Словно сквозь запотевшее стекло Илья видел, как Моше встал — неожиданно проворно для его грузной фигуры, энергично ступая, подошел к двери в углу салона и распахнул ее. От его прихрамываний и болезненных гримас не осталось и следа.

Из темнеющего за дверью проема показалась фигура мужчины — высокого, смуглого, с длинным лицом, на котором беспокойно моргали черные глаза.

— Хорошо, что без шума обошлось, — пробормотал тот на иврите, нервно почесывая впалые щеки правой рукой. В левой руке белел внушительный моток веревок. — А то соседи бы сразу полицию на меня натравили! И так все время косятся… Бней зонот!^[7].

— Меньше дружков-наркоманов домой приводи, — равнодушно отозвался грузный. — Не трясись, все обойдется. Заплачу, как договорились. Исполняй, главное, что тебе говорят.

— Так я что… Спорю, что ли… Что делать-то?

— Пошли, машину его отбуксируем. Она тут недалеко застряла из-за неполадок каких-то. Быстренько дотащим до поворота, там супер большой — на стоянке и кинем. А здесь ей нечего маячить, сам понимаешь…

— Как не понимать! Сейчас, ключи у него возьму. — Худой остановился напротив Ильи, боязливо шаря маленькими глазками по его неподвижному лицу. — Может, связать парня для верности? Очухается еще раньше времени!

— Связать? — «Хозяин» деловито прищурился, разглядывая гостя.

Илья видел все как-то отстраненно, притупленно ощущая действительность. Тающим кадром мелькнуло в сознании воспоминание о путешествии в Индию — худой, пепельно-черный индус так же терпеливо смотрит на разрисованную глиняную статуэтку, дожидаясь, пока высохнет краска на ней…

Яков зашел к себе в кабинет и, не присаживаясь, набрал номер мобильного телефона Ильи. Отозвался лишь четкий механический голос, предложивший оставить сообщение абоненту.

«Отключен телефон. И с домашним та же история. Непонятно…» — пробормотал Яков, пытаясь дозвониться в компьютерную фирму, где работал Илья. Телефон был непрерывно занят.

«Попробую через полчаса до них добраться, если не получится — сам подъеду, — решил Яков. — Проверю пока, что нам найденный мобильный Макса дал…»

Он просмотрел несколько листов, небрежно откладывая их один за другим в сторону и изредка делая на полях заметки мелким аккуратным почерком.

«Мгм… мгм… — тихонечко не то запел, не то замурлыкал он. — Вот телефончик интересный из записной книжки. Макс по нему ни разу не позвонил. Видимо, для сведения себе записал. Это не израильский номер. Точно — не израильский. На американский похоже… Ладно, разберемся. Сейчас, только Илье еще раз позвоню…»

На этот раз Якову повезло больше. Уже знакомый мелодичный девичий голос — очевидно, секретарши фирмы — огорошил его сообщением о том, что «господин Флешлер на работе отсутствует по причине болезни».

— Он сам вам сообщил, что не может выйти на работу? — нахмурился Яков.

— Да, он звонил полчаса назад. Сказал, что у него высокая температура. Оно и понятно — погода сейчас такая, многие гриппом болеют… — Девушка вздохнула и, видимо, под влиянием разговора, закашлялась.

— Спасибо, гверет!

Яков положил трубку; на лице его выразилось сомнение; губы были скептически сжаты.

«Может быть, он и вправду дома — расхворался напрочь, телефон отключил? Все может быть… Навещу-ка я его, пожалуй! Звякну только еще раз…»

Он снова набрал уже запомнившийся номер и услышал короткое и странно-громкое «Алло!», произнесенное взволнованным женским голосом…

Глава 26

По интонации, с которой было произнесено это формальное слово-отзыв «Алло!», Яков понял, что можно говорить по-русски.

— Здравствуйте! — неторопливо, передавая голосом свою спокойную уверенность, произнес он. — Могу я поговорить с Ильей?

— С Ильей?.. — растерянно переспросила девушка. — А вы знаете… — Она прерывисто вздохнула и после минутной паузы вдруг сообщила странно изменившимся тоном — беспечно, почти весело: — Он же вам книгу просил вернуть! Я сейчас буду около центрального каньона, так вы ее сможете получить!

