Уоррен прочистил горло и продолжил чтение, переходя на шепот:

– Вполне вероятно, что с Мунсайдом это и происходит. Вера в XVII веке была основным творящим компонентом. Новых высших демонов, имеющих имя и особое мифологическое закрепленное инфополе, не появлялось с 1713 года, в то время как оборотни, вампиры, маги и призраки множились. Эльфы, к сожалению, – до сих пор очень герметичная группа, не поддающаяся исследованию. Известно, что облик демонов менялся с течением времени, становясь более человечным. Они лишились рогов, красной кожи и прочих уродств, приписанных геральдикой, но способны проявлять исконную мифологическую натуру в стрессовой ситуации. Пример – мертвый Люцифер, погибший… – Уоррен сбился, нахмурил брови и принялся что-то чертить.

– Напоминаю, что Корнелиус был чокнутым, – тихо сказала Селена.

– Такое бывает с гениями, – лениво отмахнулся Уоррен, продолжая что-то чертить. Он лихорадочно убрал волосы с лица и уставился на Селену. – Получается, что энергия Мунсайда – вера, которой почти нет, и союз Ивейн и Кави?

Селена с сомнением кивнула, не понимая, к чему он клонит.

– Демоны менялись столетиями, видимо, слабели, по крайней мере внешне. Но оборотни, маги, вампиры… они все размножаются. Разными путями, но… а вот демоны, высшие демоны, не появляются…

– Уоррен! – не выдержала Селена. – Я не понимаю! Ты можешь объяснить нормально?

– Я, кажется, понял, кому выгодно убрать Ивейн и Кави.

После таких «сеансов» нужно отлеживаться в горячей ванне или напиваться вусмерть. Черт, второе как раз в духе братца. Была вероятность, что я когда-нибудь избавлюсь от панического страха стать его копией, что скоро побоюсь носить черный цвет или общаться с… инкубом? Да, супер! Пока я точно шла по его стопам.

Включив телефон, я увидела два пропущенных звонка от Уоррена и три – от Дин. Последнее настораживало больше, но оба предвещали проблемы, которые я впервые встречала с радостью. Хорошо бы забыться, но желательно без нервных срывов и посланий, написанных кровью.

Я застыла прямо на пешеходном переходе, пытаясь решить, кому звонить первому. Кто-то раздраженно сигналил, но я даже не обратила внимания.

Дин снова позвонила, я с сомнением ответила на звонок.

– Тут жесть! Просто жесть, – сразу заговорила она. – Тиам в истерике, требует тебя, дуй в лес!

– Что? – выпалила я, показывая средний палец водителю и быстро шагая на красный свет. – Что случилось?

– Одна из зверушек померла! – кто-то возмущенно закричал на фоне.

– Какая зверушка?

Голос в трубке оповестил о второй линии. Это был Уоррен. Неудивительно.

– Ивейн! – закричал он. – Я понял, кому выгодно стереть память Кави.

– Притормози.

– У меня есть теория… А? Да. Я все расскажу. Где ты? Я подъеду.

– Едем в лес, сейчас.

Уоррен надолго замолчал.

– Ты уверена, что мне можно в лес?

– Конечно. Ты же со мной.

Я внутренне скривилась от этой фразы. Чувствовала себя каким-то Индианой Джонсом.

Бросив трубку, я стала искать деньги на такси в рюкзаке. Я едва набрала нужную сумму, но автобусы и близко не подъезжали к заповеднику. Такси на улице не нашлось, пришлось заказывать по телефону.

Водитель попался тихий и неразговорчивый, но, когда услышал, куда я еду, приподнял брови и спросил:

– А разве в заповедник можно попасть просто так, без пропуска?

– Мне – можно, – сказала я, словно какой-то брутальный персонаж из фильма.

Таксист саркастично хмыкнул и больше на меня внимания не обращал.

Добравшись до одного из входов, я легко прошла мимо сторожевой будки, откуда на меня злобно поглядывал лесник-ликантроп. Уоррена остановили прямо у шлагбаума и пускать не хотели, пока я не вмешалась. Какой-то юный волчонок вызвался нас проводить к Дин, забавно ориентируясь по запаху, словно ищейка. Мы шли в нескольких шагах от него, тихо переговариваясь и зная, что, скорее всего, он нас слышит. У оборотней даже не в полнолуние обостренные органы чувств. Они пищу со специями не могут есть!

– И что ты нашел?

