, но где он находится, не смогла или не захотела вспомнить, как Двугорбов ни бился. Будто заклинило. Оставив на время больную в покое, поддерживая в ней с помощью лекарств полную апатию к окружающему, он несколько ночей усиленно размышлял. Наконец родился план: он решил явиться перед женщиной, уже достаточно подготовленной, в образе Сатаны. Обдумал все до мелочей, даже ее сестре Марине, у которой оказалась другая фамилия, отвел определенную роль. Узнать ее адрес в адресном бюро не составило труда.

Наступил день, когда он заявил главврачу, что хочет подержать свою пациентку в домашних условиях, дескать, у него намечается с ней контакт.

— Неужели у себя в квартире? — удивился главврач.

— Нет, я снял для нее комнату в частном доме у одной старушки.

Действительно, был дом, была старушка, которая на деньги Двугорбова уехала погостить к сыну. Дом находился рядом с кладбищем. Используя снотворное, он регулировал периоды сна и бодрствования. Физически сильный, он без труда переносил спящую через дыру в кирпичной стене на кладбище. Она просыпалась, когда действие снотворного кончалось, и тогда он поил ее изготовленным по собственному рецепту зельем с малой дозой опиума. После короткого сеанса внушения отправлял ее на дело, следуя за женщиной след в след пешком или на машине, уже в обычном виде — в плаще и шляпе. Несчастная безоговорочно поверила в то, что она дочь Сатаны, поверила во все, что внушил ей сам Сатана. Она сама была жертвой, хотя и действовала и мыслила иногда вполне логично, но все же в узких рамках заданной инструкции. Сама догадалась сунуть в рот трупа прядь волос сестры.

Двугорбов не зря затеял эти убийства. В конце концов, ему было наплевать на Марину, на то, что ее задержали, хотя и задумал первоначально, что Ангелина убьет и ее — тем же способом. Вернее, будет думать, что убила. Ведь ей обещана вторая жизнь! В результате, как маньяк-убийца, благополучно окончит свои дни в психбольнице, ни один человек в здравом уме не поверит ее бредням о том, что она дочь Сатаны и выполняла его распоряжения. Поверят в диагноз: шизофрения с амнезией (провалами в памяти) и маниакальными психозами. Как крупно ему повезло! Какой великолепный материал — расстроенная человеческая психика! Полокова — орудие, с помощью которого он испытает на людях то, что изобрел. А потом — пытка страхом. Если понадобится, он препарирует ее мозг, и узнает, где тайник. И тогда! О, тогда… Он заблаговременно уволится, побудет некоторое время где-нибудь в глубинке, а затем найдет способ оказаться на Западе. Какое будущее ждет его!