— Всё ещё непонятно. — эльфийка бурчала под нос, в очередной раз читая древнее наречие.

— Оно и не должно быть понятным, Малютка. Это же пророчество, а оно всегда является загадкой. — Даэрон улыбался ей, подзывал к себе взмахом руки и она подходила ближе, садясь в соседнее кресло, обитое мягкой вельветовой тканью.

— Здесь нет ничего загадочного: пламя не может быть не горячим, а эмоции невозможно потрогать. — девочка выводила узоры по тёмно-фиолетовой ткани, в очередной раз выражая свой скептицизм. — Границы стали только прочнее, так что пасть они не могут.

— Малютка, почему ты так цепляешься за чьи-то слова? — брови мужчины сместились к переносице и на его лице показались мелкие морщинки, отражающие недовольство. — Пророчества почти никогда ничего не значат.

— Так же как и лунный эльф, родившийся в момент затмения, что несёт беды и ненастья? — эльфийка нервно теребила локоны, пытаясь разглядеть в чёрном цвете хоть что-то. — Мне постоянно говорят, что я виновата в том, что они умерли и были предателями. — Даэрон поднимался с места, трепал девочку по макушке и мягко улыбался ей, пытаясь отвлечь от таких размышлений и ненужных диалогов.

— Дети не виноваты в грехах родителей, не думай об этом. — она знала, что он врёт, лишь бы она перестала задавать вопросы и не отвлекалась от более важного. — Хочешь потренируемся? — детское лицо озаряла улыбка — ей всегда нравилось учиться его приёмам и не проигрывать на общих тренировках. В очередной раз она соглашалась, забывая о смысле ранее сказанных слов.

Время шло быстро и все приобретали опыт, порой горький и тяжёлые, но те, кто выжил — стремились дальше, карабкались до самой вершины как их учили и не оглядывались назад, дабы не кануть в пропасть. Испытание с ядами прошли немногие, но лучшие из них, что ежедневно стали прибегать к митридатизму выработали иммунитет к большинству ядов, что использовались в королевствах. Тренировки продолжались, стали жёстче, сложнее и дольше. Если раньше запрещали намеренное нанесение увечий, то теперь — поощряли. Не было больше затупленных мечей и коротких клинков.

— Иримэ, руку ровнее! — светловолосый мужчина стоял рядом с парой подопечных, ставил девушке руку и помогал отработать удар. — Если ты не хочешь остаться калекой, то прекрати держать меч как чайную чашку!

Даэрон редко был предвзят, но Иримэ — иной случай. Её дворянское происхождение и намерение, с которым она пришла к теням сильно выделяло эльфийку. Ей было не по вкусу делить комнату с кем-то и засыпать на скрипучей койке. Она выбрала такую судьбу, пытаясь избежать «выгодного» замужества за полководца королевства людей: седого, без одной ноги и достаточно свирепого, что оставался вдовцом уже трижды. Иримэ, хоть и пренебрегала солдатской жизнью, но ту судьбу она была готова променять и на одинарную жёсткую кровать, постоянные тренировки и службу кому-то. Эльфийка стояла в паре с рыжеволосым парнем, что дразнил её фальшивыми нападками и обманками, тешил себя её детской яростью и попытками напасть на него. Каждую её попытку он парировал, а когда мог задеть — уводил меч в сторону, жалея и пряча это как «ошибочный» манёвр. Даэрон всегда наблюдал за этим с потехой.

— Эрис, потише. Твоя цель не убить его прямо здесь и сейчас. — девушка не реагировала на нравоучения и била с той же силой. Глаза цвета кварца изучали оппонента, каждое его движение и находили слабости, бреши в его защите. Пока звон мечей заполнял тренировочный зал, в одной из его частей был бой не на мечах, а на нервах. — Эрис, легче! Оставишь зазубрины на лезвии.

— Что, малютка Эрис разозлилась? — в такие моменты, ядовитая улыбка Келеба становилась шире — его устраивало выводить её, подстёгивать за любую эмоцию и давить на больное. Эрис не жалела сил, настойчиво наносила удары и заставляла его отступать, пыталась загнать его как зверя. Она примечала широкий деревянный столб позади него. Несколько шагов и он останется в проигрыше. — Или ты предпочитаешь когда тебя называют отродьем убийц? — звон мечей стал громче и полетели искры.

