Итак, задержанный оказался довольно пьяным и буйным. Утихомиренный полицией и присмиревший, был доставлен в отделение, где и установили его личность.

«Олег Семенов, 38 лет; пять лет назад прибыл из России. Не женат. При досмотре в карманах обнаружено: холодное оружие (складной нож, длина лезвия — 7 сантиметров), удостоверение личности, бумажник с наличными деньгами (пять тысяч четыреста семьдесят два шекеля), а также… удостоверение личности на имя Цейтлина Михаила и магнитная карточка больничной кассы последнего. Во внутреннем кармане куртки — красный маленький кошелек (по виду женский), в котором находилась толстая золотая цепочка и такого же фасона золотой браслет…»

Яков покачал головой, удивляясь дурости напившегося грабителя.

Улики с собой таскает, раздухарился — руками махать на полицейских… Поведение уж больно бесшабашное… Вообще-то, все указывает на то, что именно он избил Цейтлина. Амбал — Цейтлин против него слабак. Деньги он мог снять по кредитной карточке Цейтлина — забрал столько, сколько удалось вытянуть из банкомата. Потом карточку выкинул — понял, что уже сообщено куда следует об ограблении. Чужое удостоверение личности и больничную карточку, возможно, решил сохранить — предполагал либо для себя в будущем использовать, либо продать. Цепи золотые… Когда Цейтлин упал, то возиться, расстегивать эти цацки как-то не с руки, темно для этого в парке — искать застежку, рыться под одеждой… Может быть, он их просто сорвал? Лапищи у него для таких подвигов подходящие… Завтра посмотрю «вещественные доказательства». Если цепи аккуратно расстегнуты — возможно, Цейтлин сам их снял и отдал Семенову, чтобы откупиться. Но встреча в темном парке, далеко от дома, вряд ли случайна. Может быть, Цейтлин рассчитывался с Семеновым? И деньгами, и цацками золотыми? А тому мало показалось? Хотя… пока ведь не подтверждено, что это золото и деньги Цейтлина. Надо будет постараться, чтобы жена Цейтлина завтра цепи увидела, да и на дебошира взглянула. Вполне возможно, что это знакомый ее мужа. Если это так, то лаборант, отдыхающий сейчас в далекой Хорватии, к Цейтлину отношения не имеет. Не значит, что вообще не имеет, а именно к факту избиения последнего. Хотя и вдвоем могли на Цейтлина наброситься…

Яков выключил компьютер. Посмотрел на часы, вздохнул: «Дома ждут — все уже собрались, теща губы поджимает… Все, еду, хватит на сегодня…»

Часы на стене за спиной врача показывали восемь тридцать пять утра. Яков сидел в ординаторской больницы и кивал со значительным видом, внимая малопонятным речам уже знакомого эскулапа…

«Декомпрессионная терапия», «эритроциты в поле зрения», «ретроградная амнезия» — доносилось до него.

«Амнезия… потеря памяти! — дошло вдруг до Якова. — Это что же, Цейтлин память потерял, что ли? Елки-палки, и надолго такая напасть?!»

— Доктор, извините, пожалуйста, это означает, что Цейтлин забыл все начисто? Правильно я вас понял?

— Не совсем так. Провалы в памяти имеются, и это касается только событий, непосредственно предшествующих травме. Но, судя по результатам обследования, память должна восстановиться. Не думаю, что теперешнее состояние продлится долго. Пока же больному нужен полный покой и отдых. Так что наберитесь терпения.

«Можно, конечно, терпеливо дожидаться, пока Цейтлин полностью оклемается и в подробностях изложит, что же произошло в пустынном парке… Только захочет ли он делиться своими воспоминаниями?» Сидя в своем кабинете Яков внимательно рассматривал на весу толстую золотую цепь, изъятую у Семенова. И цепь, и желтеющий в конверте браслет были аккуратно застегнуты на замок. Не похоже, чтобы торопящийся грабитель сорвал их с жертвы и поскорее швырнул себе в карман…

«Жена Цейтлина обещала к одиннадцати часам сюда прибыть. Возможно, с ее помощью кое-что прояснится…»

— Да, это вещи Михаила! Я в этом полностью уверена. — Инесса с негодованием сжала румяные губы. — Это надо же, из-за побрякушек так человека изувечить! Муж еле говорит, не помнит ничего толком… Кто это сделал?