Уоррен пугливо оглядывался. Даже при утреннем свете заповедник все равно оставался жутким, притом что человек не мог видеть всех мифических тварей, затаившихся здесь, – лишь намеки на их присутствие. Следы на голой земле, появляющиеся прямо на глазах, сломанные ветки, какие-то странные звуки. Именно поэтому для людей заповедник был закрыт, а не только из-за эльфийских замашек.

– Во-первых, Селена сказала, что ни одна магия не может уничтожить воспоминания, создав при этом новую личность. Даже Вестфилды на это неспособны.

Стоило проконсультироваться с Карминой Далией по этому вопросу.

– А демоны?

– Тоже вряд ли.

– И что ты хочешь сказать?

– Что, возможно, в Мунсайде есть еще кто-то, способный на это, о ком мы не знаем.

Я язвительно усмехнулась, лишь бы прикрыть страх.

– Не может спустя столетия появиться кто-то новенький. Это абсурд!

– Он мог и не появиться, а уже давно быть здесь. Это раз. Два: Корнелиус говорил, что демонов породила человеческая вера.

– Но в демонов мало кто верит сейчас, даже верующие от этого отошли. Им легче верить в ангелов, чем в демонов.

– А если… Если мы все равно верим в кого-то? Если изначальная магия Мунсайда, которая породила всю нечисть, еще есть?

– В кого мы верим? В Твиттер и Инстаграм? – фыркнула я.

Чересчур туманно. Люди не такие, как раньше. У нас не было фольклора и страшилок, тех запасов веры и новых богов и демонов.

Кто-то создал Кави новую личность. Точно не маги. Значит, кто-то другой. Кажется, мы были невнимательны к мифологии.

– Мы рассмотрим эту гипотезу позже, – соврала я Уоррену, чтобы сильно не расстраивать его.

Уоррен пожал плечами.

– Что еще ты надумал?

Он расправил плечи и сказал с важным видом:

– Я назвал эту теорию законом обратной лестницы.

Я закусила губу, чтобы не рассмеяться.

– Лавстейн писал, что у Мунсайда есть два источника: человеческая вера…

– Которая сейчас оставляет желать лучшего…

– Да. И ваш союз. Но дело в том, что ваш союз подпитывает в основном демонов, возможно, эльфов…

– Стоп. А как же город? Разве он не рухнет?

– Я не знаю, рухнет он или нет. Дело не в этом. – Уоррен подозрительно взглянул на оборотня. – Просто… лучше сейчас об этом не говорить. Ладно?

– Э-э-э, ну ладно. – Я не понимала, к чему он ведет. Надо было попросить Селену сжечь эту книгу Корнелиуса, а то Уоррен сам начинал походить на безумного Лавстейна.

Меж лесов появилось что-то крупное, что я сначала приняла за огромный валун, покрытый мхом. Но когда услышала тяжелое дыхание, из-за которого близкие сосны пригнулись к земле, то догадалась. У меня аж легкие сдавило от восторга.

– Ты охренела, Лавстейн? – Дин вышла к нам навстречу. – То инкуб, теперь человек. Превратила Мун-сайд в место для свиданий.

Дин нервничала, поэтому срывалась на мне.

– Так это еще тот человечек, из-за которого нас лишили заповедника в полнолуние. – Казалось, она сейчас зарычит.

– Дин, не стоит. – Я сделала жест рукой. – Уж точно не сейчас.

Она фыркнула и сложила руки на груди.

– Ладно, детишки, идемте. У эльфа уже истерика.

– Эльф? – шепнул Уоррен. – Настоящий эльф?

Дин отослала нашего проводника обратно.

– Не надейся, что он будет размахивать луком и петь тебе песни, человечишка, – съязвила Дин.

Сосны стали редеть, наконец-то я смогла увидеть картину полностью. Я открыла рот от удивления, забыв на некоторое время о том, что можно дышать.

– Впечатляет, да? – спросила Дин.

– Что впечатляет?

Я совсем забыла, что Уоррен не мог это видеть.

– Возьми меня за руку. – Я протянула ему ладонь. – Если у нас будет телесный контакт, ты поймешь.

Стоило Уоррену несмело вложить ладонь в мою, он громко выругался и едва не отпрыгнул.

Дракон. Огромный дракон лежал посреди леса, и при каждом тяжелом вздохе его чешуя переливалась на солнце. Веки прикрывали глаза размером с мою голову. При выдохе нас едва не сносило в сторону. Уоррен восторженно рассмеялся.