— Будем искать тела? — спросил Тоби.

— Нет, — ответил Коммо. — Это нам ничего не даст, разве что дополнительные сведения об анатомии пигмеев.

Амальриз усмехнулся на замечание командира.

— Здесь он убил двоих, судя по всему, — сказал, наклоняясь к земле, Коммо и поднял небольшой предмет.

— Разделавшись с ними, направился, скорее всего, к той деревне, что мы отметили на карте недалеко отсюда. Пигмеи ведут дневной образ жизни, стало быть, он дождется ночи, прежде чем начнет охоту. — Коммо посмотрел на солнце и кивнул собственным мыслям: — Да, мы успеем к деревне до захода солнца.

— Выйти на связь с «мамой»? — спросил Амальриз.

— Нет. Не будем терять время, свяжемся с ними, когда доберемся до деревни. Вперед, ловчие, — Коммо указал направление, мельком глянув на портативный топограф, и Амальриз двинулся сквозь зеленую стену джунглей, осторожно раздвигая свисающие лианы и листья огромных папоротников.

Прежде чем пойти за ним следом, Коммо обернулся к Тоби:

— Возьми, сувенир на память, — и отдал подобранную на поляне вещицу.

Тоби с интересом разглядывал предмет, принадлежавший, очевидно, одному из убитых Охотником пигмеев. Это был зуб какого-то животного с дыркой в основании, сквозь которую была продета завязанная концами нитка. «Видимо, украшение или амулет», — подумал Тоби, пряча находку в нагрудный карман. Он был неплохим специалистом-ксенологом до того, как стал воином.

Солнце палило сквозь просветы в листве, вынуждая троих следопытов, шедших цепочкой, глотать подсоленную воду из фляг. Биомолекулярная структура их организма не была столь автономной и самонастраивающейся, как у бойцов-недари, но, несмотря на многие очевидные слабости своей расы, с традиционным спектром задач они справлялись хорошо при самых различных условиях. Ищейки, как их называли члены других групп отряда «А», или ловчие, как они предпочитали именовать себя сами, они как никто другой умели выслеживать и загонять добычу. Даже если такой добычей был Охотник.

Гарпунная пушка — оружие для настоящей охоты. Она может стрелять с высокой скоростью, но ни один Охотник не будет палить из нее очередями. Один выстрел — одна жертва, и только так. Потому что это оружие для наиболее опасных и достойных соперников.

Гарпунный наконечник снабжен плазменной батареей одноразового действия, искра которой прожигает броню жертвы в момент контакта. Затем, пробив защиту, наконечник входит в тело жертвы и выпускает зубья, вонзающиеся в плоть. Следует разряд переменного тока высокой частоты, способный убить практически любое разумное существо. На случай если этого оказывается недостаточно, в кровь жертвы начинает выделяться сильнодействующий токсин.

Но только опасный противник, к которому тяжело подобраться на близкое расстояние, заслуживает смерти от выстрела гарпунной пушки. Для других случаев есть боевая спираль — длинный хлыст из эластометалла, способный рассечь сталь и бетон; складной боевой шест, один конец которого снабжен электрошокером, а другой — наконечником с плазменным контуром, который режет титан, как нож масло; наконец, охотничий нож, который служит для разделки жертвы, но может стать и оружием против очень слабого противника.

Сейчас можно использовать шест или даже нож — эти маленькие разумные обезьяны не способны тягаться с Охотником со своими слабыми руками и примитивным оружием. Убивать их — мало удовольствия, но все же это добыча, а любая добыча ценна для Охотника. Даже если его цель состоит в том, чтобы отыскать собрата, пропавшего двадцать циклов назад на этой планете, он не может пренебречь возможностью поохотиться. Ведь охота, какой бы легкой она ни была, дает то, ради чего живут Охотники, — ощущение силы в своих конечностях, храбрости в своем сердце, хитрости своего разума. Это столь же необходимо дня них, как вода или воздух; это основа их жизни.

— Пять трупов, — констатировал Амальриз, оглядывая место недавней схватки.

Коммо молчал, опустив оружие. Ситуация была нестандартной, и его реакция сейчас была очень важна для подчиненных. Ругать Амальриза — за то, что начал стрельбу на поражение, не дождавшись команды, или Тоби — за то, что не стрелял даже после приказа, или себя самого?

