— Как — кого? Водяного.

— Сергей, мы же его вроде бы поймали…

— Значит, есть второй.

33

Следующий день выдался на редкость тихим, спокойным, будто природа компенсировала бурную пожарную ночь. За лабораторией установили круглосуточную «наружку». Круглосуточно, а сотрудников не хватает. Привлекли всех, кого только можно. Палладьев выбрался из кустов к огромному валуну, за которым дежурил Грядкин: капитан пришел его сменить. Вообще-то не дело привлекать участкового к оперативной работе.

Но за валуном никого не оказалось.

Они следили за лабораторией, и капитан не сомневался, что лаборатория из окон следит за кустами и за всем берегом. И капитан не понимал следователя Рябинина… Надо было еще вчера обыскать лабораторию и розовую «Волгу». По горячим следам. И главное, допросить водителя. Чего ждал следователь?

Грядкин не появлялся. Неужели переменил место, не предупредив?

Капитан уважал Рябинина как личность, но не его работу. Протоколы, бумаги санкции… Стены кабинета и никакого простора. Палладьев догадывался, чем сейчас занят Рябинин — экспертизой ржавого унитаза.

На берег высыпала толпа школьников примерно класса четвертого и мгновенно облепила валун, будто села на него стая птиц.

— Мы вам не помешаем? — спросила девушка в очках, видимо, классный руководитель.

— А я вам? — осведомился он неприветливо.

— Извините, у нас экскурсия. Дети, идите сюда, на бережок.

Ребята сгрудились вокруг нее на песочке, метрах в пяти от валуна. Учительница начала им рассказывать:

— Озеро называется Щучьим. Глубина…

Капитан не слушал, изредка выглядывая из-за камня и бросал скорый взгляд на лабораторию. Там никаких признаков жизни. И Палладьев вспомнил, что сегодня воскресенье. Ему ничего не оставалось, как стать участником экскурсии. Что здесь интересного для школьников? Но они слушали с заметным интересом. И он прислушался.

— Ребята, об этом озере ходят легенды. Жители близлежащих домов утверждают, что в озере живет водяной. Его неоднократно видели…

— А какой он? — спросил мальчишка.

— В воде не разглядеть, да и плавает быстро. Говорят, с бородой…

Капитан скрипнул ящиком, на котором сидел за валуном. Ему хотелось уточнить, что водяной уже не плавает и задержан уголовным розыском. Но удержало не его конспиративное положение, а мысль: как же не плавает, если подменил унитаз? Но дальнейший рассказ учительницы захватил его сильнее, чем школьников:

— Ребята, вон там, под обрывом, не так давно был обнаружен труп неандертальца, древнего человека…

Посыпались вопросы: тоже водяной, страшный, скелетоподобный, чем питался, где он сейчас… Не опасно ли тут купаться?.. Капитан едва удержался, чтобы не вскочить и не крикнуть малограмотной учительнице, что какой, к черту, неандерталец… Нидерландец, из Нидерландов! Но в лаборатории мог кто-то пребывать. Ребята загалдели, обсуждая форму бытия этого неандертальца — скелет или мумия?

Спор прекратила девочка, хохотнув:

— Ребята, вон его рука!

Другие девочки притворно взвизгнули. Мальчишки зашлепали ногами по мелководью. И гвалт стал утихать. Палладьев выглянул из-за камня. Метрах в десяти от берега и верно, торчала какая-то загогулина.

— Ребята, это же коряга, — объяснила учительница вдруг Палладьеву, как бы призывая его подтвердить.

Капитан вышел из-за валуна на обозримое пространство и глянул на корягу. Коряга, но уж слишком правильной формы. И с блеском металла…

Не скинув ни ботинок, ни брюк, Палладьев прыгнул в воду и пошел по мелководью, сильным ходом закручивая вокруг ног мутные водоворотики…

Из воды торчал руль. Капитан потянул за него, но руль не поддался. В воде его что-то держало. Капитан рванул с неизвестно откуда взявшейся силой…

Грядкин сидел в седле. Его руки были прикручены электрошнуром к рулю мотоцикла. Глаза участкового были открыты, и казалось, что он сам удивлен своей беспомощностью.

34

Геннадий спешил домой, чтобы до прихода жены сообразить ужин. Но она уже была дома, чему он удивился. Ия сидела на кухне, в полумраке, не включив света. Ее губы, всегда ярко-пунцовые без всякой помады, показались ему не яркими и не пунцовыми — серыми они ему показались.

