– В сущности, у Генри нет ничего серьезного. Когда я сказал о его здоровье, то не имел в виду, ни его прошлое состояние, ни настоящее, а скорее – будущее, – сказал он несколько уклончиво. Затем, помедлил некоторое время, очевидно решая, требуется ли дальнейшее разъяснение, и продолжил. – Дело в том, что Генри скоро отправится в Индию. Будучи младшим сыном порядочной, но обедневшей семьи, он не мог рассчитывать на хорошую карьеру в Англии, и его посылают в Бенгалию, чтобы он разбогател там. Впереди у него несколько месяцев путешествия по морю и поэтому его семья склонна считать, что ему следует предварительно несколько привыкнуть к морскому воздуху и закалить организм.

– Понимаю, – сказал мистер Паркер с некоторым сомнением.

– Значит в остальном, он вполне здоров? – спросила Диана, и в ее вопросе было больше разочарования, чем здравого смысла.

– Мне предоставляется все это довольно странным, – начала миссис Паркер, когда Артур, который, не спуская глаз, смотрел на своего брата, неожиданно расхохотался и сказал.

– О, да ведь все это чистый вздор. Сидней выдумал эту историю. Я вижу это по его лицу. Это всего лишь одна из его фантазий.

Сидней улыбнулся ему.

– Должен сказать, что я только наполовину был уверен в том, что поверите этому, – признался он. – Я просто забыл, когда так опрометчиво сказал о здоровье, что это так всех вас обеспокоит. И вы будете насылать на Генри все эти домыслы об астме, лихорадке и нервных расстройствах, пока к вашему удовлетворению не поставите настоящий диагноз. В этот момент моя изобретательность отказала мне и я не мог найти ничего лучшего этой истории. Совершенно верно то, что он собирается в Бенгалию. Но теперь я полагаю, что должен открыть всю тайну. Но, что касается посторонних, то, думается, будет лучше, если мы поддержим версию о его пребывании в Сэндитоне ради его здоровья. По меньшей мере, надо быть очень тактичным в стремлении узнать о реальных причинах его недомогания.

Он говорил это более серьезным тоном, чем обычно, и продолжал объяснять, что некоторый упадок сил его друга, вынудивший его искать на несколько недель уединения, был результатом скорее состояния сердца, нежели телесного недуга. Мистер Бруденалл много лет горячо любил кузину, и она отвечала ему взаимностью. Они намеревались вступить в брак до отъезда в Индию, и его семья с ранних лет желала, чтобы он обручился с такой невестой. Их обручение, будучи семейной тайной, было одобрено родителями обеих сторон. Однако, с ее стороны родители считали, что перед такой длительной и, несомненно, безрадостной ссылкой в Бенгалию, ей следует провести более радостный сезон в Лондоне.

На следующий год были назначены их замужество и отъезд. И каково же было отчаяние Генри, когда он, лишь в прошлом месяце, узнал о ее помолвке с другим. Сидней Паркер был уверен, что было невозможно быть более привязанным к женщине, чем это было в случае с Генри. Но даже теперь он не промолвил ни слова упрека в ее адрес. Он чувствовал, что будущее его безрадостно, но не осуждал ее за то, что она предпочла лучшую партию и более спокойную и удобную жизнь. А теперь его отец был действительно озабочен тем, чтобы ускорить его отъезд из Англии и отвлечь от мрачных размышлений, разорвать его прошлые связи и по возможности скорее ввести его в ту среду, в которой ему предстояло жить чуть ли не до конца своих дней. Приготовления к путешествию шли полным ходом, но свадьба его кузины должна была состояться в течение следующих двух недель, и, поскольку изъявившие согласие семьи, как предполагалось, должны были присутствовать на церемонии бракосочетания, было решено целесообразным, чтобы в этот период Генри не было в Лондоне.

Сидней и его друг, Реджинальд Каттон, посоветовавшись по этому случаю, решили, что Реджинальд, на своем пути к Брайтону, довезет Генри до Сэндитона. А Сидней позаботится о его представлении тем незнакомым людям, которые бы ничего не знали и не спрашивали о нем в течение этого деликатного периода.

