— А вы боялись! — довольно расхохотавшись, хвастливо произнёс Таталем Со. — Цел ваш командир, а иначе и быть не могло, ведь я находился рядом!

Я и хотел бы отчитать молодого наглеца, но стоило мне только подумать об этом и посмотреть на его лицо, на его глаза, которые не смеялись, в отличие от раскрытого в приступе хохота рта. Его глаза были холодны и пугающе отливали белоснежным Светом, заставляя вздрогнуть от страха. При этом валяющееся тело огромного каменного червя почти двух десятков шагов в длину, распоротое, казалось, от самой морды до хвоста, на его фоне не вызывало никаких эмоций.

Опять же за время, пока я находился без сознания, на поверхность доставили не только меня, но и тело жуткого каменного червя, который при свете дня выглядел еще более пугающе и внушительно.

Хотя, в иной ситуации, я наверное, проклинал бы судьбу, что мне в голову могло взбрести лично участвовать в подобной охоте и рисковать своей драгоценной жизнью. Ведь эти проклятые черви были невероятно живучи и опасны, проглатывая солдат иной раз целиком, даже не замечая.

— Прекрасный трофей Вам удалось добыть, господин Таталем Со! Вы точно сможете дорого его продать, ядро твари наверняка будет стоить прилично, — всё же смог я выдавить из себя слова, глядя на мёртвое огромное чудовище, даже не думая претендовать на данный трофей, уж точно не после позорной потери сознания.

Благо ещё моей жизни ничего не угрожало, раз я остался цел. Хотя, судя по трупу огромного червя, которого буквально разрезали почти на всю длину, понять, насколько ситуация была опасной, сложно даже представить. Впрочём, я в любом случае рад, что выжил, просто безмерно рад. Наверное, это была бы самая глупая смерть, особенно в безопасности родного мира, понадеяться на чужого сотника, который кроме слов о дружбе, ничем реально мне не обязан. Да и слова, что я был другом старику Ирчину, тяжело мне принять за истину, уж друзьями мы с этим злобным стариком точно не были. Да какие друзья, я его за спасение своей жизни даже не поблагодарил, ах, точно…

— Благодарю за спасение моей жизни, не ожидал, что чудовище атакует столь стремительно… — начало было я, боясь показаться неблагодарным.

— О чём ты, Журек, какая благодарность? — недоумённо глядя мне в глаза, развёл руками Таталем Со, прерывая. — Это же мелкий червячок, это даже охотой не назвать, да и трофеи такого рода мне совершенно не интересны. К тому же это выглядело бы даже странно, если бы я забрал результат похода по твоим же шахтам, что обо мне скажут в других семьях? Алчным хобгоблином прослыть я точно не хочу. А ты да, неудачно камень головой поймал, благо, что до этого всё-таки молнией ошпарил этого червяка.

При этом выглядел Таталем Со вполне серьёзно, что совершенно не соответствовало его словам. Ведь огромный каменный червь, да ещё и с целой кладкой яиц в брюхе, мог потянуть ну как минимум на полтысячи очков Системы! Вот и такими богатствами он разбрасывается, как чем-то несущественным. Или всё же прав был господин Оцев, говоря, что Свет сводит молодого Таталема с ума и он чем дальше, тем сильнее отрывается от реальности. Ведь одно только возобновление работ в шахте после устранения твари стоило огромных денег, которые я никак не мог найти Так в любом случае нормы добычи угля по договору выполнять нужно, иначе штраф придётся выплачивать непосильный.

— Позвольте мне всё же поблагодарить Вас, господин Таталем Со… — начал было я, но меня снова прервали.

— Это ни к чему, поверь. Для меня куда важнее раздать долги старого десятника, — с какой-то потаённой интонацией произнёс молодой Таталем Со. В этот момент выглядящий совершенно жутко, несмотря на день-деньской, вокруг него словно мрак кружил в этот момент. Не зря все сомневаются, гоблин ли он на самом деле, потому как такой жути от гоблина исходить не должно. Даже старые могучие сотники не вызывают таких чувств, несмотря на их силу. Хотя был один такой, старик Ирчин тоже пугал, когда предсказывал очередную засаду, его взгляд так же был холоден, при этом его желание изучить мерзкий хитиновый покров глобально ничего не изменило.

