Таким образом, спорный вопрос оказался решенным, и все отправились обедать.

— Ваш отец, мисс Эмма, был и остается одним из самых давних моих друзей, — наполняя бокал гостьи, заметил мистер Эдвардс, когда все перешли к камину, чтобы завершить обед десертом. — Давайте выпьем за благополучие мистера Уотсона. Уверяю вас: состояние здоровья друга глубоко меня тревожит. Не знаю никого, кто так же любил бы приятно провести время за картами и мог столь же искусно разыграть роббер! Как жаль, что болезнь лишила беднягу возможности разделить удовольствия доброй компании! У нас сложился тесный и тихий клуб любителей виста: три раза в неделю встречаемся в «Белом сердце» избранным сообществом. Уверен, что, если бы самочувствие позволило вашему отцу вступить в узкий круг посвященных, он бы с радостью это сделал!

— Согласна с вами, сэр, и всей душой желаю, чтобы такое время поскорее настало.

— Если бы вы не засиживались допоздна, клуб больше подошел бы слабому здоровьем джентльмену, — заметила миссис Эдвардс, выразив исторически сложившееся разногласие.

— Допоздна, дорогая! — со свойственной ему неизменной любезностью воскликнул мистер Эдвардс. — О чем ты говоришь? Всякий раз возвращаемся домой еще до полуночи. Если бы в Осборн-касл услышали, что ты называешь это время поздним, то страшно удивились бы и рассмеялись. В полночь там только заканчивают обед и встают из-за стола.

— Ну и что? — невозмутимо отозвалась строгая леди. — Осборны нам не указ. Лучше бы вы собирались каждый вечер и расходились по домам на два часа раньше.

Подобный спор супруги вели издавна и очень часто, однако оба обладали достаточной мудростью, чтобы не заходить дальше безопасной дипломатичной черты. Вот и сейчас мистер Эдвардс тактично переключился на другую, более спокойную тему. Он так долго существовал в праздном однообразии маленького города, что невольно превратился в сплетника, и сейчас, желая больше узнать об обстоятельствах жизни гостьи, начал расследование издалека:

— Полагаю, мисс Эмма, что очень хорошо помню вашу тетушку молодой. Примерно тридцать лет назад, за год до женитьбы, танцевал с ней в городском бальном зале Бата. В ту пору она отличалась редкой красотой, но, должно быть, как и другие, за прошедшее время немного… повзрослела. Надеюсь, второй брак принесет ей счастье.

— Хочется в это верить, сэр, — сдержанно ответила Эмма.

— Полагаю, мистер Тернер скончался не очень давно?

— С тех пор прошло около двух лет.

— Забыл, какую фамилию сейчас носит ваша тетушка.

— О’Брайен.

— Значит, вышла замуж за ирландца! Да-да, помню. И вместе с ним отправилась в Ирландию. Странно, мисс Эмма, что вы не пожелали перебраться в эту страну вслед за родственницей. Должно быть, воспитав вас как родную дочь, бедная леди глубоко огорчена вынужденной разлукой.

— Поверьте, я вовсе не была настолько неблагодарной племянницей, чтобы желать уехать куда угодно, лишь бы отдельно от нее. Дело в том, что в определенный момент оказалась третьей лишней. Капитан О’Брайен не пожелал видеть меня рядом.

— Капитан! — удивленно повторила миссис Эдвардс. — Значит, джентльмен служит в армии?

— Да, мэм.

— Видишь ли, дорогая, никто не умеет покорять сердца дам — будь то молодых или опытных — столь же ловко, как это делают офицеры. Кокарда неотразима, — примирительно пояснил мистер Эдвардс.

— Все-таки надеюсь, что кое-кто способен противостоять даже натиску военных, — бросив быстрый взгляд на дочь, решительно возразила супруга.

Эмма уже успела в достаточной мере оправиться от собственного возбуждения, чтобы заметить появившийся на щеках мисс Эдвардс румянец, вспомнить слова Элизабет о капитане Хантере и задуматься о соперничестве между ним и братом Сэмом.

— В выборе второго мужа немолодые леди должны проявлять особую осторожность, — заметил мистер Эдвардс.

— Осторожность и осмотрительность полезна не только дамам в возрасте и во втором браке, — многозначительно добавила супруга. — Это качество ничуть не меньше необходимо молодым леди накануне первого замужества.

— Даже намного больше, дорогая, — с энтузиазмом подхватил мысль мистер Эдвардс. — Молодые леди дольше испытывают неблагоприятные последствия ошибочного выбора. Если глупость совершает пожилая особа, совсем не обязательно ей придется страдать много лет подряд.

