Ее шаг остановила стрела врезавшаяся в землю перед ее ногами, через мгновение, на расстоянии, показалась пара янтарных светлячков глаз в которых никогда не читалось эмоций и чего-то живого за все месяцы этой неуклюжей охоты. Мужчина, без малейшей дрожи в руках, держал лук, крепче натягивая тетиву. Нижняя часть лица скрывалась под маской, а капюшон плаща отбрасывал тень, делая его вид мрачнее, а светящиеся глаза выразительнее. Мурашки побежали по бледной коже эльфийки от интриги, возможности встать лицом к лицу с тем, за кем она гналась не оглядываясь назад. Девушка взвела руки вверх, словно сдавалась и не собиралась ему препятствовать. Несмотря на невыгодность ее положения, на «белый флаг» что она подняла, ещё одна стрела врезалась в землю ещё ближе к ней, как предупредительный знак. Если бы он целился именно в нее — давно бы попал. Ведь не было стимула ее убивать, пока та не может его поймать — лишняя кровь на руках и след, по которому его может найти кто-то более быстрый. Мужчина отступал назад, пытаясь вновь скрыться, но когда свечение глаз пропало из ее взора она ринулась по следам, доставая пару кинжалов из ножен кожаного корсета затянутого на талии.
Картина передвижения плыла все больше, с каждой секундой усталость больше давала о себе знать, бессонные ночи прошли зря и она так и не добилась цели, безмолвного Призрака, что был на несколько шагов впереди, знал какой сделать ход и уйти от погони. Все завело дальше чем она думала — одинокий лес. Природа забирала здесь свое, не оставляя даже протоптанных тропинок, ведь никто не рисковал подходить к границе так близко за последние годы, если не хотели быть казнены на той стороне. Так же здесь не возводили дома, не строили деревни и даже не ходили за ягодами, травами или на охоту — всем внушили лишь страх и чувство беспомощности. Эльфийка держала темп, шла по любым возможным следам и доверяла сейчас лишь своему чутью, тому, чему училась всю жизнь и была готова отдать ее вместе со всеми знаниями, если это понадобится. Крик воронов был еле слышен среди остального, но ведал лишь хорошее — они его видят и ведут ее к нему. Птицы были подручными короля, были его самыми безобидными и скрытными разведчиками. Девушка была близка, следовала на птичьи возгласы и видела плащ, что сливался с ночной тьмой. Оставалось приложить немного усилий и она нагоняла, замахиваясь клинком и устремляя прямо в цель.
Увернулся.
Это не она догнала, а он замедлился, буквально остановился на месте, находясь на расстоянии нескольких шагов. Это было самое близкое, когда она могла видеть его за месяцы слежки и погони. Вороны затихли и девушка сделала несколько стремительных шагов, сокращая расстояние, замахиваясь вторым кинжалом. Он уворачивался, уходил в сторону и не делал ничего в ответ, лишь водил за нос и будто ждал пока она выдохнется от этих бесполезных нападок. Делала она это не просто так — запоминала его движения и видела пробелы во всей этой системе. В очередной раз нападала, но уходила в противоположную сторону, сталкивалась с ним, хватая за кафтан, делала подножку и отталкивала, повалив не землю. Холодная сталь в её руках прижималась все сильнее к ткани на шее, пока пустые, золотые глаза запылали огнём. Она слишком медлила, чересчур долго думала и проигрывала, когда ладонь в кожаной перчатке хваталась за лезвие и оттягивало в сторону, брызнув кровью. Призрак выхватывал чужое оружие и сцеплял пальцы на шее, оставляя кровавый след от повреждённой руки. Давил так, словно вот-вот сломает. Дымчатые глаза наполнились мелкими каплями слез, когда она чувствовала как сильно вжалась в землю, как больше не могла вдохнуть и перед глазами плыли темные пятна и тогда он отпускал, дав возможность сделать заветный вздох, который раздирал горло, но она все равно пыталась дышать и подняться на ноги — что угодно, но не сдаваться.
