А Черный Фронт выпускал щупальца, и они накрывали поля и деревеньки, и деревень больше не было, оставались лишь скелеты домов да обтянутые серой кожей тени людей. Они слонялись между черными искореженными деревьями и тупо смотрели в объективы камер лунными глазами. А потом падала непроглядная тьма — Черный Фронт поглощал их. Неизвестно откуда ползли слухи о трех человекоподобных фигурах, двигавшихся внутри Фронта и вместе с фронтом.

Мои родители жили в Севастополе. Уехать они не успели.

Но уехавших хватало. Люди бежали на восток, они заполняли улицы городов, в том числе и этого. Некоторые, не останавливаясь, ехали дальше, разнося зерна паники. Другие на какое-то время останавливались, и уровень преступности неуклонно рос. Кроме того, им всем нужна была работа. Высококвалифицированные специалисты шли в грузчики.

Так я потерял работу.

Денег оставалось в обрез, продукты стоили безумно дорого, билеты — еще дороже, а Черный Фронт приближался. Ждать дольше — значило терять и без того скудные средства и бесценное время. Сегодня же беру в охапку Лену и уезжаю; если не смогу достать билет — уйдем пешком, но Михаил не должен подвести.

Михаил не подвел.

«Два билета на последний вечерний поезд, сказал он. — Это — последние. На вокзал советую двигать прямо сейчас: за места будет бойня, билеты на самом деле мало что решают. Фронт будет здесь самое позднее — завтра утром, но ты же знаешь, он может прийти гораздо раньше. Тогда поезда пойдут один за другим». — «Аты как? — спросил я. — Остаешься?» Михаил улыбнулся одним углом рта: «Я что, ломом битый? Мой поезд уходит через два часа с административной платформы». Он передал мне билеты — два оранжевых прямоугольника — и уехал.

Положив билеты в карман, у самого сердца, окрыленный, я позвонил Ленке и пригласил ее с вещами на ближайшую станцию метро. И она пришла, но — с Ильей. Я не сразу все понял и отозвал девушку в сторону. Илья топтался, как наивная двухметровая жердь, и исподтишка поглядывал на нас.

— У меня только два билета, — прошептал я, наклонясь к Ленкиному уху.

Она посмотрела на меня широко распахнутыми отчаянными глазами:

— Без него я не поеду.

— Но почему?! — разозлился я.

— Я не могу без него жить, — просто ответила она.

— А Я НЕ МОГУ ЖИТЬ БЕЗ ТЕБЯ!

Она промолчала.

— У меня только два билета, — повторил я, надеясь что она УСЛЫШИТ.

— Значит, мы с ним пойдем пешком, — ответила она.

Мир вращался вокруг меня все быстрее, звуки накатывали волнами и захлестывали с головой. В тоннелях метро бесновалась толпа, моя очередь к кассе давно прошла, но я бессильно стоял перед обнявшей себя руками девушкой и смотрел в ее васильковые глаза. Она составляла смысл моей жизни, и без нее у меня не оставалось совсем ничего.

В этот момент ржавый металлический стон прокатился над городом. Толпа вздрогнула, как единый организм, и ринулась штурмовать поезд.

По-моему, именно в тот момент я впервые изменил реальность.

Толпа бежала прямо на нас, они бы затоптали Лену. Я прижал ее к себе, в моем сознании что-то повернулось, и пространство искривилось вокруг нас. Толпа обтекала нас, как река — скалистый островок. О, как я надеялся, что толпа затопчет Илью, но он стоял слишком близко к нам, а я еще сам не понял, каким образом вмешался в структуру пространства. А Лена билась и рвалась в моих объятиях. Обескураженный, я отпустил ее, и она бросилась к Илье и замерла на его груди. Скрипнув зубами, я отвернулся.

— Что это? — спросила она за моей спиной.

— Черный Фронт, — ответил за моей спиной он.

— Всего лишь щупальце, — неприязненно огрызнулся я, с удивлением ошупывая его структуру своим сознанием. — Пойдемте.

Ощутив прилив сил, я раздвинул толпу, потолок, слой земли, протянул на поверхность мраморную тропу.

На поверхности царила паника. Вся широкая полузастроенная площадь у будочки метро бурлила, затопленная потоком людей, а далеко за ними, за зданиями, взбиравшимися на пологий склон холма, виднелась в небе смоляно-черная полоса. Поток обезумевших, орущих, волокущих раздутые сумки и визжащих людей начал спадать.

