Шарлотта была удивлена, как легко и просто ей удалось организовать эту совместную экскурсию, и с интересом наблюдала, как ее новые знакомые выбирают себе приятных попутчиков. Сидней Паркер всё своё внимание посвятил исключительно сэру Эдварду. Он много говорил и часто останавливался, чтобы полюбоваться пейзажем или назидательно высказать свое мнение, поэтому они шли вперед медленно и прилично отстали от остальных. В то же время мистер Бруденалл, несмотря на печальный вид, оказался неплохим ходоком и увел далеко вперед свою новую знакомую мисс Бриртон. Сэр Эдвард время от времени бросал обеспокоенные взгляды на их удаляющиеся силуэты, пытался ускорить шаг, чтобы догнать Клару, но вскоре Сидней Паркер снова замедлял его поступательное движение.

– Будьте так любезны, сэр Эдвард, просветите меня по поводу этого нового орнаментированного стиля, – говорил он, поощряя собеседника к дальнейшему разговору. – Я не очень хорошо знаком с этим новомодным направлением, но говорят здесь, на юго-восточном побережье оно очень популярно.

В итоге Эдвард всю дорогу распространялся о фронтонах, причудливой свинцовой отделке, изогнутых навесах и металлических балюстрадах и когда, наконец, они дошли до излучены ручья, впадающего в море, где их уже заждались мисс Бриртон и мистер Бруденалл, сэр Эдвард так увлекся, что не замечал их.

– Вот увидите! Вот увидите! – восклицал он, наконец, вырываясь вперед. – Мой коттедж стоит как раз над этим ручьем, отсюда его не видно из-за утеса. Сейчас я пойду вперед, а вы за мной проторенной дорогой, чтобы сразу подойти ко входу. Поднимемся еще немного выше, и тогда вы точно не пройдете мимо, как говорил поэт «свой путь земной пройдя до середины»… Сэра Эдварда было не догнать на каменистой тропе, поросшей кустарником и вьющимися растениями, и вскоре он совсем скрылся из виду.

– Мне кажется, что это Данте, – сказал Сидней Паркер. – Но, по-моему, наш уважаемый друг совсем запутался в словах. Он мастер ставить неуместные цитаты не к месту. Это с ним происходит только сегодня или носит хронический характер?

Шарлотта едва кивнула в ответ на наблюдение Сиднея и удивилась, как быстро и точно он поставил диагноз сэру Эдварду. Впрочем, мистер Сидней Паркер иногда был слишком откровенен в своих оценках, и Шарлотта осторожно взглянула в сторону мисс Бриртон, к счастью, она ничего не расслышала, увлеченная беседой с мистером Бруденаллом, они спускались к звонкому ручью, неуверенно пробивавшемуся среди камней.

– Сэр Эдвард, возможно, не достаточно начитан, но в Сэндитоне он на хорошем счету, – сказала она в полголоса, чтобы никто их случайно не услышал.

– Он, кажется, поклонник мисс Бриртон, не так ли? – спросил Сидней с явным интересом. – Но она, похоже, не отвечает ему взаимностью? Давайте найдем подходящее местечко, мисс Хейвуд, чтобы присесть на солнышке и обсудить эти любопытные вещи.

Его проницательность смутила Шарлотту, он мгновенно схватывал малейший намек в ее словах, и она подумала, что может случайно сказать что-то лишнее о Кларе и сэре Эдварде.

– Не лучше ли нам последовать по этой каменой тропе за гостеприимным хозяином, который, я уверена, давно ждет нашего прихода.

– Я тоже уверен, что он давно нас ждет, но общение с ним лучше принимать маленькими дозами и с получасовым интервалом, – резонно заметил Сидней, осматривая забытую рыбацкую лодку. Он перевернул ее, со знанием дела потрогал засохшую и местами потрескавшуюся от солнца и соли краску, и, войдя в шлюпку, подал руку Шарлотте.

– Ни ржавчины, ни грязи, совсем сухо, – уверяю вас, – сказал он, постукивая по белому борту. Он был веселым и серьезным одновременно, аккуратно усадил свою спутницу на корме и всем своим видом дал понять, что готов к долгому и откровенному разговору.

– Ну, так с чего же мы начнем? С сэра Эдварда? Разве, мисс Хейвуд, ваши собственные замечания в его адрес не заставляют усомниться в его непогрешимости?

