— Нормально. — Гоша не понял, смеется над ним этот чумазый боец или нет, и не знал, как реагировать. Наверное, ожидал, что начнутся охи-ахи.

— А у нас вот такая ерунда, — словно извиняясь, сказал Рокса.

— Мы знаем. Поэтому и прилетели. Если поможете, этой «ерунды» не будет.

— У вас что, какое-то секретное оружие есть? Оружие — это было бы хорошо.

— Не совсем. Только нам вначале нужно узнать, когда и где впервые появились… как вы называете этих!

— «Мешками». Старшие еще зовут оборотнями, но сейчас так почти никто не говорит. А появились… Вряд ли кто это знает. Когда я родился, уже четыре поколения воевали. Нас же почти сразу под землю загнали, как крыс.

— Но ведь все равно должно же было что-то остаться. Газеты, фильмы, книги какие-нибудь. Архивы у вас есть?

— Сначала объясни, что такое «архивы».

— Это место, в котором собраны разные старые бумаги: документы, журналы, письма.

— А-а, — сообразил Рокса. — Так это вам в библиотеку надо бежать.

Теперь переглянулись Гоша и Мотин. Стоило ли проходить через такие испытания, чтобы услышать банальный ответ? Теперь оставалось еще спросить, как в «Операции «Ы»: а скажите, пожалуйста, как пройти в библиотеку?

— Ну, это так называется — «библиотека». Мы так-то не знаем, что это. Может, это лаборатория какая была, может, еще что. Может, архив ваш. Рассказывали, что когда наконец поняли, что дело серьезное и по домам не переждать, должна была начаться нормальная эвакуация. Дед говорил, что раньше на случай войны имелись бомбоубежища, только они были рассчитаны на немногих и на время — а тут нужно было прятать целые города. Все кинулись под землю, ну и тащили, что считали важным для себя. Кто-то — телевизор, кто-то — книжки. Из телевизора хоть схемы можно было вытащить, приспособить куда-то, а книжки-то? Бумага, и то не чистая. Человек умрет, или «мешки» его съедят — куда эту бумагу девать? Выкидывали. Это потом, когда ситуация чуть прояснилась, книжки стали в одном месте собирать.

— Ясно. А далеко до библиотеки?

— В принципе, не особенно. Минус пять на полтора, да, Гайка? Часа за два добежим.

— А как вы считаете?

— Как все. Пять уровней вниз и полтора километра по горизонтали.

— У нас просто считают расстояние, без вот этого, — Гоша помахал рукой вверх-вниз.

— Плоский мир, — улыбнулся Рокса. — И что будет, если вы определите, где появились «мешки»? Оружие есть? Если есть, могли бы и нам дать: мы бы!.. — очень ему хотелось, чтобы отыскалось чудо-оружие, с помощью которого можно было разом покончить со звериками.

— Нам бы попасть туда, — просительно произнес Гоша.

— Ясно: нет оружия, — вздохнул Рокса.

— Рокса, если мы узнаем все, то сможем покончить с «мешками», честно говорю. Могу землей поклясться.

— Я верю. Гайка, веришь? Вот и Гайка верит. Ладно, что нам языки точить — поможем.

Какое-то время они сидели молча.

— Слушай, — спросил Гоша, — а если ты думал, что мы — это «мешки», то чего с нами разговаривал?

— В смысле?

— В том смысле, что разве они могут разговор поддерживать?

— Запросто могут. Эти уроды помнят все, что помнили люди, которых они сожрали. Только они все равно не умные. У них это как… — Рокса пощелкал пальцами, вспоминая слово, и не вспомнил. — Ну, как собаки. Они же не разумные, точно?

— Ты имеешь в виду инстинкты?

— О! — обрадовался Рокса. — Точно! Пока этот гад не видит двери, он не знает, как ее открыть. А увидел — бац! — и открывает. Если, конечно, тот, кого он сожрал, знал, как открыть. А если нет — будет царапать, зубами грызть — как тварь, одним словом. И говорить не умеет. А спросишь — ответит. И по-умному еще ответит, зараза. Так что без пароля никак. Правда, и пароль не всегда помогает.

— Слушай, — сказал Гоша, — раз такое дело… Возьми мой сканер. Возьми, возьми, у нас еще есть.

Рокса не заставил себя упрашивать. Гоша в трех словах объяснил, как пользоваться новинкой, и Рокса, счастливо улыбаясь, затянул ремешок у себя на запястье. Мотин наблюдал за процедурой, открыв рот.

