– Мам, мне все равно. Лишь бы подальше отсюда, – честно признается дочь.

– Я согласен с Лией. Разницы нет, – поддерживает Лию ее муж.

– Хорошо. Тогда будет сюрприз. Узнаете, когда приедете в аэропорт, – произношу с улыбкой.

– Мам, как ты здесь останешься одна? – с грустью в голосе спрашивает дочь. – Как ты это сможешь пережить? Может, я бы осталась…

– Лия, поверь, я не одна. Я с этим справлюсь. Это всего лишь ситуация такая, жизненный этап. Все живы и здоровы, и это самое главное, – я снова прижимаю дочь к себе, а она сотрясается в рыданиях.

– Мам…

– Так, Кость, уезжайте. Чем больше времени мы проводим вместе, тем сложнее нам расстаться. Давайте, отрывайтесь от маминой юбки и бегите в свою прекрасную жизнь, – шутливо говорю я и наконец ловлю слабую улыбку Морозова. – Вот и прекрасно.

Прощание затягивается на еще на пару минут, и молодожены наконец уходят, оставляя меня наедине со своими мыслями. Несмотря на обещание, данное детям, мне хочется как можно скорее покинуть это место. Но я не могу. Оставить такое количество человек без объяснений – не в моих принципах. Но теперь нужно каким-то образом взять себя в руки, ведь теперь я чувствую, как все тело наливается свинцом, а в голове стучит набатом единственное слово – предатель.

Я возвращаюсь по той же тропинке, что и пришла, но, не дойдя несколько метров, останавливаюсь за зеленой изгородью. Сердце стучит как оголтелое. Вот черт! Это будет сложнее, чем я думала.

Я прикрываю глаза, а пальцы рефлекторно тянутся к вискам. Как же сложно! Будь у меня пауза, хотя бы в полчаса или лучше час, то я сумела бы собраться, а так…

– Привет, Ира, – до меня доносится мужской голос, и я резко распахиваю глаза.

Высокий статный мужчина в элегантном костюме смотрит на меня в упор, а я вдруг теряюсь. Лицо кажется таким знакомым, но то ли от волнения, то ли от стресса, я не сразу соображаю, кто передо мной.

– Неужели не узнаешь меня?

Я всматриваюсь в лицо мужчины и наконец понимаю, кто это. Мы не виделись много лет, но я и предположить не могла, что люди способны так измениться. Хотя тут дело, скорее, в бороде, которую Вадим отпустил.

– Вадим? – чуть заметно улыбаюсь. – Извини, я тебя действительно не сразу узнала. Ты очень изменился.

– А тебя я узнал сразу, – он посылает мне ответную улыбку. – Прекрасно выглядишь.

– Спасибо. Ты ведь не должен был прилететь сегодня, – говорю несколько растерянно.

– Должен был, но никто об этом не знал.  Я хотел сделать сыну сюрприз, а самолет задержался на два часа, – пожимает плечами. – Нехорошо получилось.

– Да, нехорошо.

– Так, а где молодые? Аня сказала, что они решили уединиться, – произносит Вадим, а у меня непроизвольно вырывается смешок.

– А больше она ничего не сказала? – не выдерживаю я.

Морозов смотрит мне в глаза так пристально, что я невольно отвожу взгляд в сторону тех самых цветов, с некоторых пор ставших ненавистными. Пожалуй, Вадим – единственный человек, с кем бы мне не хотелось обсуждать эту тему. Между нами никогда не было теплых взаимоотношений. Да что тут говорить, по пальцам обеих рук можно пересчитать количество раз, когда я видела его. Морозов постоянно ездил по командировкам, а семьями мы никогда не собирались. Возможно, еще и по этой причине я не сразу узнала его.

– А должна была? – мужчина ведет бровью, отвечая вопросом на вопрос.

– Они уехали. И на свадьбу не вернутся, – говорю уклончиво, но понимаю, что откровенного разговора с Вадимом мне не избежать.

С Морозовым-старшим мы общались лишь раз – на дне рождении Ани в последний год перед их разводом. Тогда он показался мне слишком серьезным, мрачным и не слишком общительным человеком. Я еще удивилась, что у них может быть общего с моей лучшей подругой. Аня такая легкая, открытая, улыбчивая, Вадим же полная ее противоположность. Словом, разговаривать с ним снова у меня не было никакого желания, несмотря на то, что собеседник он очень даже неплохой – очень умный, начитанный и зрелый мужчина.

