Поскольку надо было идти дальше, услышать ответ мальчик не успел. В чайной комнате стояли длинные столы, и в конце одного из них в гордом одиночестве сидел лорд Осборн. Казалось, он спрятался ото всех, чтобы, не слыша звуков бала, без помех предаться размышлениям и всласть позевать. Чарлз тотчас обратился к Эмме:

— Вон там лорд Осборн. Пойдемте к нему.

— Нет-нет, — со смехом отказалась та. — Вы должны сидеть с моими друзьями.

Мальчик уже настолько освоился с новой знакомой, что осмелел и начал задавать вопросы:

— Который час?

— Одиннадцать.

— Одиннадцать! А я совсем не хочу спать. Правда, мама говорит, что надо ложиться не позже десяти. Как по-вашему, после чая мисс Осборн исполнит свое обещание?

— Полагаю, обязательно исполнит, — заверила Эмма, хотя чувствовала, что ответ прозвучал не очень убедительно.

— Когда вы приедете в Осборн-касл?

— Скорее всего никогда. Не знакома с семьей лорда.

— Тогда приезжайте к нам в Викстед, к маме, а она отведет вас в замок. Там есть отлично сделанное чучело лисы! А еще чучело барсука. Можно подумать, что звери живые. Жаль, что вы их не видели.

После чая снова возникла суета: почему-то все заспешили, стремясь выйти из комнаты раньше других. Веселая суматоха усилилась из-за того, что к этому времени закончились две-три карточные партии, а игроки пожелали выпить чаю и заторопились в противоположном направлении. Во встречном потоке оказался мистер Хауэрд с сестрой. Как только они поравнялись с Эммой, миссис Блейк коснулась ее рукава и вновь обратилась со словами признательности:

— Ваша доброта к Чарлзу, дорогая мисс Уотсон, вызвала благодарность всей семьи. Позвольте представить моего брата, мистера Хауэрда.

Эмма присела в скромном реверансе, а джентльмен почтительно поклонился и торопливо пригласил на два следующих танца. Эмма столь же торопливо согласилась, и течение унесло их в противоположные стороны. Мистер Хауэрд произвел очень приятное впечатление своими спокойными, уверенными и в то же время элегантными манерами. А уже через несколько минут ценность приглашения значительно возросла: сидя в укромном уголке игрового зала, Эмма услышала, как лорд Осборн подозвал к себе Тома Масгрейва и спросил:

— Почему бы тебе не потанцевать с красавицей Эммой Уотсон? Хочу, чтобы ты ее пригласил. Ну а я подойду и потопчусь рядом с вами.

— Как раз собирался это сделать, милорд. Сейчас же попрошу кого-нибудь меня представить и ангажирую молодую леди.

— Да, будь добр. А если вдруг обнаружишь, что она не слишком любит, когда ей что-то говорят, то можешь между делом представить и меня.

— Непременно, милорд. Если мисс Эмма похожа на своих сестер, то будет без умолку болтать сама. Немедленно ее разыщу: думаю, что до сих пор сидит в чайной комнате. Эта чопорная старуха миссис Эдвардс никак не закончит чаепитие.

Том Масгрейв ушел с намерением исполнить поручение, а лорд Осборн последовал за приятелем. Не теряя времени, Эмма тут же поспешила в противоположном направлении и даже не вспомнила, что миссис Эдвардс отстала.

— Мы совсем тебя потеряли, — укоризненно заявила та, примерно через пять минут появившись в сопровождении дочери. — Если эта комната нравится тебе больше других, то ничто не мешает здесь остаться. Но лучше держаться всем вместе.

От необходимости извиниться Эмму спасло появление Тома Масгрейва. Джентльмен попросил миссис Эдвардс оказать ему честь и представить мисс Эмме Уотсон. Отказать почтенная леди не смогла, но холодностью манеры дала понять, что исполняет просьбу крайне неохотно. Немедленно последовало приглашение на танец. Хотя признание лордом Осборном ее красоты порадовало молодую леди, отвечать согласием Тому Масгрейву совсем не хотелось, так что данное мистеру Хауэрду обещание оказалось весьма кстати. Самоуверенный джентльмен не смог скрыть удивления и разочарования. Судя по всему, нежный возраст предыдущего партнера убедил его в отсутствии прочих предложений.