Пигмеи стремительно вынырнули из чащи буша в момент, когда ловчие вышли на очередную полянку, заваленную порубленными деревьями, — полянки эти, как кольца дерева фиксируют его возраст, отмечали местоположение деревни пигмеев, окружая ее по периметру. Более ближние к деревне были шире и деревьев на них было меньше. Почему Коммо не предусмотрел возможности атаки со стороны аборигенов, он и сам не мог понять. Как бы то ни было, он ошибся, приказав настроить биолокатор на частоту Охотника и отключить сенсоры движения и теплового излучения, работу которых мог засечь Охотник своими сверхчувствительными рецепторами.

Пигмеи сумели, таким образом, подобраться незаметно — аборигены все ж таки — и напали на ловчих. Амальриз без команды открыл огонь боевыми зарядами — станнеров они с собой не взяли, только шоковые гранаты. Коммо, оценив ситуацию, принял решение уничтожить всех нападавших. Пигмеи не должны знать об их присутствии, иначе своими неадекватными действиями они способны поставить под угрозу всю операцию. Хотя кто может поручиться, что группа пигмеев, наткнувшаяся в лесу на пришельцев, состояла из пяти воинов, а не из шести? Может быть, сейчас один из них бежит в деревню, чтобы оповестить сородичей?

Коммо включил биолокатор на частоту пигмеев, но в пределах радиуса действия прибора никого не обнаружил. Раздумывая, он подобрал с земли обломок копья. Наконечник из твердого камня с острыми режущими кромками, да и сила броска у пигмеев не так уж мала, как говорили на инструктаже перед высадкой. Трудно сказать, могло ли такое оружие пробить защитный покров воина-агаи.

— Они были неспособны повредить нам, — сказал Тоби, и в голосе его слышалось волнение. — Мы напрасно уничтожили их.

— У нас не было другого выхода, — ответил Коммо. — Даже если бы мы парализовали пигмеев, нам пришлось бы оставить их в лесу, и тогда они стали бы добычей местных хищников. А позволить им уйти мы не могли — пигмеи в деревне не должны знать о нашем появлении.

— Что делать дальше, командир? — спросил Амальриз.

Коммо с неудовольствием отметил, что тот все еще держит оружие на боевом взводе. Кажется, этот ловчий слишком увлекся охотой.

— Связь с «мамой». Дай мне передатчик.

Для связи с материнским кораблем, барражирующим на орбите, использовался пси-передатчик. Агаи обладали невысоким врожденным уровнем телепатических способностей, поэтому им требовалось специальное оборудование для вхождения в контакт с биокомпьютером корабля. Усевшись на землю, Коммо несколько минут пребывал в трансе, общаясь с «мамой» с помощью передатчика. Потом встал.

— «Мама» объявила общий сбор групп поиска возле этой деревни. Мы, как наиболее близко подошедшие, должны подготовить укрытия для последующих групп. Их прибытие ожидается через двадцать один, двадцать шесть, тридцать и сорок два часа. Это второстепенная задача. Учитывая близость к Охотнику, мы можем выйти на контакт с ним через двенадцать-четырнадцать часов; соответственно, будет произведена попытка захвата по стандартной процедуре. В случае если контакт этой ночью установить не удастся, будем действовать совместно с остальными группами.

— А если удастся, вызываем недари? — спросил Тоби.

— Естественно. Чтобы они сделали всю грязную работу.

— И получили всю славу, как обычно, — пробурчал Амальриз.

— Не рассчитывайте, что мы сможем сами захватить Охотника, — холодно сказал Коммо. — Даже недари не всегда избегают потерь при захвате. И в любом случае, у нас есть приказ.

— Были бы у нас экзоскафандры, мы бы легко его взяли, — не унимался Амальриз.

— Были бы мы в скафандрах, мы бы никогда в жизни его не засекли, — сказал Коммо. — Ты это прекрасно знаешь. И, кстати говоря, твои сегодняшние упражнения в стрельбе будут отражены в моем рапорте. Ты начал стрелять, не дождавшись приказа. Так что помалкивай.