Джон Бойнтон Пристли пишет об Остин в книге «Английские комические герои».[65] Величайшим достижением Джейн Остин в плане комедии он считает характер мистера Коллинза. «Джейн Остин знакомит нас с целым собранием снобов, — пишет Пристли, — и мистер Коллинз, конечно, член этого общества. Он стоит в стороне от всех, ибо он не обычный сноб. То, что мы называем снобизмом, стало для него всепоглощающей страстью; низкопоклонство и чинопочитание превратилось для него в поэзию».[66]

Ричард Олдингтон задает вопрос, который волнует всех, кто задумывается о популярности Джейн Остин в XX веке. Почему ее романы живут? Почему, несмотря на то, что манеры и эпоха, породившие их, давно ушли в прошлое, они продолжают трогать и волновать читателей? Ответ на этот вопрос Олдингтон видит в том, что Джейн Остин была большим художником, обладавшим умением «жить жизнью своих героев и передавать это чувство читателям». Он добавляет: «Диккенс владел этим даром, но погрешности вкуса, предрасположенность к мелодраме, сентиментальности и карикатуре часто ослабляли его. Дар этот у Джейн Остин был, возможно, более скромным и сдержанным, но зато вкус ее был безупречен, и она никогда ему не изменяла».[67]

К сказанному Олдингтоном хотелось бы добавить всего несколько слов. Джейн Остин принадлежит к тем редким художникам, которые появляются задолго до того времени, когда их достижения могут быть должным образом оценены. Не случайно то, что она не нашла подлинного понимания ни у своих современников, ни в XIX веке. Лишь в XX веке, когда жанр романа пережил значительные изменения, творчество ее получило, наконец, признание. Это связано, в первую очередь, с предельной, по тем временам, объективизацией повествования, со стремлением отказаться от прямого поучения, заставив героев жить собственной, независимой от автора, жизнью. Не случайно также и то, что «наследники» у Джейн Остин появились лишь на рубеже XX века. Выше говорилось уже о Генри Джеймсе, сознательно проводившем принцип «непроницаемости» через все свое творчество. Э. М. Форстер, так же, как Остин, блестяще владеет даром иронической «инсинуации». Из мелких событий обыденной жизни он воссоздает удивительно емкие и значимые картины эпохи («Путешествие в Индию», «Хауардс Энд»). Айви Комптон-Бернетт сделал остиновский диалог сердцевиной своего повествования, сведя до минимума авторский текст. Можно было бы назвать еще нескольких «наследников». Впрочем, употреблять этот термин следует с осторожностью; лучше говорить, по-видимому, о чертах сходства между Джейн Остин и этими писателями, которых отделяет от нее столетие.

И, наконец, причина вечной молодости Остин — в ее тонкой иронии и веселом смехе. Непреложные истины, внешне с почтением принимаемые ею, подвергаются ироническому осмеянию; смех ее не только веселит, но и будит мысль и подтачивает самые основы ложных общественных принципов. В этом непреходящее значение иронии Остин, ее гуманность и этическая ценность.

Судя по записи, сделанной Кассандрой Остин, «Первые впечатления» (первый вариант романа «Гордость и предубеждение») создавались между октябрем 1796 года и августом 1797 года. Таким образом, «Первые впечатления» были написаны сразу же после «Элинор и Мэриэн» (первый вариант романа «Разум и чувство»), но предваряли окончательный вариант «Разума и чувства». 1 ноября 1797 года отец Джейн отправил письмо издателю Кэддлу, в котором предлагал ему отпечатать за счет автора или каким-либо другим способом «рукопись романа в 3-х томах, объемом приблизительно с „Эвелин“ мисс Берни». Предложение это было отклонено Кэддлом с обратной почтой. Больше название «Первые впечатления» в переписке семейства Остин не появляется. Окончательный вариант романа получил название «Гордость и предубеждение». Первоначальный вариант не сохранился, поэтому мы лишены каких бы то ни было возможностей для сравнительного анализа текста.

Причиной изменения заглавия послужило, очевидно, то, что в 1801 году вышел в свет роман М. Холфорд под названием «Первые впечатления».

Новое название — «Гордость и предубеждение» взято из романа Фэнни Берни «Цецилия» (1782). В пятом томе «Цецилии» доктор Листер, один из героев, так резюмирует мораль романа: «Вся эта грустная история — результат Гордости и Предубеждения. Однако, запомните вот что: если горести наши проистекают от Гордости и Предубеждения, то и избавлением от них мы бываем обязаны также Гордости и Предубеждению, ибо так чудесно уравновешены добро и зло в мире».

Эти слова, выделенные в романе крупным шрифтом и усиленные троекратным повторением, не могли не обратить на себя внимания.

В юности Джейн Остин увлекалась романами Фэнни Берни. Она отдавала решительное предпочтение «Эвелин» (1778) и «Цецилии». Впрочем, было бы неверно полагать, что Фэнни Берни как-то влияла на творчество Остин. В романах «Гордость и предубеждение» и «Цецилии» очень мало общего. В «Цецилии» гордостью и предубеждением наделен герой, героиня же безупречна. В «Гордости и предубеждении» ни Дарси, ни Элизабет не свободны от этих чувств. Можно говорить лишь о каком-то, весьма незначительном, воздействии «Цецилии» на некоторые детали романа Остин. Исследователи находят сходство между названиями поместий Дарси — Пемберли и герцога Дервента (героя Берни) — Пембертон. В сцене с письмом усматривают также некоторое сходство с аналогичным эпизодом «Цецилии» (книга V, глава 1), где герой излагает возражения своей семьи против брака с героиней.

28 января 1813 года в «Морнинг Кроникл» появилось сообщение о выходе в свет «Гордости и предубеждения». Издателем был Т. Эджертон. 27 января Джейн Остин получила первый авторский экземпляр. В твердом переплете книга стоила 18 шиллингов; Джейн Остин продала авторские права на издание книги за 110 фунтов; издатель, судя по всему, получил большую прибыль. Нам неизвестно, сколько было отпечатано экземпляров в первом издании. Известно только, что в том же году Т. Эджертон выпустил второе издание (ноябрь 1813 года). Судя по всему, Джейн Остин ничего не знала о втором издании. Кроме исправления нескольких опечаток, в нем ничего не изменено по сравнению с первым текстом издания; более того, ошибка, которую Джейн Остин заметила в первом издании и о которой пишет в письме от 4 февраля 1813 года, так и осталась неисправленной.

В основу перевода положено издание: «The Novels of Jane Austen» in five volumes. Volume II: Pride and Prejudice, third Edition. London, Oxford University Press, 1965.

Единственное достоверное изображение Джейн Остин. Ее племянник и первый биограф — Джеймс Эдвард Остин-Ли в своих мемуарах (1870) использовал этот портрет. Он писал: «Внешне она была весьма привлекательна: высокая и стройная фигура, легкая и твердая походка, весь облик, исполненный здоровья и воодушевления. Она была шатенкой с яркими красками на лице, округлыми щеками, маленькими носом и ртом хорошей формы, светлокарими глазами и вьющимися вокруг лица волосами. Черты ее лица не были такими правильными, как у ее сестры, но имели свое особое очарование». Помимо этого портрета существуют еще три рисунка, предположительно изображающих Джейн Остин, в том числе силуэт, помещенный на суперобложке настоящего издания. Этот силуэт вклеен в экземпляр прижизненного издания романа «Мэнсфилд Парк» (1816), приобретенный в 1955 г. лондонской Национальной портретной галереей. Над силуэтом неизвестной рукой сделана надпись: «L’aimable Jane», на основании которой произведена его предположительная идентификация.