— А вам-то какой прок от всего этого? — спросил я, чтобы окончательно прояснить ситуацию.

— Никакого, — пожал плечами демон страсти.

— Разве ты не чувствуешь меду нами родства? — спросил демон страха.

Демон сна улыбнулся мне.

Где-то в проулке заржал конь.

Где-то в проулке взревел мотоцикл.

В моих ногах забурлила энергия.

Я встал рядом с ними.

ИНТЕРМЕДИЯ

Искореженные черные останки моста топорщились в стороны, как разлохмаченные волосы. Из тонувших вагонов пытались выбраться люди, люди заполонили равнину, люди пытались вплавь форсировать реку. Илья тащил за руку Лену, а она, в свою очередь, тащила свой рюкзак и с ужасом оглядывалась на настигающий их Черный Фронт и спускавшихся к сошедшему с рельс, застывшему на грани катастрофы поезду демонов. Там, где копыта их коней касались земли, она чернела и покрывалась сетью трещин.

Демон страха смеялся, из его растопыренных пальцев струились молнии, молнии шарили по людям и время от времени цеплялись за кого-нибудь, и тогда человека скручивала судорога и бросала на землю.

Демон страсти был везде, и его было много. С воем он падал на женщин, валил их, насиловал, а потом рвал на куски.

Демон сна ехал неторопливо, откинувшись на сиденье мотоцикла, закрыв глаза, и, улыбаясь, как меломан, наслаждающийся музыкой, впитывал атмосферу бойни. Иногда он подстегивал происходящее ударами пронизывающей боли.

Четвертый демон ехал потупившись, но когда он поднимал угрюмый взгляд, деревья чернели и осыпались, земля корчилась, вода вставала стеной и швыряла людей на берег, вагоны стонали и скручивались в узлы, падали с насыпи на пытавшихся укрыться людей, фонтаны огня достигали небес. И Лена узнала в четвертом демоне Андрея. И закричала. И Андрей увидел ее, и взгляд его обжег льдом. Сознание покинуло ее. Последнее, что она видела, были демоны, шествующие сквозь вихри огня и крови.

Когда она очнулась, вокруг простиралась голая, покрытая пеплом и растерзанными телами равнина, внизу река несла свои воды, ставшие черными и маслянистыми. Но Лена испытала острый приступ облегчения — просто от того, что демоны ушли.

АНДРЕЙ ШАТРОВ

Много дней спустя я, по своей природной глупости, произнес:

— Наверное, быть с вами — моя судьба.

На что демон страха, отсмеявшись, отозвался:

— Судьба — это я!

— Злая судьба, — поправил я.

И тогда демон сна вдохновенно произнес:

— Знавал я одного маньяка, а может, просто придумал его, что, в общем-то, одно и то же, поскольку мои фантазии реальны, в чем вы все уже убедились. Так вот, он был уверен, что творит кристально чистое добро. Представьте сами: лежит перед ним девушка потрясающей красоты и совершенно мертвая, в луже собственной крови; и он знает, что может вернуть ее к жизни, для этого надо медленно вставить нож четко в рану на ее груди, повернуть и резко выдернуть. И тогда в это молодое, восхитительное тело вернется жизнь, и она снова сможет видеть свет солнца… Только почему-то каждый раз они первым делом в ужасе смотрели на него и кричали, и он, обескураженный, отступал в кусты. Фишка здесь в том, что этот маньяк двигался в обратном времени, жил из будущего в прошлое, понимаете? И чтобы узнать человека, ему нужно было сначала родить его таким вот странным образом. Поймать его было совершенно невозможно, потому что ловили его в его собственном прошлом. И погиб он по-глупому: в нашем прошлом умерла девушка всего за несколько минут до того, как в своем будущем он мог оживить ее. В этот момент он и нарвался на пулю разъяренного милиционера: на нем была кровь и в руке он сжимал нож. Самое смешное, что этот выстрел и породил его для нашего течения времени. Вот что такое судьба.

Больше никто не проронил ни слова. Пообедав тушенкой из тех, кого мы убили сегодня, каждый занялся своими делами, благо время можно сжимать или растягивать до нужных тебе размеров.