– Я не против, чтобы посвятить собственную семью в эту тайну, однако то, что я сказал вам, не должно уйти дальше этого стола, – сказал он. – Генри самый обидчивый молодой человек и он будет глубоко расстроен, если почувствует, что кто-нибудь из встреченных в Сэндитоне соболезнует ему по поводу дня свадьбы его кузины.

Симпатия и доброжелательность, проявляемые Сиднеем по отношению к его другу, были очень заметны.

– Бедный молодой человек, – сказала Диана. – Но вы поступили очень хорошо, посвятив нас в это, Сидней. Очень печально, что его надежды на будущее погубила легкомысленная молодая женщина. Однако, кто знает, какие резкие комментарии мы могли бы себе позволить, если бы не знали все обстоятельства дела?

– Да, действительно, – согласилась миссис Паркер. – Всегда лучше говорить правду.

Артур, который все еще продолжал внимательно наблюдать за своим братом, казался на этот раз совершенно удовлетворенным. А Сидней, бросив быстрый взгляд на сидевших за обеденным столом и убедившись, что Генри Бруденалл не встретит в Сэндитоне ничего кроме надлежащего такта и доброжелательности, был согласен оставить эту тему и перейти к беседе о других делах.

Когда все встали из-за стола, каждый нашел для себя уютный уголок в насыщенно-темном убранстве гостиной. В ожидании чая сестры расположились на цветастом диване с ворохом всевозможных подушек и подушечек, Артур устроился в любимое кресло у камина, а Шарлотта предпочла мягкий стул из красного дерева, обитый яркой тканью. Сидней тотчас элегантно присел на соседний стул и лукаво глядя в глаза, сказал:

– Мисс Хейвуд, я убежден, что вы станете моим верным союзником. В некоторых делах мне никак не обойтись без Вашей поддержки, – в полголоса проговорил он и пододвинул свой стул поближе к ней. – Пока не принесут поднос с чаем, никто в этой комнате не посмеет говорить ни о чем, кроме как о пользе целебных трав для усвоения только что съеденного.

– Сидней, ну как же ты преувеличиваешь, – возразил мистер Паркер, присоединяясь к ним.

– Тогда иди и убедись в этом сам, – усмехнулся Сидней, отмахиваясь от него. – Конечно, всегда может быть исключение из правил, и мы вместо главной темы будем обсуждать второстепенные: с чем пить травяной чай, или до какой температуры его охлаждать, чтобы он стал особенно полезным для желудка. Поверьте, мисс Хейвуд, они могут говорить об этом целый час и даже мне не удавалось сменить вечную тему каждого семейного диспута.

– Целый час! Какая чепуха! – громко ответила Диана, сидящая в дальнем углу гостиной. Оказывается, увлеченно беседуя с сестрой, она одновременно видела и слышала всё, что происходит вокруг. – Наши семейные проблемы со здоровьем, ни для кого не секрет и ваши насмешки по этому поводу тоже. Но мисс Хейвуд, милая, не верьте ни одному слову этого повесы, он часто говорит, не подумав. А о чем нам еще говорить, если не о своем самочувствии, правда, Сьюзен?

– А я уверен, что мисс Хейвуд только что пережила это невыносимое испытание, о котором я говорил, – возразил Сидней, – и готова объединить свои усилия с моими, чтобы воспрепятствовать его продолжению.

– А вот сейчас, философствуя, ты становишься совсем смешным.

– Диана, оставь его, – проворчал мистер Паркер. – Это его обычная манера вести себя так, как заблагорассудится. Давайте, не будем вмешиваться в его разговор с мисс Хейвуд, раз уж им есть о чем поговорить, – добавил он, встав со стула, и неторопливо опустился на диван рядом с сестрами. – Мы позволим ему сидеть рядом с мисс Хейвуд, если он этого так хочет.

– Каждый в нашей семье видит соринку в глазу другого, а в своем – бревна не замечает, – рассмеялся Сидней. – Однако теперь, когда все бревна и соринки с блеском собраны и подсчитаны мной, я готов поделиться этим успехом и предложить Вам как нашей гостье, мисс Хейвуд, выбрать тему сегодняшней беседы.

– Давайте поговорим о книгах, в Сэндитоне, как я убедилась, довольно неплохая библиотека, есть что почитать, – сказала немного смущенная общим вниманием Шарлотта, на самом деле, ей очень хотелось узнать, что читает этот интересный молодой человек, наверняка, он знает больше нее и может многое рассказать.