Аня сделала круг почета над городком и вернулась на площадь. Тут же с остервенением начала буквально вырывать замки колодок вместе с петлями.
— Порталом? — только и спросила она, оказавшись рядом.
— Да, — отвечаю я, — в Стамбул. Еще есть вариант Афины.
— Стамбул подойдет. Разумно, сухопутных путей больше, — соглашается Аня, и на английском поясняет рабам чтобы держались вместе и не думали разбегаться.
Минут через десять мы смогли освободить всех, кого нашли. Я развеял накачанную печать «Обморока» и сформировал зеркало портала.
— Пройди первая, посмотри куда ведет, — предложил я подруге.
В ответ Аня только кивнула и тут же прошла в портал. Не было ее всего несколько секунд. Вернулась со сдержанной улыбкой и тут же обратилась к освобожденным вновь на английском. Смысл обращения заключался в том, что, либо они идут в портал, который ведет в Стамбул, либо остаются здесь. Освобожденные рабы тут же буквально кинулись к порталу, пропуская вперед женщин и детей. Уже через пару минут в портал вошел последний освобожденный. Всего их оказалось чуть больше двух сотен. Осмотревшись по сторонам, Аня шагнула за ними, я даже оглядываться не стал просто шагнул в портал с некоторым облегчением.
Шаг из горной Швейцарии в раскаленный от жары пригород Стамбула Несколько угнетал. Мы оказались на пустынной стоянке для большегрузных машин чуть в стороне от довольно оживленной трассы. Справа виднелись одноэтажные жилые кварталы, над которыми, примерно в километре от нас, возвышались минареты большой мечети.
— Вот туда этих бедолаг и отведем, — тут же сообразила подруга, проследив мой взгляд.
Вся эта спонтанная миссия по освобождению рабов мне не нравилась. Понимаю, что по-другому поступить мы не могли, но так нагло вмешиваться в дела на чужой территории я считаю не правильным. То, что мы наблюдали, без сомнений, явление отвратительное и позорное для цивилизованного человека, каковыми себя считали европейцы до недавнего времени. Как немного оказывается нужно внести изменений в человеческую жизнь, чтобы проявить истинную суть, вскрыть застарелые гнойники социального устройства. Прошло каких-то три с небольшим месяца, с начала события и с бутафорской цивилизации упали все маски и прикрепленные на булавки ценности.
Под удивленные взгляды многочисленных зевак и прохожих мы довели освобожденных до мечети, где уже появились несколько представителей духовенства, которых явно предупредили о неожиданных гостях.
Аня на английском пыталась втолковать священнику кто мы такие и откуда взялись, но кто-то из освобожденных нами бедолаг выступил с инициативой и заговорил с имамом на турецком. Пока велась эта беседа, к мечети подъехали сразу две полицейские машины. Мы лишь продемонстрировали стражам порядка наши служебные жетоны чтобы у них отпали любые вопросы. Турция оказалась одной из первых стран которые выразили желание присоединиться к России как новые территории, так что в крупных городах, в столице и в Стамбуле уже действовали филиалы отделов ЧК.
Больше половины освобожденных нами рабов оказались выходцами из этих регионов, которые проживали на территории Австрии, где после начала события на них в буквальном смысле этого слова открыли охоту и использовали как рабов, во всех смыслах этого слова.
Один из полицейских на ломанном русском поблагодарил нас за спасение их земляков, и заверил, что местные власти займутся вопросом реабилитации и оформления беженцев. Пояснил что это уже далеко не первый случай, когда организованным группам удается бежать из Европы, и что в Турции и на Балканах есть специальные комитеты, которые занимаются этим вопросом.
Вот и хорошо, пусть занимаются. Я оттянул Аню от толпы освобожденных рабов, которые неустанно благодарили ее за спасение.
— Все, погнали. В следующий раз давай договариваться о намерениях и не будем действовать на эмоциях.
— Не заводись, княжич, я знаю, что сорвалась.
— Ты церковь зачем взорвала⁈ Бесенок! Теперь по Европе пойдет слух что Князь тьмы со своими демонами уничтожает храмы! Я такими темпами скоро в Адского Сатану превращусь. Еще один козырь в копилку Ватикана!
Взорви магазин, разбей грузовики! Разнеси город, но церковь не трогай!