— Эрис! — на лбу темноволосой проступил пот, рубашка липла к спине и груди, а дыхание сбивалось. Она смотрела, словно через пелену, совсем не слыша чужого возгласа и не видя испуг в тёмных глаза оппонента. Келеб сдал позиции, врезался спиной в деревянную поверхность и сдался, но чужое оружие всё ещё было поднято и готово нанести удар. — Ты не их дочь. — лезвие остановилось у виска и вписалось в столб, от чего щепки полетели на пол. Взгляд Эрис устремился на командира и она хотела ему воспротивиться, ответить, но только кивала, дав понять, что всё в порядке. — На сегодня хватит, идите в комнаты.

— Это всё? Она мне чуть голову не отрубила! — он всё ещё косо поглядывал на меч, что торчал из столба. — Вы явно ошиблись — она вся в своих родителей. — эльф не успел сделать и пары шагов, как девушка сжала клак и нанесла несколько ударов до того, как её силой оттащил в сторону Джек. Келеб держался за нос и сплёвывал кровь в сторону. После этого его речи больше не звучали так тщеславно, а были похожи на плач гнусавого ребёнка. — Безумная.

Эрис сидела всё в том же кабинете и единственное, что в нём поменялось — количество книг, да потемневшая обивка кресел. Она, как и в детстве выводила узоры и теперь выслушивала тираду о правилах корпуса. Кивала головой, словно слушала то, что ей говорят, хотя это никогда не останавливало её в будущем, как и сегодня.

— У нас не принято драться просто так, когда ты уже поймёшь? — она смотрела на него пустыми глазами и пожимала плечами. Даэрон странно заулыбался, совсем неподходяще для такой ситуации. — На самом деле я горжусь тобой, ибо Келеб — заноза в заднице. Его давно стоило поставить на место, но ты переборщила. — мужчина похлопал её по плечу и немного сжал его. — Ломать нос — чересчур.

— Так ты горд или злишься? — чёрные глаза закатились в жесте недовольства. — Я тоже пострадала, у меня рука опухла! — Эрис взмахнула покрасневшими костяшками.

— Не начинай, Малютка.

— Прекрати так делать. — эльфийку не раздражала это кличка, мягкость или отеческая забота от него, но был страх потерять это, как и всё другое, к чему она привязывалась.

— Я прожил достаточно, чтобы так тебя называть хоть ещё пару столетий.

Его басистый голос становился мягче, когда они были вдвоём. Непринуждённо беседовали об обыденных для них вещах. Даэрон мог закрывать глаза на проделки подопечных — ночные посиделки, выпивка и даже некоторые стычки. Позволял ребятам отдохнуть и хоть немного почувствовать себя обычными, не пытался уничтожить их пылкий молодой нрав, что хоть и доставлял проблем, но навеивал ему тёплых воспоминаний о прошедшем времени. В такие моменты, когда они собирались в казарме и открывали бутыль вина, что кто-то стащил из королевского погреба, не было разделения на более сильных, хитрых, проворных или целеустремлённых — они были просто юнцами со своими историями, беседующими о прошлом, настоящем и предстоящем будущем которое их ждёт.

По окончанию обучения они склонились перед королём на аудиенции, дали обет быть его глазами и ушами везде где потребуются и всегда быть его тенью, следовать за ним до конца. Группа из девяти эльфов, стоящих в парадной форме, плащах с вышитыми на них серебряными ирисами покорно преклоняли колено и лишь король ведал о том, что ждёт каждого из них.

***

Ливень шел непроглядной стеной, создавал грязь под ногами и замедлял ход тени, что мелькала между стволов деревьев и не сбавляла темп, нагоняя жертву. Поворот за поворотом и расстояние между ними не менялось, оба устали, дыхание сбивалось, но эти игры слишком затянулись и кому-то стоило поставить точку в неприятном развлечении. Каждое движение становилось труднее от промокших одежд и вязкой почвы в которой тонули сапоги. Лишний поворот перед поляной и мужчина терялся из виду эльфийки. Она остановилась, восстанавливала дыхание и беспокойное сердце, что начинало колоть от немыслимой нагрузки. В голове был туман из-за неприятного, липкого, чувства поражения, оно закрадывалось кусочками тлеющей злости, медленно поражая холодный рассудок как инфекция и ожидало следующей вспышки эмоций. Холодная луна пряталась за тучами и лишь редкие вспышки молний озаряли густую чащу и мелкую поляну среди океана листьев эльфийского королевства. Она вслушивалась в каждый шорох: биение капель, скрип деревьев, шелест листвы и мелкие порывы холодного ветра.