— А мне больше напоминает кладбище почему-то, — тихо сказал Мотин, озираясь.

Редкие, тлевшие в треть накала лампы не давали достаточно света, но все равно можно было разглядеть, что завалы, меж которых они двинулись, состояли из тысяч сваленных вместе вещей. Влажно блестели, выставив черные трухлявые клыки, обломки досок, толстостенные трубы, раскуроченные деревянные и пластиковые корпуса, мосластые детали непонятных механизмов. Под ногами хрустела стеклянная крошка.

— В общем-то правильно, — шедший впереди Рокса на миг оглянулся. — Кладбище и есть. Батяня рассказывал, что был период, когда людей конкретно загнали под землю. Они жили в канализации, как первобытные люди в пещерах. Утром уходили на охоту, вечером возвращались с добычей. То, что не годилось в хозяйстве или ломалось, выкидывали в такие вот залы, чтобы не загромождать проходы. Так в каменном веке выкидывали обглоданные кости. Тут одно дерьмо. Мальчишками мы иногда лазали на эти мусорки.

— Только железо? — спросил Мотин.

— Что — железо? — не понял Рокса.

— С поверхности приносили только железо? Тут один металлолом.

Рокса встал, предупреждающе подняв ладонь, и остальные, не сговариваясь, замерли тоже. Под куполом пещеры — если это был купол — повисла тишина, которую пыталось пробить еле слышное ритмичное «кап-кап». Если не вслушиваться — то и не услышишь.

— Показалось, — обмер Рокса и шагнул дальше. — Нет, приносили и всякую ерунду. Ну, не в смысле — настоящую ерунду, а в смысле, что не особо нужное. Игрушки там, книжки. У меня, помню, целая библиотека была, штук пятнадцать. Гайка, вон, помнит. Помнишь, Гайка?

Гайка, не оглядываясь, кивнул.

— «Робинзона Крузо» помню, — продолжал Рокса, подныривая под широкую трубу, косо пересекавшую узкую тропку меж железных холмов. — Подфартило мужику: целый остров под ногами и ни одного «мешка». И экология такая, что нам и не снилось. Сказка! Еще учебник помню. «Природоведение» за 2-й класс. Обложки нет, замусоленное, зато картинки цветные. Батяня посадит меня на колени, книжку развернет: это зебра, зебра живет в Африке. А какие, на фиг, зебры, какие Африки, если я кроме подвалов с крысами ничего не видел… А все равно повторял: зебры, Африка. Так и выучился. И про слонов знаю, и про бизонов.

— Мелкий видел зебр, — решил вдруг пообщаться Гайка. — Только давно, года три назад. Он тогда с байраковскими хотел до Москвы добежать. Там, говорили, под всем городом подвалы накопаны — да не чета здешним: сухие, с нормальными лестницами, с электричеством. Как будто специально к войне готовились. Только Байрак до Москвы не дошел. Они тогда до Троицка по Десне доплыли, думали, оттуда ближе будет до Москвы. Но ничего не вышло. Они двоих потеряли и обратно повернули. В больших городах от «мешков» не протолкнуться.

Гайка посчитал, что рассказ закончен, и замолчал. Рокса терпел дюжину шагов, потом не выдержал:

— Ну а зебр-то он где видел?

— Когда обратно бежали. Они в обход Анкудинова двинули и вот там как раз целое стадо увидели. Полосатые, говорит, и траву едят.

— Врет Мелкий, — сделал вывод Рокса. — Зебры только в Африке живут, верно, герои? Ты, Гайка, хоть знаешь, сколько от нас до Африки?

— Они из зоопарка могли сбежать, — вступился за Гайку Мотин. — В Москве раньше зоопарк был. Ну, в наше время то есть.

— А что такое зоопарк? — сразу же спросил Гайка.

— Зоопарк — это…

— Там зверей разных держали, — встрял Рокса. — Ну найдете вы библиотеку, и что?

— Там должна быть информация, когда «мешки» появились на Земле.

— А дальше?

— А дальше мы переносимся в нужную точку и — бац! — прихлопываем заразу в зародыше. Классно? Не будет первых «мешков» — не будет и всех остальных. И настанет на Земле мир и благодать.

— Классно, — согласился Рокса, опять настороженно озираясь. — Всех?

— Абсолютно, — подтвердил Гоша.

— Классно, — повторил Рокса.

20.

