Короткий коридорчик закончился матовой стеклянной дверью. Стас негромко постучал.

— Да-да, входите! — раздался из-за двери приятный девичий голос.

Комната, в которую попал Стас, оказалась приемной. У множителя, выплевывавшего копию за копией, хлопотала девушка; по-видимому, она и была секретарем. Иссиня-черные волосы, подстриженные под каре, такая же, как у охранника, смуглая кожа. При взгляде на нее почему-то вспоминалась фотография знаменитого бюста Нефертити из школьного учебника.

— Чем могу быть полезна?

Стас смутился, из головы начисто вылетело, что и как в таких случаях надо говорить. Пожал плечами, скорее вздрогнул, не вынимая рук из карманов куртки.

— Я… собственно… по поводу работы.

Вышло это неуклюже и почти заискивающе. Девушка, однако, понимающе кивнула и улыбнулась:

— Проходите в эту дверь. Там вас примет наш менеджер по найму.

Кабинет за неприметной дверью подошел бы не какой-то малоизвестной фирме по трудоустройству, а преуспевающему банку. В такой обстановке Стас почувствовал себя сущим оборванцем. За обширным столом восседал неопределенного возраста человек в безупречном черном с искрой костюме. Он также был нездешне смугл и горбонос, гладко зачесанные назад волосы блестели под светом бра. Золотой «Паркер» в его руке быстро писал что-то, но стоило Стасу войти, как менеджер поднял голову.

— Проходите, садитесь. — Он завинтил колпачок ручки и глазами указал на кресло для посетителей. Стас медленно присел на край обтянутого кожей сиденья.

— Здравствуйте…

— Итак? — спросил менеджер, игнорируя приветствие, суховато, будто в продолжение давнего разговора.

Стас вдохнул поглубже — как перед прыжком в воду с высокого берега.

— Я слышал… вам нужны рабочие строительных специальностей…

Менеджер откинулся на кожаную спинку кресла, не отрывая изучающего взгляда от Стаса; его длинные тонкие пальцы играли золотой авторучкой. На левой руке червонно блеснул перстень-печатка с каким-то затейливым иероглифом.

— Да, мы заинтересованы в людях, имеющих строительные специальности. — В голосе кадровика прозвучала допустимая в таких случаях нотка заинтересованности, но лицо оставалось по-прежнему непроницаемым.

— Я каменщик, — добавил Стас и, проклиная себя за почти угодливую поспешность, продолжил: — Также имею опыт отделочно-монтажных работ… Могу работать и с электротехникой.

— Очень интересно, — вежливо заметил менеджер. — Боюсь, с электротехникой вам работать не придется… Так, говорите, вы каменщик?.. Позвольте взглянуть на ваши документы.

Стас вытащил из-за пазухи пакет — паспорт, трудовую, медицинскую книжки и прочее, что могло пригодиться, выложил на стол. Менеджер подался вперед, придвинул бумаги к себе. По лицу кадровика невозможно было определить ход его мыслей. Секунды, отсчитываемые настенными часами, тянулись с невыносимой медлительностью.

Наконец менеджер поднял на Стаса непроницаемо-черные глаза.

— Очень хорошо. — Он снова откинулся на спинку кресла, складывая ладони домиком. — Вы нам подходите. Мы могли бы принять вас на работу. Но… сперва я хотел бы задать вам несколько вопросов.

— Я слушаю. — От волнения Стас почувствовал, как голос стал деревянным.

— Вас устроит работа в условиях… э-э-э… жаркого южного климата?

Стас пожал плечами. Слова о Зимбабве вспомнились как сон в летнюю ночь — и тут же мгновенно исчезли с горизонта сознания.

— Мне приходилось работать в Ялте, в Адлере, там тоже жарковато.

— Вы по меньшей мере полгода, на которые заключается контакт, не сможете связаться со своей семьей — ни позвонить, ни написать… Это условие контракта.

Снова Стас не нашел лучшего ответа, чем пожатие плечами.

— Простите…. А это место, оно… за границей?

На лице менеджера промелькнуло нечто, что могло бы сойти за намек на усмешку. Почти неуловимый.

— Пока контракт не заключен, я не могу посвящать вас в подробности… Но… да, работать вам предстоит за границей.