— Ладно тебе, не бесись, вашество, мой косяк, психанула, я дура, я знаю, — повинно ноет Аня. — В глазах врагов ты по любому не отмоешься. Как бы ни старался, бесполезное занятие, тебя все равно демонизируют! А для своих, такой имидж только добавит очков, уж поверь, святош меньше ценят.
— Хорошо. Забыли. Я на дальний восток на рыбалку, нет больше настроения кого-то нагибать. Ты со мной?
— Да, — надрывно ответила подруга, скрещивая руки на груди.
Портал открыл ровно на том месте где совсем недавно отловили команду черных лесорубов. Это была ближайшая точка до того самого рыбацкого поселка. На этот раз место оказалось пустынным и диким, как это и должно было быть изначально. В нашей стране полно таких мест, куда, порой, годами не ступает нога человека. Но это не значит, что кому попало можно лезть на нашу территорию и делать здесь все что придет в голову.
Используя полет спокойно добрались до уже знакомого поселка, где нас сразу же признали. Та парочка мужиков, что в первый раз рассказали нам про браконьеров, вновь с удовольствием выступили в качестве посредников и избавили меня от необходимости выходить в море на лодке и сидеть там с удочкой в руках. Нам на выбор предоставили десяток самых разнообразных пород рыб и морепродуктов, буквально только что выловленных. Лишили меня удовольствия почувствовать себя добытчиком, но позволили сэкономить массу времени.
В конечном счете мы просто купили килограмм пятьдесят разной рыбы, и с чистой совестью отправились прямиком домой. По времени, в Москве еще и обеденный перерыв не наступил, но я больше не хотел лезть в драки, устраивать разборки и спасать угнетенных. Уж лучше пусть Алексей организует очередной визит в детскую больницу или какой-нибудь госпиталь, все больше пользы будет чем давить тараканов и гонять обнаглевших соседей. Быть может тогда в глазах сограждан я смогу выглядеть хотя бы не отрицательным персонажем. Без сомнений одновременно с той силищей, которую я себе набрал я прихватил еще и ответственность, большую ответственность за все что я делаю. Долго до меня доходят такие простые истины. А когда, наконец, доходят, начинают пугать. Теперь мне не отвертеться от этого бремени, от повинности быть сильным, ведь я не собираюсь останавливаться в развитии. Я тот упертый баран, который сделает все возможное чтобы продолжать оставаться в числе первых. Вот, наверное, то самое стремление, которое я в себе подавлял всю свою сознательную жизнь. Всегда находясь в рядах середнячков, и довольствуясь этим, я глушил в себе амбиции вырваться в первые ряды. Поддавался лени, убеждал сам себя не выпендриваться, не выделяться. Зачем, быть не таким как все, зачем стараться, если заранее знаешь, что таких всегда пытаются осадить, уравнять, задвинуть. Сейчас же выбора не осталось. Я честно надеялся, что смогу тихонько отсидеться в сторонке, отстраниться от всех проблем что свалились на всех нас. Нет, не получится. Как говорила Наталья в первый день нашего знакомства, мы сами себе натыкали в смартфонах проблемы, отхватили силищу, за которую теперь придется нести ответственность. Потому что если, обладая всем тем что мы себе набрали сейчас уйдем в сторону и перестанем использовать на общее благо, то, без всяких сомнений, будем выглядеть предателями, станем еще большим злом. А ведь я всегда чувствовал в себе порывы искоренить несправедливость что творилась в мире еще до того, как нас всех окунули в новую реальность. Сдерживался, ставил себя на место, которое сам себе и выбрал. Возможно, я по большей части идеалист, в чем-то наивный и несколько прямолинейный. Но ведь рядом есть те, кто смело указывают мне на мои ошибки, подсказывают как следует действовать, поддерживают. И даже если после всего этого я вновь определяю свое место в этом мире как инструмент в чьих-то руках, пусть так. Уж лучше быть нужным и полезным инструментом на общее благо, чем никчемной, трусливой обыденностью, пустым местом, боящимся принять ответственность за совершенные поступки. Пусть не во всем прав, пускай не безупречен, но все же вставшем на выбранный путь. Быть идеальным во всем не получится. Мир устроен таким образом, что надо выбирать компромиссы, которые, порой, сводятся к полярным решениям между добром и злом. Но в сегодняшних реалиях границы между этими понятиями все больше размываются, и приходится становится решительным, уверенным в себе, а не той тряпкой, безвольным и терпеливым бычком, который смирился со всем что происходит в жизни.
