– И все же мне очень жаль покидать здешние чудесные края, – призналась Эмма, устремив взор на пасторат, мимо которого они как раз проходили. – Я уверена, что ни в одной другой усадьбе не может быть такого прелестного сада и такой уютной маленькой гостиной. Какие счастливые дни мы провели тут во время снегопада!

И молодые люди пустились в долгие воспоминания и признания, которые нет нужды воспроизводить на этих страницах, даже будь это возможно.

После помолвки Эмма провела в замке очень счастливую неделю, показавшуюся столь же приятной всем ее близким. И лорд Осборн, и мисс Карр покинули дом: молодой пэр уехал сразу же после приведенного выше разговора, и тогда Фанни тоже решила, что порядком загостилась у этих скучных людей, в которых превратились Роза и ее муж, и, потерпев полный провал, вернулась к себе.

В конце недели мистер Говард тоже счел необходимым уехать. У него были дела, связанные с новым приходом и требовавшие внимания, и он был вынужден расстаться с друзьями.

Миссис Уиллис по-прежнему оставалась в Уэльсе. Хотя Чарльзу было лучше и мальчик с каждым днем набирался сил, врачи настойчиво рекомендовали ребенку морской воздух для полного восстановления здоровья, и его мать решила провести вместе с сыном лето на морском побережье.

Отъезд Говарда, однако, оказался только прелюдией к возвращению Эммы в Кройдон. Свадьба Элизабет должна была состояться совсем скоро, и старшей мисс Уотсон очень хотелось повидаться с Эммой еще до этого события. Мысль о возвращении в дом Роберта вызывала у Эммы такое неприятие, что она отвергла ее по одной лишь этой причине и уже склонялась к тому, чтобы ответить согласием на неоднократные приглашения мисс Бридж и снова поселиться в Бёртоне. Но Элизабет решительно возразила против этого: четырнадцать миль слишком препятствовали ежедневным встречам и были чреваты ненужными мытарствами. В конце концов дело уладилось благодаря вмешательству мистера Бриджа, который пригласил свою сестру и ее юную приятельницу погостить в его кройдонском доме. Итак, в конце концов все устроилось, и после сотни добрых слов и нежностей леди Гордон и самых сердечных пожеланий ее мужа Эмма покинула замок, проделав половину пути в одном из экипажей сэра Уильяма, а затем пересев в коляску мисс Бридж.

Она добралась до Кройдона без происшествий и приключений, и на сей раз ее ожидал гораздо более теплый прием, чем после прошлого путешествия в том же направлении. Из-за цветов на окне гостиной показалось лицо Элизабет, которая добежала до входной двери и спустилась с крыльца быстрее, чем тучный, густо напудренный лакей успел облачиться в ливрею. Мисс Уотсон затащила младшую сестру в дом, в прихожей сняла с нее капор, откинула со щек девушки темные локоны, чтобы убедиться, что Эмма все так же прелестна, и, прежде чем ввести ее в гостиную, еще раз остановилась и велела угадать, кого они там застанут.

Эмма предположила, что мистера и мисс Бридж.

– Ах ты, глупышка! – воскликнула Элизабет. – Стала бы я тогда спрашивать!

После чего, распахнув дверь, впустила сестру внутрь, и в следующее мгновение та очутилась в объятиях своего дорогого брата Сэма. Вот так нежданная радость! Эмма, конечно, рассчитывала его увидеть, но не предполагала, что встреча произойдет так скоро. Этим она была обязана совместным усилиям мисс Бридж и Элизабет: первая, памятуя о том, с какой нежностью Эмма всегда отзывалась о младшем из братьев, предложила, чтобы он приехал за неделю до свадьбы, а вторая, загоревшись этой мыслью, уговорила Джорджа Миллара пригласить Сэма остановиться у него. Сэм прибыл в тот же день, что и Эмма, и, представившись будущему зятю, отправился вместе с Элизабет на встречу с младшей сестрой.

Эмме надо было о многом переговорить с Сэмом. Помимо того, что имело отношение к ее собственному будущему, у нее были известия, касавшиеся его самого. Посетив с прощальным визитом семейство Эдвардсов, она узнала об очередной помолвке: Мэри Эдвардс вскоре должна была выйти замуж за капитана Хантера. Войдя в гостиную, Эмма застала молодых людей наедине, и сам их вид наводил на такие подозрения, что Эмма и без миссис Эдвардс, которая позднее шепотом сообщила ей новость, догадалась, что ее брату уже не на что надеяться.

