Заметив это, въедливый Азаил, высушил банку и потянулся за следующей, перейдя теперь к беседе непосредственно об Эсмеральде Зайчук. Как я ни старался выманить у него хоть какие подробности выбора этой девушки из массы прочих, прибывающих в Москву на смотрины, он старательно уклонялся от ответов.

Как бы то ни было, но в назначенный час он вышел на перрон Киевского вокзала с розой полутораметровой длины и табличкой с именем девушки, дабы уроженка Бахмача никак не могла пройти мимо. Разумеется, конфуза не произошло. Очарованный сам, как признался мне в беседе за той самой, второй, баночкой пива, он незамедлительно вскружил голову путешественнице: взяв под руку, доверительным полушепотом, от которого так млеют представительницы прекрасного пола, обещал громадьё планов и возможностей и заверил: ее изящные туфельки 38 размера всего через несколько дней будут попирать столицу. Эсмеральда верила и не верила ему. Не верила лишь до той поры, пока он не вывел ее из толчеи вокзала к набережной. А потом…

К слову, он провел ее как раз подле знаменитого памятника «Похищение Европы», расположенного посреди площади этой самой Европы, бывшей Киевского вокзала. Знаменит монумент был не только именем скульптора или числом столиц первого, второго и третьего мира, отвергнувших сие изваяние. Но более образом быка — зодчий изобразил громовержца в виде хитроумного переплетения многометровых труб, происходящих примерно из одной точки и окруженных гранитными волнами светло-коричневого цвета (дань скульптора борьбе за экологию). Знающие люди поговаривали, что ежели подойти к этому памятнику под определенном углом, то среди нагромождения металлоконструкций может обнаружиться силуэт нимфы, похищаемой быком. К несчастью, скульптор никак не отметил то место, и городская правительственная делегация, принимавшая творение в дар, долго нарезала круги вокруг да около, пытаясь отыскать точку. Злые языки поговаривают, что не нашла и до сих пор, хотя неоднократно приезжала в разное время суток и впоследствии.

У Азаила проблем подобного рода не возникло — он проводил Эсмеральду в точности до нужного места, показал действительно прелестный силуэт нимфы, сделав при этом массу комплиментов гостье. Зайчук растаяла окончательно и безропотно позволила усадить себя в серебристый «Бентли», невесть где и как добытый Азаилом, и провезти по Москве до самой гостиницы «Украина», расположенной, правда, в десяти минутах неспешной ходьбы от площади. А затем демон по контракту провел ее в апартаменты люкс, выходившие на набережную Тараса Шевченко, откуда открывался дивный вид на Дом правительства, знаменитый уже тем, что его, с перерывом всего в два года, сперва защищали, а потом пытались захватить обратно одни и те же люди.

Азаил, сославшись на позднее время, галантно откланялся; Эсмеральда же восторгалась обстановкой и, не веря своему счастью, сладко жмурилась часов до двенадцати — после чего усталость взяла свое и восторги пришлось отложить до утра.

Хорошенько выспавшись, девушка поразмыслила над вчерашней встречей и пришла к выводу, что восторги принимающего вызваны неспроста. А значит, от нее потребуется нечто особенное, раз уж льстивый красавец уверял, что и через три дня ее не вытолкают из номера и не посадят в плацкарт, возвративший бы Эсмеральду в исходное состояние во всех смыслах.

И именно в это время в номер поскребся Азаил — точно учуяв неладное шевеление ее мыслей. И вошел, безупречно одетый, пахнущий дорогущими духами «Ив Сен-Лоран», с новой розой, на этот раз бордовой, как шато «Мутон Ротшильд» урожая восемьдесят шестого года. Это сравнение, к слову, вместе с бутылочкой вина, бывший ангел позаимствовал у меня, ибо в алкоголе разбирался пока еще весьма слабо.

