Титулы:

Новообращенный.

Мастеровой.

Навыки:

Навык — Идентификация (уровень 2).

Навык — Инвентарь (уровень 2).

Навык — Лингвистика (уровень 1).

Навык — Элементарное Упрочнение (уровень 5).

Навык — Элементарное Разложение (уровень 5).

Навык — Заводная Лягушка. (Уровень 3).

Навык — Элементарный Импульс (уровень 3).

Навык — Проекция Мыслеформы (Уровень 3).

Навык — Ускорение (Уровень 1).

Накануне шокирующего события я получил повышение уровня профессии до второго, и так и не прочитал, что же мне это дает, скрыв всплывшее окошко, как неуместное в моменте. Самое время понять, что же изменилось в моем мастерстве.

Профессия: Мастеровой. (Уровень 2.)*

*Регулярно практикуясь, вы достигли понимания принципов работы материи и связей между компонентами и ингредиентами, дабы созидать новое и практичное. Отныне, ваш когнитивный опыт расширен базовыми идеями извне, но не беспокойтесь, ваш творческий потенциал не будет уничтожен этим влиянием. Просто ваши решения станут немного точнее и изящнее, а то, что казалось невозможным, поддастся вашему упорству.

Расширен когнитивный опыт?.. Мне в мозги загрузили какую-то базовую прошивку, присущую каждой новой расе, типа, чтобы мы совсем уж отсталыми дикарями не были? Или что-то вроде местной школьной программы для высших разумов вселенной? Черт его знает, во всех этих перипетиях ноги можно переломать.

Ничего нового я не чувствовал, хотя предполагал иное. Но, думаю, тут принцип тот же, как случилось и у Исаака Ньютона — недостаточно простому обывателю бросить в голову яблоко, чтобы тот додумался до принципов всемирного тяготения. Об этом нужно думать, это нужно воспринимать как собственную проблему и заниматься поисками решения. Тогда само мироздание подскажет верную интерпретацию, а вывод выстроится благодаря уже оформленному опыту и знаниям того, кто эту задачу перед собой ставит.

И, раз уж я в данную минуту ничего не мастерил, то и снисходить до меня озарению было несподручно. Нечего озарять. А тяги что-либо создавать сейчас у меня не было.

Зато, свои крохи очков хотелось потратить. Двадцать пять из тридцати двух вкинул в развитие ускорения, ведь оно мне, вероятно, в ближайшем будущем пригодится. И, став свидетелем удвоения длительности, все лишнее из поля зрения позакрывал, дабы насладиться теплой ночью.

И тут, не знаю уж точно, виной тому вмешательство в мои мозги инопланетянами, или действительно поиск решения вокруг возникшей проблемы, но меня осенило. Нужно кое-что проверить, причем быстро, пока я, так сказать, держал эту мыслю прямо перед собой.

— Женя, Жень. — Растормошил я спящую. — Женя!

— Чего… — Разлепила она глаза не сразу, и, видимо, я потревожил ее сон, едва-едва вошедший в глубокую фазу.

— Жень, извини что разбудил, хочу поговорить еще раз. — Отпрянул я от ее ячейки и отступил на пару шагов.

Девушка вняла моей просьбе, встала, обулась в созданные накануне Микаэлем тапочки и поплотнее укуталась в мантию, чувствуя зябкость от влажности и уличной прохлады, ведь в спальнике всяко теплее, чем снаружи.

Я позвал целительницу к внешнему очагу, где у нас увеличилось число мебели и прибавились изделия из дерева — в основном грубо сколоченные табуретки. Подбросив пару поленьев в огонь, я несколько раз прокрутил в голове идею, и, наконец, решился ее озвучить, но зайти решил с безопасного расстояния.

— Знаю, сегодняшний вечер вышел так себе. — Виновато поднял я от пламени взгляд на все еще сонную Женю.

Девушка, усевшись напротив в каменное кресло с мехом, погладила уже явно заметный животик и проговорила.

— Это мягко сказано.