Я принял решение. Резко обернувшись, я вытащил из кармана у сердца две свернутые в прямоугольники бумажки — несбывшуюся надежду на жизнь — и засунул их в Ленин карман, впервые и в последний раз прикоснувшись к ее груди, и заговорил:

— Поезда сейчас пойдут один за другим. Ваш — последний. Места занимайте сразу, прямо сейчас, потому что за них будет бой.

Я раздвинул пространство в прямую дорогу до вокзала.

— А ты?! — Лена с беспокойством посмотрела мне в глаза.

— А я задержу их, сколько смогу.

Она отчаянно замотала головой, и эта реакция, как и ужас в ее голосе, были словно бальзам на мою рвущуюся душу. И потому я был непреклонен.

— Нет! Я не могу так! — кричала она, и я повернулся к Илье:

— Забирай ее, если дорожишь.

И он увлек ее по пробитой мною улице, и она постоянно оглядывалась, а я стоял к ней спиной, широко расставив ноги, на фоне черной полосы, охватившей горизонт, потому что для меня было очень важно, чтобы она запомнила меня именно таким, чтобы, просыпаясь среди ночи рядом с ним, она вспоминала, как я остался, чтобы она могла уйти.

И она ушла, постепенно ушли и другие, и я остался один на ветреной площади, и вдруг расхотелось терять жизнь из-за какой-то вздорной девчонки, но жить без нее тоже не было сил.

Черный Фронт приближался. Вот он уже медленно сползает по внутреннему склону холма, и девятиэтажки на его пути кривятся, складываются, комкаются и опадают — то беззвучно, то с грохотом горного обвала. Стена Черного Фронта приближалась, и вот уже мне стали видны движущиеся во главе его фигуры трех демонов, но как я ни напрягал глаза, не мог разглядеть — скачут ли они на конях, едут ли на мотоциклах или идут пешком. Я понял, что настала пора вступать в бой. Поудобнее усевшись на асфальте, я принялся искривлять пространство, замыкая его в кольцо.

Видимо, демоны впервые столкнулись с противодействием схожей с их силы: они не сразу поняли, что происходит, и около часа я кружил их по склону холма. А потом я почувствовал сопротивление. Демоны разделились и пошли на захват широкими клещами, а пространство искривлялось крайне неохотно. Я создал вертикальное кольцо, потом заставил его крутиться на манер беличьего колеса, но оно покатилось прямо по склону с демонами внутри, и Черный Фронт вошел на площадь. Кольцо лопнуло, демоны встали полукругом и обрушили на меня шквал молний. У меня не осталось времени на контратаки. Я свивал молнии в спирали и швырял обратно, с ужасом чувствуя, как пространство сворачивается вокруг меня в огромную сферу. Скатившись в подземелье метрополитена, я выиграл минуту и разорвал ее, но когда вынырнул на поверхность, они уже были вокруг.

Я замер, готовый к обороне, но демоны только улыбались мне.

— Я надеюсь, ты понимаешь, что в конце концов мы все равно тебя убьем, — заговорил стоявший прямо передо мной демон сна. — Это лишь дело времени.

— Но может быть, сначала я убью одного из вас, — прохрипел я из чистой бравады.

Демон страсти справа от меня захохотал, а демон сна серьезно ответил:

— Ну, это вряд ли. Ты ведь не властвуешь над реальностью, ты всего лишь пользуешься полем изменений, которое создаем мы. Ты, конечно, оторвался от реальности, но не настолько. Тебе еще не хватает опыта и безумия.

— Ты хочешь умереть, но не готов, — сказал демон страха. — Ты просто боишься, зависнув без опоры под ногами. Ты хочешь убежать и радуешься, что можешь уйти красиво, оставив после себя легенду. Но ты не готов умереть.

— Такому эгоисту надо предложить достойную альтернативу легенде, — встрял демон страсти.

— Поэтому мы предлагаем тебе стать демоном, — закончил демон сна. — Ты получишь достойную тебя власть.

— Ты оставишь достойный тебя след.

— Горизонты не ограничены. Ничто не сможет остановить нас. Ничто не сможет остановить тебя.

И она сможет увидеть меня, отвергнутого и угрюмого, равного среди равных во главе Черного Фронта.