Не сдержавшись на сей раз, презрительно хмыкнула.
Он был записан у неё как «Анюта».
Я показала экран Николя Антоновичу и едко прокомментировала:
- Вот. Какие странные нынче Анюты пошли. Бородатые, под два метра ростом, с волосатыми ногами и руками. 0 времена, о нравы!
Мужчина крепче сжал челюсти. Ему сейчас явно было не до шуток, зато из меня сарказм так и сыпался, как из равного мешка. Но юмор попросту помогал сохранить разум.
- Позвоните. И на громкую связь, - коротко распорядился Николя, прости Господи, Антонович.
Я пожала плечами и сделала так, как он просил.
Через несколько протяжных гудков из динамика громко, на весь зал, раздался голос Толи:
- Мила, наконец-то! Я чуть с ума не сошел от волнения! Любимая, прекрасная, ты почему не отвечала.
Любимая... прекрасная... Я от него таких слов не слышала уже давно.
Николя застыл. Я буквально видела, как из его взгляда постепенно исчезают все чувства, сменяясь опустошением.
Мила всхлипнула и бросилась прочь из зала. Только куда она хотела сбежать?
- Мила, все нормально?! — продолжал спрашивать Толя, так и не дождавшись ответа. —Кисонька моя, скажи хоть что-то!
Кисонька, блин. Ищи теперь свою Кисоньку по помойкам, Толик.
Николя, тем временем, сделал мне знак закончить звонок и я прервала связь.
Айфон так и остался в моих руках. А вместе с этим — пришла мысль...
Она может все доложить Толе, а мне это пока не нужно.
Я быстро заблокировала его номер в её телефоне, а затем удалила и почистила историю звонков.
Возможно, это ничем не поможет, но попробовать стоило.
- Отойдем, - коротко предложил мне, тем временем, Николя, Господи Боже, Антонович.
Молча вручив ему Милин айфон, я послушно направилась следом. Мы вышли в соседнее помещение — вероятно, холл, и он спросил.
- Вы ведь не просто так это все устроили. Чего вы хотите?
Ответ у меня был готов.
- Я хочу назад тот «Порше», что мой муж подарил вашей жене.
Он кивнул.
- Я вас понял. Оставьте свой номер телефона.
Несколькими минутами позже я уже была на улице. Погрузив в «Тойоту» формочки и посуду, которые бросила в коридоре перед своим эффектным явлением, а потом забрала, протяжно выдохнула.
Всё пошло совсем не по плану и от этого в душе остались смешанные эмоции.
Нужно хорошенько обдумать, что делать дальше. Времени у меня теперь было немного.
12.
Милу с головой накрыла паника. Охватил страх, какого она не испытывала уже давно.
Так давно, что уже и забыла, каково это — быть настолько уязвимой, подневольной, беззащитной.
Забежав в спальню, она заперла дверь на замок, взгромоздилась на кровать и забилась в самый дальний угол, словно это как-то могло ей помочь. Как-то её спасти...
Будь она проклята, эта дрянь с заправки!
Что она, Мила, сделала ей дурного?! Ну подумаешь - спала с её мужем! Да эта колхозница ей ещё благодарна должна быть за это! Ведь Мила избавила её от необходимости исполнять пресловутый супружеский долг!
По крайней мере, Толя клялся ей, что с женой у него ничего нет.
Да если бы кто-то развлекал её собственного мужа, охотно ложился под его престарелые телеса — Мила была бы только рада. Конечно, при условии, что она при этом живет, как раньше и спокойно тратит его денежки!
Не жизнь, а сказка.
Но Николя, к сожалению, хотел только её. А ей становилось все сложнее терпеть это все.
ЕЙ был противен его запах, его тело, звуки, с которыми он на ней старательно пыхтел. Мила ненавидела ощущение его слюнявых поцелуев на коже, его прикосновения и объятия...
Но уйти не могла, да и не хотела. У неё была слишком шикарная жизнь, о которой она давно мечтала, чтобы просто так взять и отказаться от всего этого. Взлетев однажды высоко — какой дурак захочет падать? Пожив богатой жизнью — разве захочешь потом считать деньги?! Или и того хуже — пойти работать?!