«Раздать долги старика Ирчина», как же верно прозвучали эти слова. Забрать жизнь, которую я сам подарил ему не единожды, что может быть правильнее, что может быть достойнее, разве это не благодетель? Да, всё так и есть, ведь дар жизни, не оплаченный достойной вирой, подлежит обязательному возврату!

Ритуал провести удалось без каких-либо проблем. Всё прошло без малейших нареканий и проблем, не зря же я лично обрушивал своды этой шахты три раза за этот месяц, выделяя-таки на это свое время, выманивая Журека из Когтей Зарема. Дабы моему плану не помешали эманации, исходящие от ритуала и они не были ощутимы на поверхности. Слишком уж энергетические колебания оказались специфичны, чтобы позволить зафиксировать их хоть кому-то на поверхности.

При этом подземное чудовище, песчаный червь, на самом деле имел место быть. Его только и нужно было приманить кристаллами Тьмы, на которые они были падки, как и на свежую кровь, которую приходилось обильно проливать целыми бочонками в дальних штреках.

Три сотни единиц энергии Силы души, а также жизнь дретча, который так долго томился на моём осколке последней воли. Его безумные мучения, наконец закончились, а я всё же провёл ритуал над потерявшим сознание телом Журека Скользкого. Ведь потерял он сознание совсем не случайно, хотя этого ему, конечно, понять никогда не удастся, как и те изменения, которые произошли в его теле и душе. Их даже Лорд не должен обнаружить спустя уже пару дней, когда энергетические контуры тонких тел Журека успокоятся окончательно, не говоря о тысячнике, настолько тонки были манипуляции. Всё же знания багрового охотника оказались невероятно глубоки, особенно когда они касались душ и крови. Этих демонов действительно готовили к по-настоящему филигранной диверсионной деятельности, причём знания они получали от, хотел сказать рождения, но старшие демоны не рождались в прямом смысле этого слова, тут больше подойдёт «создан». Так вот, создавали багровых охотников с огромным запасом знаний, на случай их невероятного потенциального роста силы. Когда изначально они могли уничтожать командиров когорт, становясь же сильнее, значительно могущественнее, они могли нести серьёзную угрозу уже даже Владыкам легионов. Впрочем, это лишь возможность, реализовать которую мог уж точно далеко не каждый багровый охотник. Особенно учитывая тот факт, что в них закладывалась изначальная черта, из-за которой стремления, как к таковой, власти они не имели, а без этого и полноценного роста силы, естественно, быть не могло.

Отвлёкшись от мыслей о прошлом багрового охотника в седьмом сознании, я переключил свое внимание к раздражённому пятому сознанию. Потому как в целом я был разочарован, что даже такую малость, как перерождение в хобгоблина, Журек Скользкий пройти так и не сумел, а ведь все предпосылки этому были. Жаль, но тут уж ничего не поделать, настолько сильно вмешиваться в чужие судьбы мне пока не то, чтобы не под силу. Это скорее было неуместно и могло вызвать слишком много вопросов у всевозможных соглядатаев и доносчиков, если бы я открыто помог этого слизняку, считай, чужому полусотнику. Неофициально же я и так сделал всё, что было возможно. Всё же от исполнителей тоже зависит огромная часть будущего успеха. Самому сделать всё так или иначе не удастся, «кадры решают», как недавно высказал интересную мысль полковник Омстрел и в чём-то я был с ним согласен. Хотя слово «кадры» и звучало несколько странно на слух, зная язык этих заносчивых тёмных полуэльфов, это скорее вызывало недовольство с моей стороны, нежели недопонимание. Наверное, из-за того, что в корпорации жизни сотрудников воспринимались как актив, как статистическая необходимость, впрочем, разве в мире Асшор было иначе?

Так вот, хотя Журек старался, уровни даже повысил, но самую малость ему не хватило сноровки провернуть этот мой замысел. Да он даже очки характеристик не стал распределять, не до конца понимая, куда дальше двигаться в своём развитии! Чересчур уж это было для него неожиданно. Журек даже представить себя не может хобгоблином и уж тем более, сотником. Слишком закостенели его взгляды, при том, что мечтал он об этом не один год кряду. Да и в целом это была его мечта детства.