— Готовы, адвокат. Мгновенная смерть от пулевого ранения в голову. Во втором выстреле не было необходимости. Непонятно, зачем он понадобился. Хотите знать все подробности?

— Нет, сэр… Вы что-то сказали о втором выстреле или мне послышалось?

— В Болта стреляли дважды. Один раз в голову, второй — в сердце. Вы смотрели не очень внимательно и не заметили рану. А может, вас сбило с толку отсутствие крови.

— Пожалуйста, расскажите об этом поподробнее, — попросил я.

— На рубашке судьи не оказалось ни капли крови… Так что делайте выводы сами.

— Пули нашли?

— Нашли, — ответил сержант. — Одна лежала на его столе, а вторая застряла в позвоночнике.

— Какой калибр?

— Тридцать второй, пистолет.

— Почему пистолет? — спросил я.

— Потому что пистолет выбрасывает гильзы, которые мы тоже нашли, адвокат, — хмыкнул Вьеник.

— Насколько мне известно, у судьи Болта тоже был пистолет и тоже тридцать второго калибра.

— Нам это тоже известно. И мы его нашли.

— Где?

— Под машиной вашей клиентки. Он был прикреплен липкой лентой к левому углу заднего бампера. Полчаса назад мы арестовали миссис Болт. С тех пор она ревет благим матом и требует вас. Сказала, что попросила вас защищать ее и что вы согласились. Интересно, зачем невинной женщине нанимать адвоката еще до того, как ей предъявят обвинение? Сейчас мы проводим баллистическую экспертизу. Лично я готов поспорить на что угодно, что она пристрелила мужа из этого пистолета.

— А мотив? — возразил я. — Где мотив?

— Хотите мотив, адвокат? Пожалуйста. Мотив — деньги. Пока я еще не знаю, как убили Болта, но то, что не так давно он застраховал свою жизнь на пятьсот тысяч зелененьких, мне известно. Полмиллиона. Как вам мотивчик?

— Ну и кто бенефициарий?

— Самого страхового договора я еще не видел, так что попробуйте догадаться сами.

— Это усложняет дело, — вздохнул я.

— Ничего подобного, сэр. Не усложняет, а упрощает… Ладно, адвокат, давайте закругляться. Я и так наговорил лишнего. Лейтенант часто говорит, что у меня язык без костей. Так что конец разговорам по душам. Финиш! Сейчас мы с вами находимся по разные стороны баррикад. Если захотите поболтать, обращайтесь прямиком к окружному прокурору. Сейчас это его дело… А теперь, если это вас не затруднит, мчитесь в участок. И чтобы одна нога там, другая — здесь. Вдова судьи требует адвоката, а у меня от ее криков вот-вот лопнут барабанные перепонки.

В трубке послышались короткие гудки.

Лауру Болт я застал в полицейском участке. Обращались с ней вежливо, но строго. После того как ей зачитали права, она отказалась отвечать на вопросы до приезда своего адвоката.

Бледная Лаура напряженно сидела и молча смотрела на стену. Мне разрешили несколько минут поговорить с ней. Я внимательно огляделся, но жучков, как и следовало ожидать, не нашел.

— Говорите тихо, — велел я. — Что вам известно о пистолете?

— Ничего.

— Вы знали, что у судьи есть пистолет?

— Знала.

— Где он его хранил?

— В ящике стола у себя в спальне. — Лаура Болт покачала головой и яростно прошептала: — Но я не брала его, не стреляла в Эдвина и не прятала под машину.

— Ваш муж говорил о новой страховке?

— Говорил, — вздохнула вдова. — Эдвин много раз брал деньги из старой страховки, и от нее практически ничего не осталось. Он решил открыть новую страховку и хотел, чтобы делом занимался Клайв Денби.

— Сумму страховки знаете?

— Полмиллиона долларов. Эдвин говорил, что Клайву пригодятся комиссионные.

— Кто бенефициарий?

— Мой муж.

— Он составил завещание? — спросил я.

— Конечно, — ответила Лаура. — Эдвин набросал черновик завещания, а Энди Сток его напечатал.

— Оно лежит в сейфе?

— Не думаю. Кажется, Эдвин как-то сказал, что держит большую часть важных документов на работе. Говорил, что его кабинет во Дворце правосудия не менее надежен, чем банковский сейф. А доступ намного проще.

