Достаточно было слегка изменить внешность, выйти из гостиницы, сесть на электричку и вернуться туда, откуда приехал; затем убить Торопова и благополучно вернуться тем же путем назад. По времени это возможно. Электрички ходят каждые полчаса, а расстояние — около ста десяти километров. Но предположение, к сожалению, не повод к задержанию. Нужны более веские факты.

Атлетическая фигура Белкова, правда, невольно вызвала у Сеня ощущение, что этот мужчина мог ударить сильно и точно. Но не все атлеты, к счастью, убийцы. Скорее наоборот — сильные физически бывают менее жестоки и злобны по характеру, нежели хилые, тщедушные, страдающие комплексом неполноценности. Последние как раз чаще всего наносят удары в спину, исподтишка, или убивают целой кодлой одного.

В одной из комиссионок обнаружились сходные с описанными Тороповой ювелирные изделия: два кольца — с изумрудом и александритом, цепочка. Не оказалось броши с рубинами. Изделия изъяли, предъявили на опознание Тороповой.

— Ой, неужели нашлись? — ее радость была неподдельной. — Нет сомнения, это мои. Цепочка обыкновенная, магазинная, а кольца, как видите, старинные, еще от прабабки мне достались. А брошь?

— Брошь, к сожалению, не сдавали.

— Как же так? Все было вместе. Брошь тоже старинной работы — на золоте четыре рубина в виде креста.

— Скажите, — спросил Горшков, — а ваш друг Белков знал о существовании этих вещей, видел их?

Старший следователь прокуратуры уже принял дело к производству и сейчас вел допрос, перелистывая скудное содержимое скоросшивателя.

— Да, знал, — Торопова сделала строгое лицо. — А вы по-прежнему строите предположения вместо того, чтобы искать настоящего преступника?

— Гражданка Торопова, — Горшков нахмурился: эк она за своего хахаля — как тигрица! — Мы с вами не за чашкой чая или кофе у вас дома. Он знал, где они хранились?

— Да, знал.

— Кстати, почему вы решили, что на даче украшения будут в большей безопасности, чем в городской квартире?

— Это Борис предложил. Он последнее время жил там, мы подали на развод. Помню, сказал, что он все-таки мужчина и сможет постоять за себя, если полезут воры. Тем более я их практически не носила. Это как бы семейная реликвия, понимаете?

— Или — клад на черный день. Я полагаю, несмотря на уникальность колец и броши, сумма оценки была явно занижена, хотя и довольно высока.

— О, разумеется! Это же антиквариат, им цены нет!

Горшков пришел к выводу, что Белков скорее всего ни при чем: не стал бы он совершать такую явную оплошность. Ну, припрятал бы до лучших времен, тем более если был между ним и Тороповой преступный сговор. Если же он действовал самостоятельно, на свой страх и риск, тоже не допустил бы такого промаха. Нужно быть последним кретином, чтобы не сообразить, что драгоценности будут в розыске.

Арсений сказал, что Белков не произвел на него впечатления глупого человека. Да и вообще, было бы слишком просто, если бы было так: убил, украл, продал и попался. Приемщица комиссионки, молодая девушка, совсем девчонка, расплакалась и призналась, что допустила нарушение, оформив прием изделий без документа.

Мужчина так уговаривал, так умолял, что, дескать, паспорт у него украли, а ему совершенно необходимо избавиться поскорее от этих вещей, принадлежавших покойной жене, он видеть их не может. И она уступила. Если бы знала!.. Девушка запомнила его внешность и описала: брюнет, усы, бородка, возраст — за сорок, сложение атлетическое. Приметы не ахти какие, таких мужчин немало, но все же зацепка. Белков тоже брюнет, правда, без усов и бороды, и лет ему сорок два, и фигура атлета.

— У вас случайно нет с собой фотографии Белкова?

Торопова слегка смутилась, открыла сумочку, достала фотографию девять на двенадцать — они были вдвоем. «Мадам уже за пятьдесят, а она, как гимназистка, носит с собой фото своего дружка», — мысленно ухмыльнулся Горшков.

— Я оставлю ее ненадолго, не возражаете?

Вызванная повесткой приемщица из десятка снимков выбрала именно этот, долго крутила его в руках, то приближая к глазам, то отдаляя.

— Ну что? — не вытерпел Горшков.