– Что значит, не вернутся?

– Они решили провести этот день вдвоем, – пожимаю плечами. – Так бывает. Молодые ведь.

– Бывает, но не в день свадьбы. Я знаю своего сына, он очень ответственный малый, – чуть прищурившись, рассуждает Морозов. – И не бросил бы гостей, не случись чего-то глобального.

Кажется, от этого человека ничего не утаить. Он видит насквозь все мои увиливания в сторону. Еще пара-тройка вопросов, и у меня не останется ни единого шанса избежать этой темы. На мой взгляд, произошедшее ему будет лучше обсудить с Аней.

– Вадим, ты ему позвони. Может, встретитесь ненадолго. Они завтра улетают в отпуск, вы не увидитесь, – быстро говорю я.

– В отпуск? Завтра? – хмурится Вадим. – Костя отложил отпуск на три месяца из-за свадьбы. Сказал, как заработает, они поедут. И на все мои предложения оплатить путевки, сын отвечал отказом.

– Путевки оплатила я. Вернее, оплачу, как только они скинут мне свои паспорта, – объясняю я, еще больше запутывая Морозова.

– Ира, а теперь объясни мне, что случилось, – требовательным тоном говорит он. – Я уже ни черта не понимаю. Извини. Голова кипит.

– Хорошо, начнем по порядку, – произношу на выдохе. – Что тебе сказала Аня?

– Да ничего особенного, – задумчиво протягивает Морозов. – Только то, что Лия с Костей решили прогуляться.

– А причину она не назвала? – уточняю.

– Ира, говори уже, – едва сдерживается он.

– Они застали Диму с Аней на кухне после церемонии, – не дрогнув, выпаливаю я.

На лице Вадима отражается замешательство, но никак не удивление. Почему он не удивлен? Страшная догадка вновь посещает мою голову, и я, сделав глубокий вдох, медленно выдыхаю. Кирпичик за кирпичиком мне открывается настоящая правда. Причина их расставания была совсем не в полной противоположности характеров и неумении существовать вместе…

– Почему ты молчишь? – спрашиваю я.

– По этой причине ты решила отстранить детей? – отвечает вопросом на вопрос.

– Именно. Они не должны разрушить свои отношения из-за ошибок их родителей, – чуть вздернув подбородок, произношу ледяным тоном.

– Мудро, Ира, – кивает он. – Как они?

– Не очень. Когда я их нашла, ругались.

– Отпуск – это хорошо. Я оплачу.

– Вадим…

– Хорошо, давай пополам, – сунув руки в карманы, произносит Морозов. – Будет подарок от нас.

Мало слов, но при этом четкий план действий. А по нескольким фразам, сказанным Вадимом, чувствуется его любовь к сыну. Очень сильная. Он обеспокоен не меньше меня.

– Хорошо, – соглашаюсь я.

– Он очень любит твою дочь, Ира. И она его. Пусть так и остается, – роняет он. – Я рад, что ты была рядом с ними. Ты давно знаешь?

– Узнала за тридцать секунд до того, как вошли дети, – как можно холоднее и безразличнее произношу я. – Ты должен помочь им справиться с этим.

– А кто поможет тебе? – летит неожиданный вопрос, и я вдруг теряюсь.

Теряюсь, потому что больно. Теряюсь, потому что этот человек отлично понимает, каково это. Теряюсь, потому что сложно быть сильной, зная, что этот день еще не закончен, и я не могу поехать домой и рыдать в подушку.

Я отворачиваюсь, чувствуя, как щека становится влажной от одинокой скупой слезы – все остальное держу в себе. Я вспоминаю, как Дима касался губами ее губ, и мое дыхание вновь учащается, а пульс от волнения зашкаливает до критической отметки. Дышу. Глубокий вдох и такой же выдох. Ничего не могу с собой поделать.

Вдруг я ощущаю прикосновение горячих пальцев на своих щеках. Вадим вытирает мне слезы, а я резко отстраняюсь, будто меня хорошенько долбануло током.

– Ты справишься с этим, Ира. Я ведь смог. А теперь идем, решим вопросы с гостями, фуршетом и всем остальным.

Вадим пропускает меня вперед, и я, собрав всю свою волю в кулак, медленно иду по тропинке. В мыслях крутятся сотни вопросов, но некоторые из них мне страшно задать Вадиму. Я просто боюсь получить подтверждение самому страшному – что вся наша жизнь была сплошной иллюзией.