— Книгу?! — Яков невольно вытаращил свои и без того выпуклые глаза и на минуту замолк, соображая, как реагировать на столь неожиданное предложение.

Голос девушки настораживающе, возбужденно звенел:

— Я через полчаса подъеду! Можем встретиться у главного входа…

«Она чего-то боится! — внезапно осенило Якова. — Не хочет, чтобы прозвучали мои вопросы, старается избежать ответов… Опасается прослушивания? Похоже на это. Голос молодой. Это не гверет Фишман, не мама Ильи. Наверное, его подруга. Что-то случилось… Что-то с Ильей?!»

— Да, пожалуй, мне это удобно, — невозмутимо согласился он. — Я как раз в этом районе нахожусь. Приезжайте, жду вас…

Яков стоял чуть в стороне от центрального входа в торговый центр. Мимо прерывистой лентой текла вереница посетителей — модницы, постукивающие высокими каблуками изящных сапожек и в расстегнутых, несмотря на холодный ветер, кожаных куртках, молодые мамаши с колясками, солдаты…

Худенькая девушка, не дойдя до входной двери, приостановилась и, улыбнувшись, направилась к Якову. Хорошенькая, с быстрыми темными глазами, она вся светилась молодой жизнерадостностью.

«Однако… Не такая уж его подружка и обеспокоенная!» — удивился Яков. Правда, тут же понял свою ошибку, услышав звонкий, как серебристый колокольчик, голосок:

— Вы не скажете, который час?

— Десять, — бросив взгляд на часы, ответил Яков. Глаза его уже следили задругой девушкой, торопливо пересекающей улицу.

И лицо ее, и походка, и устремленная вперед фигура выражали решительность и озабоченность.

«Будто из фильма — женщина племени викингов… Сильная, статная!» — невольно отметил он, наблюдая, как девушка резко откинула ладонью тяжелую волну светлых волос, брошенную ветром на лицо. Она была без куртки и шла, словно не замечая холода и моросящего дождя. Синий свитер подчеркивал четкую изломанную линию от широковатых плеч до крепких, обтянутых джинсами бедер.

Девушка подошла ближе, глаза ее встретились со взглядом Якова.

Она на мгновение оглянулась, словно проверяя, не следует ли кто-нибудь за ней, и заторопилась ему навстречу.

— Здравствуйте! Это вы звонили Илье? — чуть запыхавшись, спросила она. Пристальный взгляд зеленоватых глаз, крепко сжатые губы, движение руки, стиснувшей ремешок сумки, — во всем ощущалось напряжение и сдерживаемый усилием воли страх.

— Да, — лаконичный ответ напоминал теннисный шарик, посланный через сетку. Яков молчал, терпеливо дожидаясь обратной подачи.

Девушка испытующе всмотрелась в его лицо.

— Вы из полиции? — понизив голос, спросила она.

Яков кивнул и привычным жестом достал из кармана свое удостоверение.

Девушка вздохнула с явным облегчением и снова беспокойно оглянулась.

— Как вас зовут? — благодушно поинтересовался Яков, который между делом осматривал пространство за ее спиной. Пока не наблюдалось ничего подозрительного.

— Марина.

— Знаете, Марина, по-моему, нам лучше поговорить у меня в машине. Не будете так нервничать. Вы согласны?

— Да.

— Сейчас я выеду со стоянки и вас посажу. Остановимся в каком-нибудь тихом дворе. Спокойно побеседуем. Подождите меня несколько минут.

— Я лучше с вами пойду.

— Можно и так.

Через десять минут машина Якова въехала на пустую площадку, окруженную старыми четырехэтажными домами. Мелкий и частый дождь, казалось, стремился до блеска вымыть их и сделать более привлекательными. Разлитые по стоянке лужи рябили от уколов дождя и, наполняясь, силились дотянуться одна до другой.

Худой старик с зонтом, очевидно, следуя многолетней привычке, совершал неспешный променад вдоль мокрых домов. Рядом семенила коротконогая вертлявая такса, брезгливо отряхивая испачканные лапы.

Яков остановил машину, заглушил мотор и улыбнулся девушке:

— Ну, рассказывайте, Марина, что случилось. И как вы поняли, что я из полиции? Может быть, к нам пойдете работать? Знаете, при такой интуиции…