— Знаете, — девушка замялась, — у этого мужчины нет усов и бороды… Но… вроде прическа похожа… Фигура…

— А глаза? Овал лица?

— Сходство есть. Но я не уверена, что это один и тот же мужчина. Боюсь ошибиться.

— Посмотрите внимательно на меня. Та-ак! А теперь отвернитесь на минутку! — Горшков достал из ящика стола и приладил усы и бородку. — Повернитесь!

— Ой! — растерянно вскрикнула девушка. — И вы похожи на того мужчину, только светлее.

Этого он не ожидал.

— Я перекрасился, — буркнул он. — Неужели усы и борода так сильно изменяют внешность? — Он небрежно затолкал в стол театральные реквизиты, случайно оказавшиеся у него.

— Да нет, — неуверенно возразила девушка. — Брови, глаза, нос, овал лица… у вас не изменились. Но понимаете, я почему-то обратила внимание на усы и бороду, остальное запомнила плохо.

— Досадно, придется показать субъекта живьем, так сказать.

Белков уже вернулся в город, и его вызвали повесткой. Среди нескольких мужчин примерно одного возраста и телосложения были и усатые, и бородатые, и гладко выбритые, в том числе Белков. Девушка долго ходила взад и вперед вдоль шеренги и наконец остановилась напротив Белкова.

— Этот похож.

Возможно, где-то в подсознании у нее укрепилась мысль, что раз следователю хотелось, чтобы она признала клиента на снимке, то, значит, его в чем-то подозревают и он, возможно, преступник. И она решилась показать на этого мужчину. Уверенности по-прежнему не было, было желание помочь, тем более она чувствовала свою вину. В конце концов, не арестуют же его только из-за ее признания!

— Очень похож! — более уверенно подтвердила она.

Белкова пришлось задержать. Заодно уж и фантазию Сени проверить, и… А вдруг, наводя подозрения на себя, любовник Тороповой отводит их от кого-то другого? От настоящего убийцы? Дескать, я не убивал, я все равно выйду сухим из воды, а время уйдет, глядишь, и дело прикроют за недоказанностью или недостатком улик.

— Ну, друг Сеня, что мы имеем на сегодняшний день? — со скукой в голосе спросил Горшков.

— Задержанного Белкова, — с готовностью ответил Сеня. Он прекрасно понимал, что шеф не в духе, ибо повод для задержания шит белыми нитками: неуверенное свидетельство девчонки всего лишь. В мозгах — ступор. На первый взгляд, обычное убийство, и мотивов может быть множество. С целью ограбления — раз, жена избавилась от мужа — два, а еще — из ревности. — А вдруг кто-то, имеющий виды на Якову, выследил ее и решил избавиться от соперника?

— А что? В этом есть резон. Такая красавица… Ухажеров, наверное, тьма, — в голосе Дроздова прозвучала легкая зависть.

— Знаешь, Сеня, попроси фотографа сделать снимки Белкова фас и в профиль с бородой и усами. Вот, возьми эти, — он положил перед ним целлофановый пакет. — Съезди с ними еще раз в гостиницу, предъяви, порасспрашивай. На станции в кассе покажи. Проверим твою версию насчет маскировки. Сейчас допрашивать его бессмысленно, будет отпираться. А вот если еще свидетель обнаружится!..

— Есть, шеф!

— А я займусь Яковой, поинтересуюсь ее образом жизни, окружением.

Приватные беседы с сотрудниками института ничего не дали. Недотрога. Воображает о себе. Нет, ни с кем не дружит. Нет, никто не встречает, не провожает. Может, девственница? Или обет дала? Или сектантка? Или лесбиянка? Хотя и с женщинами ее не видели. Мужчины говорили с легким раздражением, женщины — со злостью. «Ну не монахиня же в самом деле! Кругом люди, не взаперти живет. Странно», — заключил Горшков и направился в библиотеку.

Он и сам точно не знал, зачем ему Якова. Увидеть красивую женщину? Лучше в кино сходить. Вошел, увидел и замер, потрясенный. Господи боже мой, какое совершенство. Путаясь пальцами в кармане пиджака, достал удостоверение.

— Старший следователь прокуратуры Горшков Евгений Алексеевич, — прочитала Якова низким грудным голосом с протяжными модуляциями. — Приятно познакомиться. Присаживайтесь, пожалуйста.