— Ия, что случилось?

— Ничего, — как можно беззаботнее ответила она, но в ее груди что-то влажно клокотнуло.

— Ия, я же вижу…

— Голова болит.

Геннадий принялся копаться в коробочках, отыскивая таблетки. Он что-нибудь нашел бы, но Ия его остановила:

— Ген, у меня душа болит.

— Это… как?

— Что-то гнетет, а не знаю что.

— Ты просто устала.

Он поил ее чаем, укладывал в постель и ругал себя шепотом. Ведь давно заметил, что к концу дня Ия как-то обессиливает и мрачнеет. Еще бы, целый день трястись по городу в автомобиле, в этой железной коробке. Духота, пыль, запах лекарств… Да при ее аллергии…

И Геннадий впервые разволновался по неожиданному поводу — ее здоровью. Но скоро успокоился логикой: в город пришел грипп. Да якобы какой-то птичий. Завтра все минует: Бог дает день, Бог дает и пищу. И можно сказать иначе: Бог даст день, даст и здоровье. Но температуру Геннадий ей измерил — нормальная. И заснул, правда, сном некрепким…

Проснулся Геннадий ни от чего. Нет, от чего. Глаза Ии были вровень с его глазами и, похоже, чего-то ждали.

— Ия, почему не спишь?

— Смотрю за окно.

— Ия, там ничего нет, кроме ночи.

— Да, тьма на земле, тьма на небе, тьма в мире… Если вдуматься: это же страшно, Гена.

— Зачем вдумываться ночью?

— А днем тьмы нет.

Он поднялся, отыскал в аптечке снотворное и велел принять. Ия подчинилась и попробовала уснуть, решительно повернувшись на другой бок — подальше от окна с его ночной тьмой.

Теперь не спалось Геннадию. Он размышлял о мистике: почему и как она возникает? Видимо, когда человек не устал, а утомился; когда весь день трясся в автомобиле вместе с лекарствами; когда у него плохое настроение; когда за окном тьма, которая заполонила землю и небо… Геннадий тоже отвернулся от окна и сразу провалился в дрему.

У него было хорошее чувство времени днем, но не ночью. Он вздрогнул и сел. Сколько проспал…

Ия смотрела в окно, в окно, за черное стекло. Ее глаза блестели той же стеклянной чернотой, что и окно. Таблетка ее не взяла.

— Ия, не спишь?

— Меня разбудил сон.

— Страшный?

— Будто бы его рядом нет…

— Меня, что ли?

— Ну при чем здесь ты?

— Завлаба? — пошутил Геннадий, чтобы развеять эту длинную ночь.

— Рядом нет моего ангела-хранителя.

— Ия, разве не я твой ангел-хранитель?

Он притянул ее к себе с нежной силой, как бы уточняя, что не ангел, но хранитель.

— Гена, ты же в Бога не веришь.

— Но я верю в загробную жизнь.

— Кто же там будет ждать, если Бога нет.

— Мой ангел-хранитель, — засмеялся он.

Еще бы не засмеяться: двое сумасшедших обсуждают проблему Бога и ангела-хранителя. Ия прижалась к мужу, точнее, вжалась с такой силой, будто хотела этим что-то доказать. Что он ее ангел-хранитель? От долгого поцелуя он потерял дыхание, а когда задышал свободно, то понял, что успокоился.

Тьма за окном посерела. Раннее утро… Он встал и подошел к окну. Ветер мел по асфальту мелкие частые капли — дождевая пурга. И Геннадий все понял…

Ия же аллергик. Ее выводят из себя запахи трав и цветов. Каково же ей от перепада давления, влажности, скорости ветра и всяких новолуний? Она — метеозависима.

35

От брошенного в него камня муравейник закипает; от известия о смерти лейтенанта Грядкина убойный отдел засуетился не хуже муравейника. Убийство сотрудника не только всполошило РУВД, но и вызвало у оперов злобную энергию. Почти все иные дела были отложены.

Осмотр мотоцикла ничего не дал. Кровь на седле, почти смытая водой, принадлежала Грядкину. Следов борьбы на его теле не обнаружили. Эксперт руками ощупал дно, отыскивая следы. Картина складывалась очевидная: ударили сзади по голове, он потерял сознание, его привязали к мотоциклу и закатили в озеро. Отсюда следовало, что убийца Грядкину знаком и был физически сильным человеком: закатить мотоцикл с трупом в озеро по песчаному дну метров на двадцать от берега…