— Давайте отправим ее заказным письмом… Или пошлем по телеграфу… Или заставим тянуть наш вагон вместо паровоза! — и так далее, и тому подобное.

Но Джентльмен, Завернутый В Белую Бумагу, наклонился к ней и прошептал:

— Ничего не бойся, девочка, и на каждой остановке бери два обратных билета…

— Не хочу! — нетерпеливо перебила его Алиса. — И вообще я не имею никакого отношения к этому поезду… Я только что была в Лесу… и хочу обратно!

— Вы могли бы отлично пошутить, — сказал ТОНЕНЬКИЙ ГОЛОСОК у нее над ухом. — В том духе, что если уж ВЛЕЗ В ЛЕС, то чего же оттуда вылезать… Что-то в этом роде.

— Не хочу! — сказала Алиса, безуспешно пытаясь понять, кто это говорит. — Шутите, пожалуйста, сами, если считаете нужным.

ТОНЕНЬКИЙ ГОЛОСОК тяжело вздохнул: он, по-видимому, был очень несчастен, и Алисе захотелось его утешить. «Хоть бы он вздыхал, как все остальные», — подумала она. Но вздох был такой слабый, что она ни за что бы его не услышала, если бы он не раздался у самого ее уха. Из-за этого в ухе стало щекотно, и это отвлекло ее от страданий ТОНЕНЬКОГО ГОЛОСКА.

— Я знаю, вы мне друг, — продолжал ТОНЕНЬКИЙ ГОЛОСОК, — добрый, старый, надежный друг. И вы не обидите меня только за то, что я… Насекомое.

— Насекомое? А какое? — встревоженно спросила Алиса. На самом деле она просто хотела узнать, может ли это насекомое ужалить или, чего доброго, укусить, но решила, что спросить об этом прямо — невежливо.

— Ах, значит, вы не любите… — начал было ТОНЕНЬКИЙ ГОЛОСОК, но его заглушил гудок паровоза.

Все пассажиры повскакивали со своих мест. Вскочила и Алиса.

Лошадь высунулась из окна, после чего снова уселась на место и спокойно сказала:

— Ничего страшного. Сейчас поезд будет прыгать через ручей.

Все сразу успокоились. Одна Алиса чуть-чуть волновалась. Ей почему-то казалось, что поезда не умеют прыгать. «Зато мы попадем на Четвертую Клетку», — подумала она.

В тот же миг Алиса почувствовала, как вагон поднимается в воздух, и в ужасе ухватилась за ближайший предмет. Предметом оказалась Козлиная Борода.

. . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . .

Но Борода растаяла и исчезла, как только Алиса за нее схватилась, и в тот же миг она очутилась на траве, под деревом, а Комар (потому что именно он разговаривал с Алисой ТОНЕНЬКИМ ГОЛОСКОМ) уселся на ветке у нее над головой и обмахивал Алису своими крыльями.

Это был огромный Комар, «ростом с цыпленка», подумала Алиса. Впрочем, его она не боялась — ведь они уже успели поговорить в поезде.

— Итак, вы вообще не любите насекомых? — спросил Комар как ни в чем не бывало.

— Люблю… если они умеют говорить, — ответила Алиса, — а там, где я живу, ни одно насекомое этого не умеет.

— Обществом каких насекомых вы изволили наслаждаться у себя на родине? — спросил Комар.

— Я вовсе не наслаждалась их обществом, — объяснила Алиса. — Я их ужасно боюсь… особенно тех, что покрупнее. Зато я помню, как их зовут.

— Они, конечно, откликаются, если их позвать? — небрежно заметил Комар.

— Я не знала, что они умеют… откликаться.

— Зачем же им имена, — возразил Комар, — если они на них не откликаются?

— Насекомым, конечно, незачем, — сказала Алиса. — Но наверно, так удобнее людям. Ведь это люди их как-то назвали. А для чего вообще нужны имена?

— Понятия не имею, — ответил Комар. — Дальше в лесу есть такое место, где ни у кого нет имени. Впрочем, это к слову. Вы, кажется, хотели перечислить мне насекомых, с которыми вы знакомы, а теперь тратите время зря.

— Ну, во-первых, пчела и шершень, — сказала Алиса и загнула два пальца.

— Вот именно, — ответил Комар. — Если вы внимательно посмотрите во-о-он на тот цветок, то заметите, что над ним вьется ПЧЕЛАМПА, а неподалеку от нее летает ТОРШЕРШЕНЬ. Они сделаны из стекла, и у обоих есть красивые железные подставки.

