Хорошо, что я по этой дороге поехал. Значит, как в город въезжаю — сразу больница слева появится… Вот Цейтлина и проведаю. Может, он наконец достаточно оклемался, чтобы мне внимание уделить… Пора, господин Цейтлин! Пора…»

То ли настойчивые заклинания Якова подействовали, то ли усилия врачей, но в больнице Якова ждал приятный сюрприз. На его уже ставший дежурным вопрос: «Я могу поговорить с господином Цейтлиным?» — последовала неторопливая, после минутного раздумья, реплика врача:

— Ну… Пожалуй… Только прошу вас общаться с ним четверть часа, не больше.

— Я за четырнадцать минут управлюсь, доктор! — На радостях Яков так круто развернулся, что чуть не сшиб с ног осторожно ковылявшую по коридору старушку. Подхватив перепуганную бабушку, он усадил ее в пластмассовое кресло, торопливо извинился и, как нетерпеливая гончая, понесся на всех парах к знакомой палате…

Остановился перед дверью, собираясь с мыслями, и тут из палаты выплыла жена Цейтлина. Выглядела она довольной и оживленной.

— А Михаилу стало гораздо лучше. Обещают скоро домой отпустить. Я ему рассказала про мерзавца того лысого, про бандита! Ну, что поймали его. Так что Миша уже в курсе. А вы его не утомляйте, хорошо?

— Да-да, гверет Цейтлин, конечно! Я ненадолго. Строго по делу… Минуты лишней не задержусь. Будьте здоровы…

Яков вошел в палату и по-хозяйски уселся на стул рядом с кроватью.

— Здравствуйте, господин Цейтлин! Я вижу, дело на поправку пошло…

Цейтлин улыбнулся и кивнул.

— Вы помните, кто вас избил?

— Да, — нехотя пробормотал Цейтлин. — Высокий, лысый такой…

— Вы знакомы с ним?

— Да, немного. Шапочно…

— Ясно. Мы этому делу дали ход. Ценности вам вернут. Я сейчас о другом хотел поговорить…

Расслабленность исчезла с лица Цейтлина. Взгляд стал острым и колючим. Он молча смотрел на Якова.

— Помните, господин Цейтлин, вас вызывали в полицию. Жалоба была на предмет проникновения в чужую квартиру. Другой офицер дело вел — Беркович, помните?

Цейтлин поднял глаза к потолку, прослеживая путь тонких трещинок, тянущихся от лампы к окну.

«Вроде что-то… где-то…» — читалось на его лице.

— Так это… старик какой-то… придурковатый насочинял… — запинаясь, прошелестел он. — Я-то здесь при чем? Обрывок какой-то грязный совал… Ну, что вы…

— Да не обрывок, господин Цейтлин. Рекламка это была, а на ней номер вашего библиотечного абонемента записан. Это и жена ваша подтвердила. Она тот номер и записала. И жильцы подъезда заметили, как вы покидали квартиру «придурковатого», по вашему выражению, старика… Они по фотографии вас узнали.

(Было это, было… хотя и с натяжкой. Яков действительно привозил в пресловутый подъезд фотографию Цейтлина, и молоденькая соседка с некоторой долей сомнения — давно все-таки состоялась мимолетная встреча — подтвердила личность Михаила.)

Цейтлин молчал, бессмысленно плавая взглядом по лицу Якова.

— Я хотел бы услышать, с какой целью вы проникали в квартиру Фельдманов? Эта семья, кстати, прибыла в Израиль из родного города вашего покойного друга — господина Флешлера. Вы навлекаете на себя определенные подозрения своим молча… — Суровая тирада Якова была прервана звуком открывшейся двери.

Он оглянулся, невольно задержав взгляд на лице немолодой медсестры, державшей в руках поднос с лекарствами.

Буднично-равнодушное, оно вдруг молниеносно изменило свое выражение — на нем вспыхнули поочередно испуг, оторопь, собранность… Она порывисто шагнула к кровати Цейтлина.

Повернувшись, Яков с удивлением смотрел на бессильно откинутую набок голову Михаила, на его сомкнутые веки и вяло свесившуюся с кровати худую руку с набухшими венами…

Совесть Якова не мучила. Не верил он во внезапный обморок Цейтлина. У него создалось впечатление, что и прибежавший на вызов запыхавшийся врач, тоже остался в изрядных сомнениях. По крайней мере, выговор Якову за испуг больного эскулап не сделал и взашей из больницы не вытолкал.