– Я не так давно с ним знакома, чтобы делать какие-то выводы о его характере, – предусмотрительно ответила Шарлотта. После столь кратковременного знакомства с ним было бы вообще трудно судить о его характере, – ответила предусмотрительно Шарлотта. – Пока могу судить лишь о его манерах, они безупречны.

– Так же, как и у мисс Хейвуд, – согласился Сидней, разочарованно покачивая головой. – Действительно очень приятные. Насколько я заметил, она говорит о людях либо хорошо, либо ничего. Скажите, а вам самой еще не надоело это слишком уж корректное поведение?

– Каждый из нас состоит не только из одних недостатков, – натянуто сказала Шарлотта. – Я говорю лишь о том, что великодушие и безрассудство часто так переплетаются между собой, что порой просто невозможно оценить их с первого взгляда.

– Из этого следует, что в сэре Эдварде вы обнаружили как великодушие, так и безрассудство?

– Я говорила вообще о людях.

– Конечно, вы теперь понимаете, мисс Хейвуд, это как раз то, чего я стараюсь не делать, не говорить о людях в целом. Если они такие одинаковые, то стоит ли рассуждать о них. Судя по Вашей игре в молчанку, я пришел к выводу, что мы с Вами думаем о сэре Эдварде одинаково и теперь переходим к мисс Бриртон, которая, должен признаться, интересует меня в значительно большей степени. – Он вопросительно замолчал.

– Но я также не слишком хорошо знакома с мисс Бриртон, – откровенно произнесла она и осеклась от двусмысленности своего ответа. Боясь не к месту похвалить ее, как сэра Эдварда, она быстро добавила, – конечно, она самая изящная молодая женщина. И очень красивая.

– В этом я только что убедился лично, – сказал Сидней с улыбкой. – Но я никак не могу понять, почему привлекательная, милая мисс Бриртон должна быть столь неблагоразумной, чтобы поощрять ухаживания этого недалекого сэра Эдварда? Что вы скажете по этому поводу?

Именно этот вопрос озадачил Шарлотту, когда она впервые увидела сэра Эдварда и мисс Бриртон вместе. Ее даже не удивило, что Сидней Паркер открыто спрашивает об этом, впервые увидев влюбленную парочку. Она не решилась рассказать ему о неясных, копившиеся у нее подозрениях, которые усиливались с каждой встречей с ними, и убедившись, что не может облечь свои смутные предчувствия в слова, честно призналась:

– Боюсь, что я не смогу ответить на этот вопрос.

– И все же вы едва одобряете их роман и не захотели вместе с ними осматривать коттедж сэра Эдварда?

Его проницательность обескуражила Шарлотту. Ему всё-таки удалось поколебать ее самообладание, и он торжествующе рассмеялся, заметив ее тревожный взгляд, подтверждавший справедливость его наблюдений.

– Должен признаться, об этом не трудно было догадаться по недовольному выражению лица сэра Эдварда и Вашему настойчивости, когда Вы уговаривали нас составить вам компанию.

– Но я совсем не настаивала, – сказала она, защищаясь. – Я в первую очередь выполняла Вашу недавнюю просьбу разнообразить круг общения мистера Бруденалла. Вы сказали, что сейчас ему необходимы встречи с новыми людьми.

– О, да. Я искренне благодарен вам за это приглашение, – признался Сидней. – Я давно стремлюсь освободиться от роли бонны для Генри, так же, как вы – от вашей роли компаньонки мисс Бриртон. – Сказал он, глядя на своего друга, стоявшего в поэтической позе и печально взирающего на стремительные воды ручья. – Боюсь, что бедный Генри никогда не отличался особой общительностью. Он – скорее романтик, чем человек дела. По словам Реджинальда, всю дорогу из Лондона Генри хранил угрюмое молчание, был рассеян, не разговорчив и крайне подавлен. Реджинальд откровенно признался мне, что будь дорога хотя бы на час длиннее, он бы не вынес его общества и поэтому, доставив Генри в Сэндитон, тотчас умчался в Брайтон. Избавившись от роли няни, я по-прежнему останусь надежным другом этого страдальца. Но с готовностью приму любую постороннюю помощь, если ее кто-то предложит.

– Думаю, Вы найдете здесь людей, которые возьмут на себя часть забот о Генри, – сказала Шарлотта, заметив, как внимательно мистер Бруденалл слушает у ручья свою новую знакомую мисс Бриртон. – Мы все с пониманием отнесемся к его депрессии, но в общении с малознакомыми людьми, – она еще раз выразительно взглянула в сторону мисс Бриртон, – ему придется преодолевать себя, чтобы оставить благоприятное впечатление.