— Ты чего? — прошипел он, забыв о правилах приличия. — Это же парадокс времени! Ты отдаешь вещь из будущего, меняешь его и…

— На себя посмотри, — оборвал его Гоша. — Уже год таскаешь всякий хлам и ничего. А ребятам такая штука жизненно важна. И вообще: если мы все сделаем как надо, никаких парадоксов не будет. Прихлопнем зверье — не будет и сканеров, чтобы их распознавать. Логично?

Мотин не ответил. Рокса настороженно слушавший диалог, потянул за ремешок:

— Так что, нельзя брать?

— Да можно, можно, — успокоил его Гоша.

Мотин посопел, но тоже кивнул. Опять помолчали.

— Здорово, наверное, жить без «мешков»? — спросил Гайка. Рокса фыркнул глупому вопросу: конечно здорово!

— Ну, я в смысле: еды много, наверное. Бегать не надо, в городах можно жить, да?

— Хорошо у нас, хорошо, — заверил Гоша, — и у вас хорошо будет.

— Ладно вам, потом поговорите, — прервал Рокса. — Бежать уже можно. Нам тут до реки недалеко, а вдоль нее быстрее добежим.

18.

Это действительно была настоящая река: широкая, метров в десять, полоса непрозрачно-серой воды, заключенная в обрамление бетонных берегов. Редкие лампы под высоким сводом бросали на плавно перекатывающуюся рябь слабые бледные блики, звуки шагов стали гулкими, как в бассейне.

Реку от берега отделял полуметровый парапет.

— Черт… — пробормотал Мотин.

— Что-то не так?

— Пахнет тут…

Рокса пошмыгал носом:

— Нормально пахнет. По реке раньше сплавляли баки с химкомбината. Мы его лет пятнадцать как бросили.

— У тебя, Мотин, обостренное чутье, — сказал Гоша. — Но, если быть объективным, действительно, просто жутко воняет.

— Воняет, это когда через залы с трупаками идешь. А здесь только химией немного пахнет.

— Это как — с трупаками?

— Всякое бывает, — неопределенно сказал Рокса. — Не каждого же похоронить можно…

Вдоль реки была проложена узкоколейка. Делали ее наспех, рельсы клали прямо на каменный пол, лишь через несколько метров наворачивая стальные пластины, чтобы путь не «вело». Состав по таким путям не прошел бы, но малотоннажные вагонетки гнать можно.

Когда-то это была оживленная артерия — рядом с путями то и дело попадались штабели пустых контейнеров, брошенные автопогрузчики, небольшие, вроде автомобильных, цистерны.

Метров через триста они свернули от реки в перпендикулярный туннель. Стены резко сдвинулись, и сразу стало неуютно — хотя и раньше особого комфорта не ощущалось. Под ногами жирно заблестели лужи. От луж сильно тянуло чем-то резким.

— Как вы вообще тут ориентируетесь — это же заблудиться в два счета можно…

— Побегаете с наше — вслепую будете дорогу находить. Обычно, кто приходит, месяца через два уже свободно бегает.

Мотин вновь отметил, что Рокса принципиально не говорит «ходить», а именно «бегать». Не просто перемещаться, а скрываться, нападать. Даже сейчас, когда просто шли быстрым шагом, они, если следовать терминологии этого века, бежали.

— Нет уж, два месяца мы тут торчать не собираемся, да, Мотин? Нам и дня за глаза хватит. А если все нормально пойдет, то и вам бегать не придется.

— Хорошо бы, — произнес Рокса.

19.

— Ну вот, — сказал Рокса, когда они остановились передохнуть, — больше половины уже пробежали.

Перед ними был зал, заваленный всевозможным металлическим мусором. Мотин сразу же вспомнил недавно прочитанный роман. Там по сюжету на Земле не было металла, а потом все железо разом объявилось. Глупость, конечно: не было бы железа — не было бы магнитного поля, а значит, и жизни не было бы. Но в целом то, что они сейчас видели, очень напоминало последние страницы романа, где герои бродят по колено в железе.

— Что здесь такое?

— Если весь мир — одно большое помойное ведро, то это… — Рокса выжидающе посмотрел на Гошу и Мотина, но, не дождавшись никаких предположений, закончил: —…то это — ведро поменьше. Грязь и мусор.