В тот день я вернулся назад, на выжженных пустошах нашел Лену, вывез ее за Черный Фронт, в город, до которого мы еще не дошли, там накормил, одел, умыл, снабдил косметикой, после чего лег с ней. Она была страстной и послушной, но все это так отдавало страхом, было настолько пресно… Если здесь и была любовь, то — собачья. Раздосадованный, я вышвырнул ее ВОВНЕ, спокойный за ее судьбу, потому что уже тогда я догадывался о том, про что позже сообщил нам демон страха. И уже тогда эта догадка наполняла мою душу сомнением.

ДЕМОН СТРАСТИ

Мы ужинали в черном замке, преображенном нами, и, хотя каждый вносил свою лепту, получалось почти одно и то же: клыкастые-шипастые монстры, замороженные на разных стадиях атаки, и люди в позах ужаса и покорности. Оглядев работу, демон сна сказал:

— Ну что ж. Может быть, для кого-то и мы движемся в обратном времени.

Это он вспомнил один свой давний рассказ, едва ли даже с середины пути. А сейчас наша работа почти завершена, по крайней мере, конец уже виден.

Итак, мы ужинали за длинным сервированным столом со свечами, и нам прислуживали некоторые из тех, кого мы сегодня убили. Время от времени меня волновала какая-нибудь из девушек, тогда я подзывал ее и за волосы наклонял к своим чреслам. Но это не мешало слушать, о чем говорит новенький. Хотя он самый молодой из нас, говорит он забавные вещи. Например, сейчас он рассказывал, что встречал однажды подобного нам, только не поверил ему.

— …почувствовал свои возможности посреди ночи. Где-то поссорились двое влюбленных из-за глупой ошибки, совершенной одним из них. От этой ссоры страдали оба, и всего-то нужно было вернуть время на четыре часа назад, оставив им память. Он пришел к ним, говорил с ними, а потом перевел стрелки их часов на четыре часа назад и вернулся, только время наложилось само на себя в его голове, и он почти забыл о том, что сделал. Он сказал мне одну очень интересную вещь: мы все время от времени бываем Богом, только забываем об этом или даже не понимаем этого. По очереди…

— Так где ты, говоришь, его встретил? — с интересом спросил демон сна.

— В дурдоме, — ответил новенький.

— М-м, — с ироничным уважением протянул демон сна, а демон страха задумчиво согласился:

— Да уж, чтобы стать высшим существом, надо оторваться от реальности. Этот тип оторвался оч-чень далеко, — и продолжил обсасывать куриную косточку.

— Если вдуматься, — демон сна цыкнул^ зубом, чтобы убрать застрявший кусочек пищи, — то мартышкиным трудом он занимался. Если уж они из-за пустяка помириться не смогли, то назавтра снова поссорятся.

Новенький не отозвался, он задумчиво наматывал на витую серебряную вилку спагетти в кроваво-красном кетчупе. Мне тоже надоел этот разговор, и я потихонечку покинул зал.

У меня появилась тайна: оказывается, Стелла не растратила себя, раздавая свою душу по кусочкам всем женщинам мира, и хотя они прятали ее, я ее нашел, единственную и настоящую. Я насиловал и убивал всех женщин, встречавшихся на моем пути, это стало не более чем привычкой, я с недоумением вспоминал себя прежнего, почему-то благоговевшего перед человеческими самками с мешочками жира на передней стенке грудной клетки. Но Стелла — совсем другое дело. Я не убил ее, я запер ее на брошенной вилле, окутал пространственной сферой и всюду таскал за собой, невидимую, но рядом.

Вот и сейчас я подошел к ней, и, как обычно, она с криком ужаса убегала от меня по комнатам, а я смеялся, и догонял ее, и наказывал болью: ножом, огнем, бичом и солью — пока она на коленях, обнимая мои ноги, не начала просить смерти. И тогда я овладел ею, и мой смех стал рычанием, и мои когти рвали ее плоть, она захлебывалась моим потом и своей кровью и уже не могла кричать, только хрипела, и тогда я кончил. И оставил ее. И ушел, весело насвистывая.

Я знал, что когда для всех все кончится, у меня будет где продолжить.

ДЕМОН СНА