Этот зал почти не отличался от остальных. Такой же высокий потолок, источающий влагу, которая срывалась время от времени в сумрак звонкими тонкими каплями. Такой же серый то ли от плесени, то ли от влажной пыли продолговатый и выпуклый светильник над вмурованной в стену металлической дверью. В двери было распахнутое бронированное оконце размером с ладонь. Металлические прутки, которым оконце было заделано, сильно погнулись, заслонка съехала набок, и совсем не хотелось думать о том, кто разворотил неслабую преграду и что после этого здесь началось…

Рокса аккуратно прикрыл дверь, а Гайка, навалившись, провернул штурвал запирающего механизма. Штурвал шел без скрипа, но очень туго.

По сравнению с другими захламленными залами, здесь было довольно просторно и не нужно было пробираться меж высокими грудами мусора. Только у стены по левую руку высился непонятный и длинный — через весь зал — завал, словно мощный бурелом, из которого торчали сухие ветви и коряги. Не удержавшись, любопытный Гоша подошел чуть ближе и посветил. В неровном желтовато-белом овале тускло заблестели переплетения металлических рук и ног: завал был сооружен из роботов, сложенных неровными штабелями. Наверное, их тут было несколько сотен, если не тысяч.

— Кладбище домашних животных… — негромко прокомментировал Гоша, водя лучом по завалу. — Куда дальше?

— Там должен быть лаз, — Рокса небрежно махнул куда-то в темноту.

Зал оказался большим. Когда они подошли к стене противоположной входу, Мотин оглянулся. Светильник над дверью виделся отсюда бледным продолговатым пятнышком, вокруг которого распространялся небольшой ореол — нет, даже ореольчик — серого света.

Рокса наклонился к лазу — неровной и не слишком большой дыре. Это была, судя по всему, природная трещина, которую неведомые обитатели подземелий попытались по мере сил расширить. Впрочем, и Гайка, и даже Гоша вполне могли пролезть через лаз, не говоря уже о более субтильном Мотине.

— Что? — спросил Гоша, потому что Рокса не торопился лезть.

— А на сканере — пусто, — сказал Мотин.

— Тихо!.. — Рокса прислушался. — Сканер — это хорошо. Только еще и чутье нужно иметь. Не нравится мне что-то… Там дальше не слишком хороший район, можем напороться на «мешки». Гайка, лезь первым, посмотри что к чему. Тут до соседнего зала метров пятнадцать ползти, не больше, — пояснил он Мотину и Гоше. — Если все тихо, дай знать, понял?

Гайке, видимо, не слишком хотелось лезть. Он сопел и топтался, хмуро поглядывая на Роксу.

— Понял? — с нажимом повторил тот.

Гайка наконец нехотя кивнул, выключил свой фонарь и сунулся в лаз. Двигался он быстро: Мотин, заглянувший следом, увидел лишь неясное шевеление где-то впереди.

Мотину стало не по себе. Путешествие под землей он переносил без особого труда, но при одной только мысли, что придется вот так же ввинчиваться в каменную нору, у него по телу пошел жар. Ни поднять голову, ни развернуться, а вокруг каменный монолит, тысячи тонн гранита, и если зажмет, то хоть вырви жилы, хоть сотри до костей ладони — уже не вырваться из тисков…

Мотин почувствовал себя приговоренным к расстрелу за несколько минут до финала — и даже как-то нехорошо обрадовался, когда Рокса, взглянув на часы, неодобрительно покачал головой:

— Долго что-то… Уже почти десять минут. Знаете, я сейчас до конца пролезу, выгляну — и, если все тихо, вас позову. Чует мое сердце, увлекся наш Гайка разведкой…

— Так, может, там…

— Если «может», то Гайка такой бы шум устроил! Нет, скорее всего, ничего страшного. Но лучше не рисковать. Если что… — Рокса помялся, — возвращайтесь через ту дверь. Помните лестницу, по которой спускались на этот уровень? Дойдете до нее и спуститесь еще на два уровня ниже, а потом пойдете в том же направлении, что и сейчас. Так будет втрое дольше, но поспокойнее. Пока не позову — в лаз не суйтесь, поняли?

— Есть, товарищ командир! — бодро откозырял Гоша.

Рокса нырнул в лаз, как в прорубь, — видимо, протискиваться через игольное ушко для него не в новинку. Мотин прислушался к затихающему шороху.