В некотором смысле Болт был прав. Кому взбредет в голову вламываться в здание суда и обыскивать кабинет федерального судьи. С другой стороны, если судье понадобится поздно вечером какой-нибудь важный документ, он всегда под рукой.

— Если судья Болт назначил вас душеприказчицей своего завещания, хотите ли вы, чтобы я удостоверил его подлинность?

— Да, — кивнула миссис Болт.

Я достал ручку, лист бумаги и написал короткий договор на удостоверение подлинности завещания, на котором вдова поставила свою подпись. Протянув мне ручку и лист бумаги, она спросила:

— Они посадят меня на ночь в камеру?

— Боюсь, вам придется оставаться под стражей до предварительного слушания.

— А что будет дальше? — с тревогой посмотрела на меня Лаура.

— Ваше дело передадут на рассмотрение большого жюри.

— Меня отпустят под залог?

— К сожалению, в делах, связанных с убийствами, обвиняемых под залог не выпускают, — покачал я головой.

В ее глазах блеснули слезы.

— Что они со мной делают?

— Не беспокойтесь, я не позволю посадить вас в тюрьму, ^— решительно заявил я. — Но для этого придется постараться. Вы должны строго следовать моим указаниям. Никаких заявлений, никаких ответов на вопросы. Вы должны закрыть рот и без меня не открывать его. Все ясно?

Лаура Болт проглотила подступивший к горлу ком и кивнула с кислой улыбкой.

Расставшись с Лаурой, я позвонил в кабинет Эдвина Болта и спросил Энди Стока, уже собравшегося уходить, известно ли ему, кого судья назвал душеприказчиком своего завещания. Известно, ответил Энди, Лауру Болт. Тогда я сообщил, что она наняла меня удостоверить подлинность завещания. Я понял, что он еще не знает об ее аресте.

— Вы могли бы открыть сейф судьи? — спросил я.

— Конечно. У меня есть ключ.

— Ну и прекрасно. Я хочу ознакомиться с завещанием и завтра утром пойти к судье по делам наследства. Заберите его, пожалуйста, домой. А я к вам заеду вечером.

Энди пообещал забрать завещание и продиктовал свой адрес. У меня сложилось впечатление, что он очень хочет мне помочь.

Теперь мне нужно было заняться Айрой Мадденом. Я знал, что он выпущен под залог, и понимал, что встретиться с ним будет ой как трудно. Неожиданная смерть судьи Болта наверняка подняла настроение профсоюзным боссам. Они не могут не осознавать, что чем дольше откладывается процесс, тем труднее будет добиться обвинения.

Понимая, что до самого Маддена мне едва ли добраться, я открыл телефонный справочник и нашел адрес его первого заместителя Флойда Остера. Остер жил в недавно отремонтированном доме около Линкольн-Центра. В гости к нему я отправился без какого-либо плана, положившись на интуицию.

Дверь открыл невысокий мужчина в белой майке и с суровым лицом. В правой руке он, как дубинку, держал пустую бутылку из-под виски.

— Мистер Остер? — спросил я вместо приветствия.

— Остер, — буркнул он. — А вы кто такой?

— Скорее всего, вам незнакомо мое имя. Меня зовут Джордан, Скотт Джордан. Я адвокат…

— Почему же незнакомо! Я слышал о вас. — Остер говорил хрипло, как говорят люди с сильно поврежденной гортанью.

— Может, войдем в квартиру? — спросил я. — Мне нужно поговорить с вами.

— О чем?

— Об Айре Маддене и судье Эдвине Маркусе Болте.

По его лицу пробежала едва заметная тень, и оно сразу стало похоже на наглухо закрытый сейф.

— Судья мертв.

— Верно, — согласился я. — Но Айра-то до сих пор жив.

— А вам-то до них какое дело?

— Я представляю интересы вдовы судьи.

— Представляете интересы миссис Болт? Какие еще интересы?

— Я намерен защищать ее в суде от обвинения в убийстве судьи Болта.

По его лицу промелькнула улыбка, если только механическое искривление тонких губ можно назвать улыбкой.

— Ну и что дальше?

— Думаю, вы могли бы мне помочь, — намекнул я.

— В чем это я мог бы вам помочь?