Так она размышляла, пока шла через поляну. В Лесу было темно и прохладно.

— Ну, — сказала Алиса, очутившись в тени, — может быть, я и потеряю имя, но все равно после такой жары так приятно посидеть под… под… под ЧЕМ? — Тут она положила руку на ствол дерева. — Интересно, а оно само как себя называет? Неужели никак? Неужели у него нет имени?

Минуту она постояла молча, а потом снова заговорила:

— Значит, Комар был прав! Ну хорошо, а кто я такая? Сейчас вспомню. Обязательно вспомню. Непременно вспомню!!!

Но ничего не вышло, и все, что Алиса смогла придумать после долгих размышлений, было:

— Могу поспорить, что мое имя начинается на «Ы»! Или, МОЖЕТ БЫТЬ, на твердый знак…

В это время мимо проходил Олененок. Он ни капельки не испугался, когда заметил Алису.

— Иди сюда! — позвала она и протянула руку, чтобы его погладить, но Олененок отскочил в сторону, остановился и снова посмотрел на нее; наконец он спросил:

— Как тебя зовут? (И какой же у него был чудесный, ласковый голос!)

«Действительно, как же меня зовут?» — подумала несчастная Алиса и ответила:

— Никак.

— Это имя тебе не подходит, — сказал Олененок. — Попробуй вспомни еще какое-нибудь.

Алиса принялась вспоминать, но ничего из этого не вышло.

— А как тебя зовут? — робко спросила она. — Мне почему-то кажется, что, если ты вспомнишь, у меня это тоже получится.

— Пошли в ту сторону, — предложил Олененок. — Я, наверно, вспомню, но только на опушке.

Алиса обняла его за шею, и они пошли дальше, пока снова не вышли на поляну. Тут Олененок подпрыгнул и рванулся в сторону.

— Я Олененок! — радостно крикнул он. — А ты… Ты человек!

Тут он в ужасе глянул на Алису и в то же мгновение стрелой понесся в Лес.

Алиса глядела ему вслед, чуть не плача от того, что так быстро рассталась с таким симпатичным спутником. «Зато теперь я знаю, как меня зовут, — подумала она. — Это как-то поднимает настроение. АЛИСА… Ни за что больше не забуду! Интересно, а какая стрелка указывает правильную дорогу?»

Вряд ли стоило задавать этот вопрос: через Лес проходила всего одна дорога, и обе стрелки указывали в одну и ту же сторону.

— Посмотрим, что будет на развилке, — решила Алиса. — Там наверняка стрелки будут направлены в разные стороны.

Но Алиса ошиблась. На развилке обе стрелки тоже смотрели в точности в одну и ту же сторону. На одной было написано

а на другой —

«Скорее всего, — подумала Алиса, — скорее всего, они живут вместе! Странно, как это раньше мне не пришло в голову?.. Но задерживаться у них мне нельзя! Я только скажу «Как поживаете?» и спрошу, как выйти из этого Леса. Пока не стемнеет, я должна добраться до Восьмой Клетки.

И она пошла дальше и шла себе, болтая всякую всячину, пока, завернув за угол, не увидела двух ОЧЕНЬ МАЛЕНЬКИХ и ОЧЕНЬ ТОЛСТЕНЬКИХ человечков, которые очутились перед ней совершенно неожиданно. Так неожиданно, что она вздрогнула. Правда, она сразу успокоилась, потому что поняла, что это…

Они стояли под деревом, взявшись за руки. Алиса почти сразу догадалась, кто они такие: ведь у одного человечка на воротничке было написано «АРАРАМ», а у другого — «ИЛИБОМ».

— Наверно, — решила Алиса, — сзади на воротничках написана буква «Т».

Она было собралась это проверить, но тут Тилибом, который до этого стоял совершенно неподвижно и не мигая глядел на Алису, проворчал:

— Если ты считаешь, что нас ВЫСТАВИЛИ НА ОБОЗРЕНИЕ, нечестно смотреть на нас бесплатно. Если уж нас выставили НА ОБОЗРЕНИЕ, то не для того, чтобы на нас ГЛАЗЕЛИ ЗАДАРОМ. Никоим образом!

— С другой стороны, — добавил Тарарам, — если ты придерживаешься ПРОТИВОПОЛОЖНОГО мнения, нечестно все время молчать.

— Извините меня, пожалуйста, — сказала Алиса, потому что больше ничего не могла придумать. У нее в голове вертелись слова одной старой песенки, и она чуть не прочла вслух:

— Я знаю, что тебе пришло в голову, — строго сказал Тилибом, — но КЛЯНУСЬ, все было вовсе не так. Никоим образом!

— С другой стороны, — добавил Тарарам, — если все так и было, то все именно так и было. Если же все было бы так, то все не могло бы быть не так. Но поскольку все было не совсем так, все было совершенно не так. Ясно и логично!

— Скажите, пожалуйста, — вежливо спросила Алиса, — как мне выйти из этого Леса? Становится темно, а я сбилась с дороги.

Но братья только переглянулись.

Они были до того похожи на двух школьников, что Алиса, указав на Тилибома пальцем, строго проговорила:

— Встань и отвечай, раз тебя спрашивают!

— Никоим образом! — гаркнул Тилибом и со щелчком захлопнул рот.

— Тогда отвечай ты! — велела Алиса Тарараму, хотя и была совершенно уверена, что он крикнет: «С другой стороны!» (что он и сделал).

— Это НЕЧЕСТНО, — возмутился Тилибом. — Первое, что следует сделать, если уж ты пришла в гости, это сказать «Как поживаете?» и пожать руки хозяевам.

Тут братья нежно обняли друг друга, а свободные руки протянули Алисе.

Чтобы никого не обидеть, она пожала им руки одновременно, и в тот же момент оказалось, что они водят хоровод. Алису это ничуть не удивило и, как она рассказывала впоследствии, ей не показалось странным даже то, что в ту же минуту зазвучала музыка. Оказалось, что это играет дерево, вокруг которого они вели хоровод: ветки терлись о корни, как смычки о струны.

— Представь себе, — рассказывала потом Алиса своей старшей сестре, — как мне стало смешно, когда оказалось, что я пою: «Я люблю, конечно, всех, но Тилибома больше всех!» Правда, я не помню, когда мы начали петь, но у меня было такое чувство, что пели мы ужасно долго.

Кавалеры у Алисы были маленькие и толстенькие, а потому скоро выдохлись.

— Четырех кругов вполне достаточно. И даже более того, — пропыхтел Тилибом, и они бросили водить хоровод так же внезапно, как и начали. В ту же минуту прекратилась и музыка.

Тилибом и Тарарам опять не мигая уставились на Алису. Наступило неловкое молчание, а она все не могла сообразить, как же начать беседу с людьми, с которыми ты только что водил хоровод. «По-моему, как-то неловко спрашивать, как они поживают, — подумала она. — У меня такое ощущение, как будто про это мы уже говорили».

— Вы, наверно, устали? — наконец спросила Алиса.

— Никоим образом. И большое тебе спасибо за заботу, — ответил Тилибом.

— Очень тебе обязан, — добавил Тарарам. — Кстати, как ты относишься к стихам?