— Гверет Цейтлин! Мы сейчас с вами небольшую экскурсию совершим. У нас тут во дворе имеются камеры предварительного заключения… Я хочу, чтобы вы взглянули на одного молодого человека. Может быть, он вам знаком… Вы согласны?

Инесса опасливо поежилась:

— Никогда в таких местах не бывала! Но раз для дела необходимо…

Они шли по коридору между камерами. Статная рыжеволосая женщина в ярко-синем платье помимо своей воли вызывала повышенный интерес у обитателей специфического заведения. Инесса пугливо косилась на оживленные физиономии, возникающие в зарешеченных окошках, и жалась поближе к Якову.

— Здравствуйте, мадам! Как приятно внезапно увидеть красивую женщину! — шумно приветствовал ее по-русски некий субъект — буйно заросший и со сломанным носом. Он-то окончательно и вверг случайную гостью в панику.

— Я его не знаю!!! — нервно зашептала Инесса. — Первый раз вижу. Еще зубы скалит! Мафиози настоящий…

— Какой мафиози? — отмахнулся Яков. — Мошенник уличный. Играл в «стаканчики». Третий раз сюда привозят, никак не угомонится. Спокойнее, гверет Цейтлин. Вот наш подопечный, смотрите…

«Подопечный», уже протрезвевший, хмуро покосился на них из-под густых бровей.

— Я его видела раньше, — тихонько, на ухо Якову зашептала Инесса. — Пойдемте скорее отсюда, в кабинете все расскажу.

— Конечно, я его узнала, — глотнув воды из стакана и приободрившись, начала Инесса. — Видела у нас дома месяца так… три назад. Его Макс с собой привез. Где-то под вечер это было. Они сначала в салоне сидели, разговаривали, а потом взяли бутылку коньяка и на террасе устроились. Я телевизор дома смотрела. Помню, Макс через час примерно вернулся в дом и мне бутылку передал: — Вот, говорит, Михаил велел убрать, чтобы наш гость не упился. Бутылка наполовину полная была. Потом они уехали — Макс на «БМВ» своем был. А Михаил, помню, как-то беспокойно весь вечер по комнате ходил… Это все, что я могу рассказать.

— Спасибо, гверет Цейтлин! Очень интересно. Кстати, вы проверяли, не снимал ли кто-либо деньги с вашего банковского счета посредством кредитной карточки? Я имею в виду, уже после ограбления.

— Да что уж там, «кто-либо?» Этот самый бандюга и снял! Зять сразу наш счет проверил. Пяти тысяч как не бывало!

— Ясно. Справку из банка мне принесите, пожалуйста. Ценности вам вернут, только подождать немного придется.

— Да я насчет этого не волнуюсь. Муж бы только поправился…

— Поправится. Всего хорошего. До свидания.

— Спасибо вам. До свидания.

«Как я и предполагал… Вот еще Семенова для полной ясности послушаю. Здесь мы с ним и побеседуем…» Довольный Яков стукнул легонько кулаком по столу и поднял трубку телефона.

Через четверть часа в кабинет вошел полицейский, к запястью которого был прикован наручником Семенов. Ноги арестанта также были скованы.

— Я вам нужен? — спросил полицейский, освобождаясь от малоприятного соседства.

— Нет. Я позвоню, когда его надо забирать. Мы с ним наедине побеседуем…

— Здравствуйте, Семенов! — по-русски сказал Яков, когда дверь за полицейским закрылась. — Давайте знакомиться.

— Чего нам знакомиться? — невнятно пробурчал арестованный, глядя в пол.

— Ну как, что… Вы, как выясняется, в дело об убийстве оказались замешаны. Долго еще нам общаться придется!

— Какое убийство! Чего ты меня на понт-то берешь?!

— Погоди, не кипятись! Давай по порядку… С Цейтлиным ты знаком?

Семенов молчал, так же угрюмо глядя в пол.

— Ладно, не хочешь помогать следствию — не надо. Себе проблемы создаешь. Жена Цейтлина тебя опознала. Ты у него в доме бывал.

— «Бывал…» Один раз я там и был-то.

— По мне, этого достаточно. Что вы с ним не поделили? По какой причине ты его избил? Отпираться не получится. Все улики налицо: вещи золотые Цейтлина у тебя нашли, документы…