— Знаю, знаю. Я, наверное, параноик. Найдешь мне психиатра — дай контакт. Но разбудил я тебя не для того, чтобы извиняться. — Склонился я вперед и упер локти в колени. — Ты можешь максимально подробно рассказать о том, как именно исчезла Ренгу?

— Вообще-то стоило бы. И не только передо мной, — ответила она на первую часть моей фразы, — люди были напуганы и шокированы, но гораздо хуже то, что они теперь шепчутся и думают о том, на что еще ты пойдешь ради своих целей, какими бы они ни были.

— Да какие у меня могут быть цели, кроме самой банальной? — Во мне начала вновь подниматься волна негатива, но я тотчас потушил ее, не время и не место отстаивать собственную позицию. — Я просто хочу, чтобы выжило как можно больше людей, и прикладываю к этому все силы. Если мне в определенный момент потребовалась правда — это не цена за безопасность, а потенциально устранение последствий более страшных, которые непременно возникнут, не покажи я готовность ее добиваться. К черту это, завтра я обсужу с людьми то, у кого что болит. А теперь снова попрошу, пожалуйста, максимально подробно объясни, что ты видела, когда Ренгу исчезла.

Девушка помолчала пару секунд, но ее задумчивость не выглядела как попытка придумать для меня то, что я хочу услышать, а скорее она восстанавливала картину в голове. И рассказала.

— Я взяла с полок антисептик, заживляющую мазь и чистую ветошь. Повернулась, сказала что-то вроде «сейчас будем тебя лечить, птичка», — Женя показала кавычками свою цитату, — сняла старую повязку, обработала края раны, взяла миску и уже приготовилась накладывать мазь, как на долю секунды ее тело озарилось каким-то едва видимым свечением, по контуру, и Ренгу просто исчезла, оставив после себя только испачканные бинты.

— Свечение? — Зацепился я за сказанное и не желал отпускать, почти догадавшись.

— Да, такое… Как будто перегорела лампочка и из последних сил выдала последний всплеск света. — Попыталась целительница пояснить.

— А если я покажу, ты сможешь с уверенностью сказать, то ли ты видела, или будут отличия? — Я заерзал на месте.

— Да, уверена, что смогу. — Подтвердила Женя и тоже, кажется, подверглась моему состоянию возбуждения.

Я истратил один кусок сыра из своего инвентаря, который всегда там хранил для призыва лягушонка. Зеленый, как ни в чем не бывало, появился возле очага и уставился на меня в ожидании команд. Но сейчас, мелкий, ты мне нужен только для проверки гипотезы.

Обратив внимание Жени на свой призыв, я пожелал, чтобы лягушонок исчез. И в этот короткий миг развоплощения он, действительно, озарился едва заметной вспышкой, такой, на которую я никогда бы не обратил внимания.

— Да, Марк, — перевела на меня полностью сосредоточенный взгляд со сдвинутыми бровями ночная собеседница, — это именно такое свечение, один в один. Короткая вспышка и все, Ренгу, как и твоей лягушки, на месте не стало.

— Значит, эта птица — чей-то призванный фамилиар… Это навык одного из людей.

— Не тяни так сильно! — Воскликнул Борис, стоя на деревянной стремянке под каменным сводом западнее водопада, в месте, где я вчера пробурил вертикальную почти трехсотметровую шахту спуска.

С самого раннего утра народ мобилизовался, дабы закончить лифт. У нас все для этого есть, оставалось только собрать его и протестировать работоспособность. И вот, прямо сейчас, Боря вколачивал металлический, сделанный при разборе латной брони, штырь, и слушал подначки Микаэля, корректирующие действия здоровяка.

Один блок у нас должен иметь статичное положение и быть прикрепленным к твердой и крепкой перегородке, таким образом, чтобы единственной движущейся частью был подшипник. Для этого в скале был вырезан еще один карман, на метр выше, дабы именно это метровое перекрытие и стало балкой опоры. Мастерить что-то свое не стали, посчитав любую конструкцию, собранную из бревен без нормального крепежа, ненадежной.