Эмма прикрыла глаза ладонью. Заметив движение, миссис Эдвардс перевела беседу в менее болезненное для всех присутствующих русло.

Поскольку после обеда оставалось лишь одно занятие — томительное ожидание отъезда, для обеих молодых леди время тянулось невероятно медленно. Хотя мисс Эдвардс критически относилась к обычаю матушки являться на бал в ранний час, наступление этого часа она предвкушала не только с радостью, но и с нетерпением.

Ровно в семь подали чай, и обстановка в гостиной заметно оживилась. К счастью, собираясь задержаться допоздна, мистер и миссис Эдвардс неизменно выпивали лишнюю чашку чая и съедали пару лишних кексов, так что церемония затягивалась почти до желанного момента.

Около восьми мимо окон проехал экипаж Томлинсонов — верный сигнал, сообщивший миссис Эдвардс, что пора потребовать собственную карету. Дорога оказалась недолгой. Покинув спокойный, теплый, уютный домашний мирок, уже через несколько минут компания перенеслась в суету, шум и бесконечные сквозняки просторного гостиничного холла. Тщательно оберегая собственное платье и в то же время неотрывно следя за приличной скромностью открытых любопытным взорам плеч подопечных, миссис Эдвардс возглавила процессию по ступеням широкой лестницы. Пока что обостренный молодой слух Эммы и Мэри ловил лишь неуверенный голос одинокой скрипки. Со скрытым трепетом мисс Эдвардс осмелилась спросить лакея, много ли гостей собралось, и получила ожидаемый ответ, что «уже приехало семейство мистера Томлинсона».

Проходя по короткой галерее в блиставший огнями бальный зал, Эдвардсы увидели стоявшего в дверях одной из комнат молодого человека в дневном костюме и сапогах. Дождавшись, когда гости подойдут ближе, он не замедлил обратиться с приветствием.

— Ах, миссис Эдвардс! Здравствуйте! Добрый вечер, мисс Эдвардс! — радостно воскликнул незнакомый Эмме джентльмен. — Приятно, что вы решили прибыть вовремя. Свечи только что зажгли — как раз к вашему приезду.

— Вы же знаете, мистер Масгрейв, что я люблю заранее занять удобное место у камина, — с достоинством ответила миссис Эдвардс.

— Немедленно переоденусь и присоединюсь к вам, — пообещал джентльмен. — Жду своего бестолкового приятеля. Осборны непременно приедут. Знаю наверняка: не далее как сегодня утром виделся с лордом Осборном, и он сказал, что матушка и сестра собираются на бал.

Семейство отправилось дальше. Подол миссис Эдвардс прошуршал по натертому до блеска полу в направлении расположенного в конце зала камина, где уже устроилась другая компания, в то время как три-четыре офицера бесцельно фланировали, то выходя из соседней игорной комнаты, то вновь скрываясь в таинственном полумраке. Соседи приветствовали друг друга весьма натянуто, а как только все чинно расселись, Эмма привлекла общее внимание тем, что очень тихим шепотом обратилась к мисс Эдвардс:

— Насколько я поняла, джентльмен, которого мы встретили в коридоре, и есть мистер Масгрейв. Кажется, он пользуется большим успехом?

Мисс Эдвардс ответила с некоторым сомнением:

— Да, многим очень нравится. Но я с ним близко не знакома.

— Богат, не так ли?

— Кажется, располагает годовым доходом фунтов в восемьсот-девятьсот. Получил наследство очень молодым. Родители считают, что оттого превратился в бездельника и повесу, и не очень-то его жалуют.

Холодная пустота бального зала вскоре уступила место приятному оживлению, а строгость собравшихся в дальнем конце дам сменилась очевидным волнением. То и дело доносился вдохновляющий звук подъезжавших экипажей, и общество регулярно пополнялось очередной почтенной матроной, за которой тянулась пестрая вереница старательно одетых девушек. Время от времени со скучающим видом появлялся новый кавалер и, если не останавливался возле служившего предметом воздыханий очаровательного создания, то спешил укрыться от докучливых взоров в игровом зале. Число офицеров заметно увеличилось, и один из них направился к мисс Эдвардс с таким восторженным видом, что с тем же успехом мог заявить ее наблюдательной спутнице: «Я и есть тот самый капитан Хантер». Эмма, конечно, не могла отказать себе в праве проследить за реакцией Мэри: увидела, что та растерялась, но в то же время заметно обрадовалась, а затем услышала с готовностью принятое приглашение на два первых танца и поняла, что брату Сэму надеяться не на что.