На его робкий вопрос: «Когда можно будет еще раз навестить господина Цейтлина?» — врач покосился на отрешенно дремавшего больного и назначил дату: «Дня через два…»

«Через два дня — это нормально! — думал Яков, подъезжая к дому. — Найду чем заняться. Кстати, завтра у меня все равно выходной. Надо будет Яира в зоопарк свозить. А то просится ребенок, просится…»

— Папа, гляди, какой кот сердитый! Шипит…

— Тоже мне, «камышовый кот»! Поймали беднягу, наверное, около мусорного контейнера — и в клетку! Нашли дураков! Пойдем отсюда, лапочка, пойдем… Обезьян сейчас будем смотреть. — Крупный толстый парень подхватил крохотную дочурку, всю в кудряшках и бантиках, и удалился, недовольно ворча.

Крупный бурый кот, словно обидевшись на сравнение себя с заурядными помойными сородичами, хрипло мяукнул и протиснулся между веток низких кустов, имитирующих камыши.

— Дядя неправильно сказал, — рассудительно заметил Яир, проводив обличителя взглядом. — Около контейнеров кошки гораздо худее. И короче. И уши у них другие. Я на них всегда гляжу, когда бабушка еду к контейнерам выносит. Они сразу сбегаются…

— Молодец, все замечаешь! — Яков погладил сына по нагревшемуся на солнце ежику волос. — Куда теперь направимся?

— Пап, смотри: вот стрелка! Там написано… «Тер-ра-ри-ум». Папа, а что такое терр… терра… Какое слово трудное!

— Непривычное просто… Террариум — это место, где змей держат. Очень интересно как раз! Потопали туда…

— Вон мороженое продают — купи!

— Сначала на змей поглядим, а потом купим — и мороженое, и колу…

— Пап, а это кобра, да? Которая ядовитая?

— Она самая… Видишь, написано…

— Бабушка говорила, что змеиный яд помогал, когда у нее спина болела. А дома можно такую змею держать?

— Можно, только осторожно… Нет, Яир, я шучу. Это очень опасно.

— А ее же можно в такой же, как тут, аквариум с песком посадить. И сверху доску положить, и камень еще тяжелый… Она не вылезет!

— Правильно, сынок, не вылезет…

«Аквариум с песком… Как это я сразу не ухватил? Это алебастр меня с толку сбил. Шпатлевка… общий вид комнаты… Стереотип сработал — ремонт как будто в разгаре. А Борис в той стеклянной посудине мог змей держать! И чемоданчики, «для красок», мол… Может, и для красок, а может, и для гадов ползучих… Э-эх, обмишурился я — на все сто! Если у него и обитала какая тварь ползучая дома, теперь ее следов не найдешь! Он человек достаточно умный, чтобы не рисковать. Вот почему и не открывал долго — прятал, наверное, своих страшненьких питомцев в портфельчики… Ах ты… Но контакт с ним нельзя терять. Может, и проколется на чем-нибудь…»

— Пап, хамелеон здесь есть?

— Поищем, сынок. И хамелеонов, и змеюк подколодных.

Глава 15

На призрачно светящемся в конце коридора квадрате окна четко выделялся силуэт хрупкой девичьей фигурки, словно бы застывшей в терпеливом ожидании.

«У моего кабинета стоит, — заторопился к знакомой двери Яков. — Кто бы это мог быть? Уж не секретарша ли покойного Флешлера объявилась? Нет, не похоже — девушка выглядит совсем худенькой. А та красотка, на кассете, как-то покрупнее, «пофигуристее» была…»

— Шалом! — подойдя к кабинету, он улыбнулся, вглядываясь в неприметное узкое личико посетительницы и уже узнавая ее. — Вы, по-моему, работаете в магазине «Деликатесы»? Я недавно с вами беседовал, так ведь?

Девушка молча кивнула.

— Заходите, пожалуйста. Садитесь. Будьте добры, напомните ваше имя!

— Полина Яновски.

— Да, Полина, у меня есть ваши показания. Все в папке подшито. Вы, очевидно, хотите что-то еще добавить?

— Да. Я все время про Алину думаю, ну, про секретаршу. Мы с ней не то чтобы дружили, а так… Работали все-таки вместе полтора года. Где она, что с ней? Все время мысли о ней крутились, и вдруг я вспомнила… Она же говорила мне как-то между делом, что друг ее, Гарик, таксистом начал работать! Я и подумала — может быть, для вас это важно…