Сет 723: Любопытно. Напоминает мне двадцать девятый выпуск Саши.

КираРинг: Не могу сейчас вспомнить, давно дело было. О чем там?

Сет 723: Ну как же! Проклятые мерзелиане отправились через Воронку Времени в прошлое, похитили Сашу, когда она была ребенком, и клонировали, чтобы создать ее злого двойника, наделенного столь же великой Силой.

КираРинг: Это я такое написала?

Сет723: Наверное, ты. Либо твой злой двойник. Одно из двух.

КираРинг: Слушай, а если они тогда похитили Сашу, то почему ее просто не убили, и дело с концом?

Сет723: Не знаю.

КираРинг: Потому что они идиоты!

Сет723: Да, это очень удобно. Только в жизни все иначе, крошка.

КираРинг: Не говори со мной о жизни. Скажи лучше, почему ты — Сет?

Сет 723: А какие проблемы?

КираРинг: Насколько я помню мифологию Египта, Сет — бог зла и смерти.

Сет 723: Это весьма распространенное заблуждение. На самом деле, Сет — бог всего аномального, отклоняющегося от нормы. Он — разрушитель вселенского порядка. Но в мире Абсолютного порядка жизнь невозможна. Нужен Хаос, чтобы зажечь звезды. И я говорю: в тебе есть еще Хаос.

КираРинг: Сет, ты — мой бог!

Сет 723: Спасибо.

Я отключаюсь и начинаю шарить по собственным файлам. Двадцать девятый выпуск — это почти год назад. Господи, неужели Сет все их так помнит? Да, вот эта красочная бредятина. Похитили. Клонировали…

Меня похитили и клонировали! Мысль, невероятно ясная и четкая, ставящая все на свои места, безраздельно овладевает мной. Вот разгадка моей чудовищной тайны. Правда, клон должен быть моложе на тринадцать лет. Но, может, он и развивается быстрее? Если у них есть технология клонирования, почему не быть и стимуляторам роста? Ее растили где-то в секретных лабораториях — должно быть, в Зоне 51, — пока не пробил час приступить ко второму этапу зловещего плана…

У меня бред. И какая-то часть меня понимает это. Мне надо принять таблетку, всего одну таблетку, такую розовенькую…

Говорят, все великие писатели были чокнутыми в той или иной степени. Говорят еще, что иначе они просто не смогли бы написать столько интересного. Так что это — полбеды. Но я еще и врунья.

Я вру матери. Вру читателям. Вру самой себе. Вру вам, леди и джентльмены, хотя вас и нет на самом деле, вы существуете только у меня в голове, но и вам я вру, и вы не догадаетесь, где и в чем, а если и догадаетесь, то никогда не будете уверены до конца.

Голодные глаза в пустоте…

Когда я прихожу в себя после приступа, то не сразу могу сообразить, где я и кто я. Словно компьютер, в котором медленно загружается система. Надо подождать, пока появится рабочий стол.

В этот раз я успела дотянуть до дивана, и это хорошо. Просыпаться в кресле или на полу не очень приятно — потом все тело ноет, словно жалуясь на дурную голову. Оно ведь ни в чем не виновато.

Сумерки — день или ночь? А, вот и часы, они ни разу еще не предали меня. С ними я всегда могу вычислить свои потери, и это успокаивает.

Я поднимаюсь с дивана и начинаю обход квартиры, озирая ее настороженным взглядом. Вы думаете, я проверяю, не проник ли кто-то в мою обитель, пока я спала? Нет, я боюсь совсем другого.

Это страшная мысль, очень страшная… Спадали я?

Иногда я нахожу вещи не в тех местах, где им положено быть. Иногда продуктов в холодильнике оказывается меньше, чем я думала. И другие подобные мелочи, которые легко объяснить рассеянностью, но…

Я боюсь, что хожу во сне. И не просто хожу, как лунатики, но еще и делаю нечто, возможно, осмысленное, но не по собственной логике, а по какой-то иной. Я еще помню, как, будучи студенткой, вдруг очнулась на вокзале с билетом на автобус, который спустя несколько минут должен был увезти меня в другой город. При мне была сумка со всем необходимым. Проблема в том, что я не помню, как собиралась, как покупала билет и, главное, — зачем?