Мужчина опережал ее попытки, полоснув лезвием под коленом, где сапоги уже не защищали. Та падала обратно, облокотившись лишь на трясущиеся руки. Знала, что будет дальше и была готова, не имела страха за пропавшей душой и поднимала голову, смотря в глаза с вызовом, пока он скидывал с нее капюшон. Кровавое пятно на штанине расползалось с большой скоростью. Холод ее больше не беспокоил, как и неудобство мокрой одежды, формы, что стала личной тюрьмой вместе с данной клятвой. Призрак откидывал кинжал в сторону, и он терялся в кустарниках и траве. Замешательство отразилось на бледном лице, но злость перевесила и та ударяла по земле, от чего вода разлетелась в стороны. Ее дыхание участилось, словно стояла невыносимая жара, но сейчас пыл был только моральным. Эрис отстранялась назад, пытаясь отползти и опереться на больную ногу, чтобы оттолкнуться, пока он медленным шагам следовал за её движениями.
— Призрак? — чужое имя ощутилось на губах как яд, что она пила на ночь, для иммунитета к нему. Он присаживался напротив на корточки, был близок и смотрел на нее с ног до головы, останавливаясь на принесённом ранении. Надавливал на рану и девушка с силой стискивала зубы, претерпевая боль и слыша усмешку. Хищные сверкающие глаза источали скуку — первое, что она увидела в этом, по мимо холода. Сияние не могло принадлежать кому-либо, они были такие одни и сейчас являлись ночным кошмаром, пробирали до костей и завораживали, были необычны так же как и опасны. Эрис думала, что сходит с ума, боролась с ощущением словно падает в пропасть и разбивается об острые камни. За его безмолвием и скрытностью пряталось гораздо больше опыта и силы, на которые она не рассчитывала, думала, что это станет лёгкой задачей. — Монстр — подходит больше. — ее голос прозвучал с дрожью и она отвела взгляд, чувствуя мерзкий осадок, словно кто-то порылся в органах и перевернул их. Дрожащими руками она пыталась достать кинжал, или хотя бы мелкий нож, но чужие руки перехватывали и до хруста стискивали запястья. — Тебя поймают — рано или поздно. — теперь слова звучали не как угроза, а скорее мольба.
— Ты даже не знаешь, за чем и за кем гонишься. Такая наивная преданность. — пальцы в кожаных перчатках отпускали и смыкались уже на заострённой девичье подбородке, заставляя задрать голову, в попытке разглядеть что-то помимо ярости и гнева в ореоле лунных дисков. Крик воронов привлёк его взгляд к небу, лишь на мгновение. Эрис вытягивала уцелевшую ногу и ударяла в грудь, пытаясь отдалить момент кончины. Времени хватало на то, чтобы достать один из метательных ножей, но недостаточно для того, чтобы нацелиться и попасть в цель. Вместо этого она задела его плечо, оставляя небольшой порез. Мужчина поднимался и выглядел явно более напряжённым, чем мгновение назад, когда пытался беседовать с охотником за его головой. — Запомни только одно — таких монстров, как я, нет. — он понизил голос, выделяя слова так, словно они были для него более чем обычным набором букв брошенным для провокации. Призрак вытягивал все клинки из чужих ножен и приостанавливал любую попытку перехватить оружие или нанести удар. В серых глазах не было никаких искр борьбы за собственную жизнь, как и стремления к тому, чтобы встать с колен и противостоять безликой смерти с безудержным сиянием, сравнимым с лесным пожаром. В очередной раз претерпев поражение — сдавалась. Хриплый смешок последовал после мимолётной тишины, нарушил гармонию и надломал что-то в сложном механизме исправно следующему инструкции в голове. — Возможно.
Он не выдал ничего стоящего, но дал понять, что сейчас Эрис была рыбой выброшенной далеко на берег, без возможности добраться до жизненно необходимой влаги. Его поведение напоминало змея, что обвивался вокруг, ломал кости, сдавливал и медленно душил, без позволения умереть достаточно быстро. Наслаждался заранее обыденным исходом ещё не завершенной истории, которую сейчас допишет, сделает это в мгновении ока кроваво-красными чернилами. Кварцевые глаза смотрели с вызовом, давали понять, что в них не промелькнёт и капли человеческого необузданного страха. Сейчас там сверкал лишь отблеск холодного орудия, занесённого над ней. Алые брызги крови растворились в дождевой воде и впитались в землю, унося с собой сбитый удар сердца.