— Мой юный друг Чарлз Блейк не имеет права ангажировать вас на целый вечер! — обиженно воскликнул Том Масгрейв. — Мы не готовы терпеть чрезмерные амбиции! Это нарушение законов бала. Уверен, что миссис Эдвардс никогда не поддержит столь возмутительного поведения! Она слишком уважает этикет, чтобы позволить кому-то откровенно попирать правила!

— Но я не собираюсь танцевать с мастером Блейком, сэр, — невозмутимо ответила молодая леди.

Озадаченный джентльмен выразил надежду, что в другой раз ему повезет больше. Хотя, как с интересом заметила Эмма, лорд Осборн стоял в дверях в ожидании результата, мистер Масгрейв не пожелал немедленно уйти, а принялся вежливо расспрашивать о семье.

— По какой причине сегодня мы лишены приятной возможности видеть здесь ваших сестер? Прежде они никогда не пропускали балов: даже не знаем, чем объяснить внезапное пренебрежение. Теряемся в догадках.

— Дома, в Стэнтоне, осталась только старшая сестра, не решилась покинуть отца.

— Мисс Уотсон одна дома! Удивительно! Только позавчера я встретил в городе трех ваших сестер! Они прогуливались все вместе. Боюсь, правда, что в последнее время стал очень плохим соседом! Везде, куда ни пойду, слышу жалобы на невнимательность. Со стыдом признаю, что давным-давно не был в Стэнтоне. Но теперь постараюсь загладить вину.

Спокойная вежливость ответа Эммы, должно быть, немало удивила привыкшего к горячим приглашениям джентльмена. Судя по всему, мистер Масгрейв впервые усомнился в неотразимости собственных чар и пожелал большего внимания, чем получил. И вот танцы возобновились. Мисс Карр не захотела ждать и настойчиво потребовала, чтобы все немедленно собрались в центре зала; таким образом, Том Масгрейв удовлетворил любопытство, увидев, что к Эмме подошел мистер Хауэрд.

— Что же, меня это вполне устраивает, — заметил лорд Осборн, когда приятель сообщил новость. На протяжении двух номеров аристократ почти не отходил от пары.

Назойливое присутствие высокопоставленного джентльмена вызвало недовольство Эммы и стало единственной претензией к танцу с мистером Хауэрдом. Поведение самого пастора вполне соответствовало приятной наружности: даже беседуя на самые обыденные темы, он рассуждал умно и в то же время просто, поэтому слушать его было легко и интересно. Сожаление вызывало лишь то обстоятельство, что учитель не сумел передать ученику свои безупречные манеры. Два танца пролетели очень быстро, что с сожалением отметил кавалер, а после них Осборны собрались покинуть бал вместе со всей свитой.

— Ну вот, наконец-то мы уезжаем, — обратился его светлость к приятелю. — А ты еще долго намерен оставаться в этом восхитительном месте? До рассвета?

— Что вы, милорд! — воскликнул Том Масгрейв. — С меня достаточно! Уверяю вас, что, проводив к экипажу леди Осборн, больше в зал не вернусь. Спрячусь в самом дальнем углу гостиницы, закажу большое блюдо устриц и прекрасно проведу остаток вечера.

— Приезжай поскорее в замок и расскажи, как она выглядит при дневном свете.

Миссис Блейк простилась с Эммой как с доброй знакомой, а Чарлз церемонно пожал руку и не меньше дюжины раз сказал «до свидания». Проходя мимо, мисс Осборн и мисс Карр удостоили Эмму некоим подобием вежливых реверансов, и даже леди Осборн взглянула милостиво. После того как вся компания покинула зал, его светлость вернулся, чтобы с извинениями поискать за спиной Эммы, на широком подоконнике, те самые перчатки, которые крепко сжимал в руке. Поскольку Том Масгрейв действительно больше не появился, можно предположить, что он успешно воплотил план в жизнь и в одиночестве утешился устрицами или отправился в бар, чтобы помочь хозяйке гостиницы в приготовлении глинтвейна для гостей. Эмма не могла не сожалеть, что уделившее ей так много внимания — пусть и не всегда приятного — общество так рано удалилось. Два заключительных танца прошли не настолько увлекательно, как хотелось бы. Поскольку мистеру Эдвардсу сопутствовала удача в игре, сопровождаемые им дамы оставались в зале среди последних участников бала.