Я боюсь, что у меня раздвоение личности. Это страшная тайна, которую знает только доктор Штерн, но он не верит мне. Ведь он до сих пор не видел моего второго «я», и никто его не видел, а уж я сама — тем более.

Но, может быть, это время пришло? В прошлые выходные приступ был невероятно долгим, более чем на сутки… Но очнувшись, я не почувствовала ни голода, ни жажды, ни какой-либо слабости в теле. Странно, правда? Я не сказала об этом доктору, соврала. Возможно, когда-нибудь меня придется госпитализировать — для моей же пользы, конечно, — но мне, по малодушию, хотелось бы оттянуть этот момент как можно дольше. Я слишком привыкла к своему маленькому мирку.

Искала по всем шкафам рыжий парик. Вспомнила, что купила его несколько месяцев назад, когда сотворила с собственными волосами нечто поистине ужасное, а потом еще и пригласила Дэвида исправить содеянное. Тот, конечно, рад был постараться, бестолочь криворукая… В общем, я после этого решила сменить имидж. Носила это рыжее чудо дней пять, так что была на человека похожа. Да чего там — выглядела, страшно сказать, вполне симпатично! Тот же Дэвид, между прочим, был в восторге…

А потом сняла и забросила свое искушение куда-то. Потому что в зеркале видела не себя. Думала, что привыкну, но не смогла. Страшно!

Искала-искала, выдохлась совсем. Не нашла.

Фаза Два началась с того, что посыльный принес три конверта:

— Мисс Ринг? Распишитесь.

Я расписалась, как дура, и только через несколько минут поняла, что я — не Ринг, а все еще Митчелл, и конверты мне адресованы быть не могут. Так и оказалось: они были предназначены для мисс И. Ринг, только адрес был мой. А обратный — какая-то фотолаборатория.

К тому времени как до меня дошло все это, первый конверт уже был разорван, и в руках у меня оказались фотографии… скажем так, в стиле «ню». Первой реакцией было отбросить их, и я бросила — прямо на коврик в прихожей. Но потом любопытство взяло верх.

Говорят, граница между порнографией и эротикой весьма туманна. Я как-то смотрела вечернее шоу на эту тему. Один знаток утверждал, что главным здесь должен быть признан эстетический критерий, а попросту говоря — красота. Ведь эротика прекрасна, а порнография — безобразна. Большинство присутствовавших его не поддержало. У людей слишком разные представления о красоте, а в современном искусстве это понятие совсем извращено.

Но на мой взгляд, то, что я увидела, было прекрасно.

На снимках была изображена обнаженная женщина с длинными черными волосами, распущенными по плечам, светло-кофейной кожей, идеальными формами. Она была само совершенство, а в лице читалась такая сила и уверенность в себе, что я содрогнулась.

Пожалуй, я сделала бы ее Принцессой Темных Миров, дочерью Владыки Гиад. Нет, лучше — Последней из Древних, Королевой Мааб, чья Империя пала сто тысяч лет назад, но осталась в легендах и мифах Галактики…

Во втором конверте оказались фотографии парня со светлыми волосами, голубыми глазами, мускулистым телом… В общем, во всей своей красе. Почему-то он вызвал у меня чисто земные эмоции. Если таких парней можно заказывать на дом, может быть, стоило бы, чтоб он пришел и занялся мною по полной программе. Может быть, это и есть то, что мне нужно. Наверное, Дэвид так думает. Возможно, так думает даже и доктор Штерн, хотя никогда так не скажет. Но сама я не знаю, что мне нужно, и потому любое решение для меня — ловушка и врата адовы.

Третий конверт я даже вскрывать не стала, побоялась.

Села в кресло и задумалась.

Если Ирма дала мой адрес для каких-то своих целей, значит, она планировала здесь появиться. Значит, мы наконец встретимся и расставим все точки над «i». Если, конечно, моя легкомысленная сестра действительно существует и я не сделала эти снимки сама. Но как и где, скажите на милость? Кто сошел с ума — я или мир?