Миссис Эдвардс, кажется, вполне примирилась с этим браком, вопреки тому, чего можно было ожидать, памятуя о ее прежних настроениях. Быть может, почтенная дама не одобряла привязанности Мэри из-за сомнений в искренности капитана, которые ныне развеялись, или же, очутившись в меньшинстве, отказалась от сопротивления, сочтя его бесполезным. Каковы бы ни были ее чувства, миссис Эдвардс благосклонно выслушала поздравления мисс Уотсон и попросила передать привет их старому знакомому мистеру Сэму Уотсону. Эмма надеялась, что эта просьба не таит в себе ни капли злорадства.

Все это ей пришлось изложить Сэму, который выслушал сестру с философской стойкостью и вместо ответа стал насвистывать sotto voce^[35]. Несомненно, больше всего его уязвил привет, переданный миссис Эдвардс. Некоторое время Сэм и впрямь был отчаянно влюблен в Мэри, однако досадовал, что ее мать, с самого начала настроенная против него, посмела предположить, будто ему есть дело до этой помолвки.

Счастливой компании, собравшейся в доме кройдонского священника, не оставалось желать большего блаженства. Вероятно, узнай об этом мистер Говард, он не почувствовал бы себя польщенным, но так и было на самом деле. Эмма рассталась с возлюбленным столь недавно, что едва ли испытывала острую потребность в его обществе; в настоящее время ей для душевного спокойствия было довольно сознания, что ее любят. Треволнения и муки неизвестности миновали, на смену им пришли покой и умиротворение, и больше, кажется, ей ничего не требовалось.

Сэму тоже было что рассказать Эмме. Он побывал в Чичестере, повидался с Пенелопой и ее мужем, составил план своего будущего заведения и питал самые радужные надежды. Если он, помимо уже имеющейся суммы, сможет раздобыть еще пару тысяч фунтов, ему не составит труда стать хозяином уютного дома и процветающего дела. В любом случае даже тех перспектив, которые в скором времени сулила брату Пенелопа, было достаточно, чтобы укрепить дух и вселить бодрость.

Глава XVI

На следующее утро к Эмме явилась с визитами целая череда знакомых. Одной из самых первых и самых радостных была мисс Миллар. Она пришла сразу после завтрака вместе с Сэмом, чтобы провести с мисс Уотсон весь день, и выразила живейшее удовольствие новой встречей с подругой.

– Вы и представить себе не можете, – сообщила Энни, – как жестоко я скучаю почти с тех самых пор, как вы уехали. Влюбленность – глупейшая вещь на свете. Раньше, когда Джордж уставал от дел и сбегал из конторы, он был рад моему обществу, и мы с ним, когда бы я ни захотела, могли читать или гулять. С тех пор все изменилось, и если братец хотя бы раз в неделю удостаивает меня вниманием, то нынче я воспринимаю это как огромную честь. Клянусь, любовь – прискорбнейший недуг.

– Говорят, он заразен, – засмеялась Эмма.

– О, я не верю, – со всей серьезностью запротестовала Энни. – Надеюсь, я не подхвачу эту болезнь, которая приводит меня в ужас. Прошу прощения у тех присутствующих, которые помолвлены, но лично я считаю, что влюбленные люди просто смешны.

– Вы можете определить сей недуг с первого взгляда? – добродушно полюбопытствовала мисс Бридж.

– Да, полагаю, что могу. К счастью, он не оставляет отметин, и по выздоровлении человек становится столь же приятным, как раньше. Однако печально, что молодые люди постоянно подвергаются опасности заразиться. Надеюсь, вам удастся уберечь Эмму от той атмосферы, в которой мы очутились.

– А что, теперь она хуже, чем два месяца назад, когда я уезжала отсюда? – осведомилась Эмма, втайне улыбаясь рассуждениям юной приятельницы.

– Поживем – увидим, – ответила Энни. – Будь здесь кто‑нибудь, в кого можно было бы влюбиться, уверена, вы оказались бы в опасном положении.