Азаил поздравил гостью с прекрасным утром, а также с тем, что ее фотосессия, попавшая в руки демона по контракту, пришлась по душе директору одного из московских модельных агентств, а по совместительству еще и владельцу известного журнала «Виктор». Вечером предыдущего дня Азаил встречался с ним за бутылочкой означенного выше шато и уговорил того (а заодно и бутылку) встретиться с девушкой на предмет съемок для журнала. Директор, человек, в общем, хороший, но душевно мятущийся, такими вещами сам не занимался, но едва Азаил извлек журнал, развернул нужную страницу перед собеседником и наполнил по новой бокалы, в нем произошло что-то непредвиденное, и глава агентства немедленно согласился на завтра на восемь вечера.

Конечно, это был план. И не простой, а в некотором роде коварный. Ибо, как вы можете догадаться, Азаил просто так ничего не делал. Но я не буду торопить события, а предоставлю читающим самим постепенно проникать в тайную суть хитроумного замысла.

Эсмеральда встретилась с директором в ночном клубе «Метелица», что на Новом Арбате, в четверти часа езды или ходьбы от гостиницы — все равно, ведь на улице одни пробки. Азаил перед встречей придирчиво осматривал свою подопечную; впрочем, он напрасно волновался: Эсмеральда уже хорошо знала, как подать себя. На встречу она надела единственное имевшееся у нее шикарное платье, в котором дефилировала на подиуме в Киеве и которое организаторы позабыли у конкурсантки отобрать, надушилась духами «Опиум» и небрежно обвила шею атласным платком, купленными демоном по контракту на рынке в ЦСКА.

В таком виде на директора она произвела и вовсе неизгладимое впечатление: по ее прибытии он незамедлительно вскочил, любезно усадил Эсмеральду за стул, налил бокальчик мартини и щелчком пальцев вызвал официанта. Голова у него шла кругом, и это было заметно и самой гостье.

А Эсмеральда только улыбалась загадочно, как ей подсказал Азаил, и все больше молчала, порой отвечая невпопад, порой сама задавая вопросы, от которых часам к десяти директор совсем потерял закружившуюся в вихрях звучавшего со сцены вальса голову. Он проводил Эсмеральду до «Бентли» и попросил прибыть завтра в 12–00 по указанному им адресу, и если после съемок она не будет против небольшой экскурсии по Москве в его сопровождении, тет-а-тет, так сказать, он охотно предложит ей свои услуги. «Только не забудьте, я буду вас ждать непременно», — добавил он в захлопывающуюся дверь и в полупоклоне проводил взглядом медленно уползающий автомобиль.

И это при живой-то жене, с которой прожил, пусть не в мире и согласии, десять лет.

А возвратившись домой, директор долго бродил по комнатам роскошного пентхауза, вздыхал, капал валерьянку, морщился, снова бродил, отвечал невпопад на дотошные вопросы своей половины, но выбросить из головы образ Эсмеральды не смог. Ему постелили в спальне для гостей, ибо ревнивая супруга сразу заподозрила неладное и устроила молчаливый скандал, но и к подобной демонстрации директор отнесся стоически. И потихоньку грезил Эсмеральдой. Наконец под утро, в очередной раз оторвав голову от подушки, преследуемый все тем же навязчивым образом прекрасной незнакомки, он пробормотал заветную фразу: «Я душу дьяволу продам за ночь с тобой», услышанную недавно в каком-то мюзикле. Далее ему показалось, что он заснул и видит сон. Ибо едва он произнес заветные слова, как рядом с постелью из ниоткуда материализовался Азаил и протянул директору лист контракта, стерилизованную булавку и позолоченную перьевую ручку фирмы «Аврора» самого директора, коллекционное издание, сопровождаемое компакт-диском с записями лучших арий Верди. Директор без звука уколол палец и подписал оба экземпляра, все еще не в силах поверить в происходящее. А когда поднял глаза от бумаги — один экземпляр Азаил, как и положено, оставил, — то заметил отсутствие своего делового партнера. И в ту же секунду на самом деле провалился в глубокий сон.

Азаил же материализовался в номере люкс гостиницы «Украина», где, преподнеся очередную, на сей раз алую, розу, изложил свои соображения разбуженной его прибытием Эсмеральде. Выслушав его соображения, с грехом пополам она согласилась, понимая, что это только начало долгого пути. Чем немало вдохновила демона по контракту, — он пулей покинул ее номер, даже позабыв открыть на выходе дверь.