— Загранпаспорт у меня есть, — поспешил добавить Стас. — Я просто не захватил его с собой, не знал, что понадобится…

— Не беспокойтесь, Станислав Павлович. Загранпаспорт нам не нужен. Достаточно… — менеджер сделал мимолетную паузу, как будто подбирая верное слово, — того, что есть. Единственное, что нас интересует, — это ваше согласие. Итак, вы готовы ознакомиться с контрактом?

Казалось, мир покачнулся после этих обыденных слов. В черных глазах менеджера, со спокойным ожиданием смотревшего на него, таился антрацитовый блеск. В мозгу вихрем мчались бессвязные обрывки мыслей. Стас потряс головой, осторожно, словно, боялся потерять хотя бы одну из них. Сглотнул пересохшим горлом. И наконец медленно, словно преодолевая какое-то ватное сопротивление воздуха, кивнул.

И тотчас на безупречно гладкую поверхность стола, будто материализовавшись из воздуха, лег лист контракта.

…Солнце палило нещадно; жар лился с низкого, серого от зноя, прокаленного неба, будто расплавленная медь.

Солнце Древнего Египта.

Стасу еще повезло: ему досталось место в тени каменной глыбы, которую несколько десятков человек, почти голых, если не считать набедренных повязок, медленно толкали вперед. Одни, подобно бурлакам с картины Репина, тянули канаты, опутавшие глыбу, другие должны были перетаскивать и подкладывать по ходу движения гладко отесанные валки, по которым скользил монолит, третьи — в числе которых был и Стас — с помощью деревянных рычагов подталкивали глыбу вперед пядь за пядью. Возле самой глыбы, на груде каменного мусора, словно капитан на мостике корабля, возвышался меднокожий надсмотрщик. Рядом с ним несколько босоногих музыкантов ритмично стучали в барабаны, задавая ритм.

— И — раз-два, взяли!.. И еще, взяли!.. — разносился зычный голос. Кричал и отдавал команды он, разумеется, на древнеегипетском, но интонации были столь выразительны, что понимались без перевода. Впрочем, за проведенное здесь время Стас успел выучить дюжину-другую слов — вполне достаточно, чтобы найти общий язык с местными.

Еще один слаженный толчок десятков потных человеческих тел, и монолит чуть продвинулся по широкому пандусу вперед, дав возможность секундной передышки. Мимо толкающих плиту прошли, протащились вниз три десятка других рабочих, коим предстояло впрягаться в новый камень у подножия храма и тягать его под неумолкающие стуки барабанов и крики вверх, на второй строящийся ярус. Всего, по слухам, их должно было быть три.

Полтора месяца… вернее, сорок восемь дней… Стас попытался вспомнить тот, покинутый, мир, но вспоминалось плохо, будто ушедший в небытие, полузабытый сон. Лена, Танюшка… Жека с его россказнями… «Осирис». Смуглый менеджер с перстнем…

Прочитав условия договора, Стас сказал, что подумает до завтра. Менеджер наклонил голову в знак согласия. Дома Стас с Ленкой до полуночи полушепотом разговаривали на кухне, чтобы не разбудить дочку. Лена отговаривала его, повторяла, что это подозрительно и странно… но — деньги. Проклятые деньги! И жена, и Стас прекрасно понимали, что нигде он не сможет заработать столько, сколько предлагает «Осирис». Что контора за полгода работы предлагает обеспеченность на ближайшие лет десять. Что они разом выберутся из унижения вечно просящих в долг до ближайшей шабашки и заживут как все… как положено жить. Что… да еще слишком много таких «что», о которых всегда думается с душевной мукой, как о вновь разбередившейся ране.

Наконец Ленка сдалась, сказав «делай как знаешь». Стас кивнул, обнял жену, и они еще долго сидели так, молча, под светом заливавшей кухоньку луны.

Наутро он сразу поехал туда и сказал, что согласен. Менеджер лишь молча кивнул и жестом пригласил Стаса в следующую комнату. Там стояла странная штуковина, похожая одновременно и на разукрашенную гирляндами телефонную будку, и на поставленный вертикально саркофаг. Мигали какие-то огоньки, что-то гудело, шипело, скрежетало… Стас не успел ничего рассмотреть, как его попросили войти внутрь «саркофага». Крышка захлопнулась, гудение перешло в вой, вызвав приступ головокружения и ощущение падения в никуда…