— А чем они питаются? — с величайшим любопытством осведомилась Алиса.

— Керосином, — ответил Комар. — Назовите еще кого-нибудь.

«Наверно, — подумала Алиса, — насекомые всегда летят на свет потому, что им хочется превратиться в ПЧЕЛАМПУ И ТОРШЕРШНЯ!» Насмотревшись на них, она сказала:

— Во-вторых, бывает саранча.

— Посмотрите на ветку у вас над головой, — промолвил Комар. — И вы увидите, что на ней сидят САРАНЧАШКА И САРАНЧАЙНИК. У САРАНЧАШКИ на голове блюдце с лимоном, а у САРАНЧАЙНИКА на носике ситечко. Крылья у них у обоих сделаны из пирога с вареньем, а головы — сахарные.

— А чем они питаются? — озабоченно спросила Алиса.

— Трехслойным мармеладом, — ответил Комар. — А гнездятся они в Серванте.

— В-третьих, бабочка, — сказала Алиса, наглядевшись на САРАНЧАЙНИКА с сахарной головой.

— Взгляните себе под ноги, — заметил Комар (Алиса испуганно отскочила в сторону), — и вы увидите, что на одуванчике сидит БАОБАБОЧКА. Крылья у нее сделаны из веток, а голова — из зеленых листьев БАОБАБА.

— А чем она питается?

— Вареным баобабом.

Алису это смутило.

— А если она не найдет ни кусочка вареного баобаба? — с тревогой спросила она.

— В таком случае она, разумеется, умрет.

— Но ведь ей, наверно, редко попадается вареный баобаб, — задумчиво произнесла Алиса.

— Он ей никогда не попадается, — ответил Комар.

Минуту Алиса сидела молча, а Комар развлекался тем, что с жужжанием летал у нее над головой. Наконец, он снова уселся на ветку и сказал:

— Надеюсь, вы не намерены потерять свое имя?

— Конечно, нет, — растерянно ответила Алиса.

— Не знаю, не знаю… — пробормотал Комар. — Вы только подумайте, как удобно вернуться домой без имени! Например, вас вызывают на уроке. Учительница говорит: «Иди к доске…» — и тут она замолчит, потому что у вас не будет имени, и вы, разумеется, сможете сделать вид, что зовут не вас, а кого-то там!

— Ничего из этого не выйдет, — сказала Алиса, — и все равно придется отвечать мне, а не кому-то там. Если учительница забудет, как меня зовут, она скажет: «Эй, ты!», или «Эй!», или еще как-нибудь.

— Если она скажет вам «ЭЙ», — беспечно проговорил Комар, — вы сможете не отвечать ЕЙ. Это шутка. Мне хотелось бы считать, что это ваша шутка.

— Почему? — удивилась Алиса. — Ведь эта шутка совсем не смешная.

Но Комар только тяжело вздохнул, и Большая Слеза скатилась по его щеке.

— Зачем вы шутите, — сказала Алиса, — если у вас от этого портится настроение?

Комар только вздохнул и, видимо, исчерпал запас вздохов, потому что, когда Алиса оглянулась, на ветке уже никого не было. Становилось все холоднее, трава стала совсем сырой, а потому Алиса встала и пошла дальше.

Она шла и шла, пока не вышла на большую поляну, за которой снова начинался Лес. В новом Лесу было еще темнее, чем в прежнем, и Алиса засомневалась, стоит ли ей идти дальше. «Нет, назад я не вернусь, — в конце концов решила она. — Мне ОБЯЗАТЕЛЬНО нужно добраться до Восьмой Клетки!»

— Должно быть, это тот самый Лес, — размышляла она, — про который Комар сказал, что здесь ни у кого нет имени. Интересно, а с моим именем что случится? Оно потеряется? А мне дадут новое… и наверняка страшно уродливое. И мое старое имя привяжется к кому-нибудь другому! Как в объявлении о пропаже: «РАЗЫСКИВАЕТСЯ ПЕС ДРУЖОК. БЕЛОЕ ПЯТНО НА ПРАВОЙ ЗАДНЕЙ ЛАПЕ. ОТЗЫВАЕТСЯ ТАКЖЕ НА ИМЕНА ШАРИК И РОЛИК…» И вот потеряю я мое имя и всех, кто мне повстречается по пути, буду спрашивать: «Извините, вы случайно не Алиса?», пока кто-нибудь не ответит: «Угу». Только кто же мне ответит?