Мила понимала, что мало какой мужик сможет обеспечить ей такое же роскошное существование, как Николя, поэтому считала, что можно потерпеть его приставания.. Тем более, что случались они, к счастью, уже не каждый день.
Мила даже начинала думать, что мужу просто нравится тот факт, что он ею обладает.
Николя был коллекционером по своей натуре, а она для него...
Наверно, очередной экземпляр. И ещё вопрос, насколько ценный.
НУ вот и что такого удивительного и плохого в том, что в подобной ситуации она завела себе любовника помоложе, для удовольствия? Привлекательного, в хорошей форме, достаточно умелого. Должна же, в конце концов, у неё быть хоть какая-то отдушина!
Она, конечно же, знала, что он женат. И её это полностью устраивало, было даже ещё одним плюсом Толика. Потому что он понимал - ничего у них, кроме этого перепихона, быть не может. Ничего большего она ему никогда не даст. Никогда не станет задрюканной жизнью домохозяйкой, которая в поте лица варит борщи и жарит котлеты, а в перерыве между всем этим кормит спиногрызов своей отвисшей, растянутой грудью. Нет, она, Мила, была слишком хороша, чтобы до подобного опускаться. Для всего этого у Толи была своя собственная жена. Непритязательная бабенка, которой вообще за счастье тот факт, что у неё есть муж.
И Толика такое положение дел устраивало тоже.
А теперь эта его чёртова жена все испортила!
Жаба её, видимо, задушила, что он подарил Миле «Порше», вот и мстит теперь, корова драная! А башкой своей подумать не может, что таким, как она, подобные машины могут только сниться! Потому что такими, как она, мужчины пользуются по прямому назначению —как прислугой.
А столь дорогие подарки существуют только для таких, как Мила.
Корова никогда не будет достойно выглядеть за рулём такой тачки, она ей не по статусу и не по роже!
Мила буквально кипела от ненависти к этой бабе, чьего имени даже не знала, а может, просто не помнила. Но эта злость хотя бы перебивала на время страх, который она испытывала при мысли о разговоре с мужем.
И том, что будет с ней дальше.
ЕЙ ведь теперь откажут от приличного общества. За её спиной, а то и прямо в лицо, станут смеяться. Её больше не пригласят на солидные светские приёмы...
А если Николя с ней ещё и разведется..
По спине у неё побежал мороз. Она до полоумия боялась подобного развития событий.
Знакомые, грузные шаги в коридоре, постепенно приближавшиеся к её комнате, заставили Милу испуганно задрожать.
Как маленький ребёнок, она юркнула под одеяло, решив притвориться, что спит и ничего не слышит. ничего не слышит.
И все это происходит вообще не с ней!
Шаги мужа замерли перед дверью. Он требовательно, резко дёрнул ручку, но она, конечно, не поддалась.
ЕГО голос прозвучал не слишком громко, но веско, когда он сказал:
- Мила, открой. Немедленно.
Она замотала головой, отчаянно отрицая само его присутствие здесь, поблизости, за дверью.
- Уверена, что хочешь устроить ещё больше шума? — проговорил он. - Я ведь могу приказать выбить эту дверь к чёртовой матери.
Он так и не повысил голоса, но его слова все же заставили её испуганно подскочить с кровати. Мила неловко запуталась в одеяле, которое не сумело её спрятать от всего этого ужаса, как ей того хотелось, но все же дошла, дотянулась до двери...
Открыла.
Николя все ещё выглядел абсолютно белым, как восковая посмертная маска, которую ей как-то раз довелось видеть в каком-то скучном до ужаса музее. Он шагнул в спальню, закрыл дверь изнутри.
Спросил:
- Как ты могла? Ты меня опозорила.
- Это не я, а эта дрянь тебя опозорила! — взвизгнула Мила. — Это она устроила этот скандал!
- Она мне никто. А ты — моя жена. И ты меня обманула, предала. Ты мне изменила.
Он не кричал — напротив, голос его звучал безжизненно, опустошенно, но каждое слово давило на Милу бетонной плитой.
Она зарыдала, бросилась ему в ноги...
- Я ошиблась... Он меня совратил! Проходу не давал, преследовал и...
