| Some windows and doors are opened, and people come out to look. | Кое-где открываются окна и двери, и люди выходят узнать, что случилось. | | It was a loud report and echoed and rattled heavily. | Выстрел был громкий, он вызвал эхо и гулко раскатился вдали. | | It shook one house, or so a man says who was passing. | По уверению какого-то прохожего, от него даже дом затрясся. | | It has aroused all the dogs in the neighbourhood, who bark vehemently. | Он поднял на ноги всех собак в околотке, и они яростно лают. | | Terrified cats scamper across the road. | Перепуганные кошки бешено мчатся через улицу. | | While the dogs are yet barking and howling--there is one dog howling like a demon--the church-clocks, as if they were startled too, begin to strike. | Пока собаки все еще лают и воют, - один пес воет, как сущий демон, - церковные колокола, словно тоже чем-то испуганные, начинают отбивать часы. | | The hum from the streets, likewise, seems to swell into a shout. | Как бы вторя им, уличный шум нарастает и становится громким, как крик. | | But it is soon over. | Но вскоре все затихает. | | Before the last clock begins to strike ten, there is a lull. | Прежде чем последние отставшие часы начинают бить десять, водворяется тишина. | | When it has ceased, the fine night, the bright large moon, and multitudes of stars, are left at peace again. | И вот часы умолкли; прекрасная ночь, яркая большая луна и мириады звезд снова погружаются в покой. | | Has Mr. Tulkinghorn been disturbed? | А мистера Талкингхорна все это потревожило? | | His windows are dark and quiet, and his door is shut. | В окнах у него темно, из комнат не доносится ни звука, дверь заперта. | | It must be something unusual indeed to bring him out of his shell. | Впрочем, этого человека трудно вытащить из его раковины, - разве если случится что-то из ряда вон выходящее. | | Nothing is heard of him, nothing is seen of him. | Его не слышно, его не видно. | | What power of cannon might it take to shake that rusty old man out of his immovable composure? | Каким же оглушительным должен быть пушечный выстрел, чтобы нарушить невозмутимое спокойствие этого твердокаменного старика? | | For many years the persistent Roman has been pointing, with no particular meaning, from that ceiling. | Много лет настойчивый римлянин указывал перстом с потолка неизвестно на что. | | It is not likely that he has any new meaning in him to-night. | Да вряд ли он и сегодня видит, что-то определенное. | | Once pointing, always pointing--like any Roman, or even Briton, with a single idea. | Просто он, как и всякий римлянин или как всякий британец, одержимый одной навязчивой идеей, раз начав, продолжает указывать. | | There he is, no doubt, in his impossible attitude, pointing, unavailingly, all night long. | Так, изогнувшись в неестественной позе, он тщетно указывает перстом всю ночь напролет. | | Moonlight, darkness, dawn, sunrise, day. | Лунный свет, сумрак, заря, восход, день. | | There he is still, eagerly pointing, and no one minds him. | А римлянин все так же настойчиво продолжает указывать перстом, хотя на него никто не обращает внимания. | | But a little after the coming of the day come people to clean the rooms. | Но вот наступает утро, и приходят люди, чтобы убрать комнаты. | | And either the Roman has some new meaning in him, not expressed before, or the foremost of them goes wild, for looking up at his outstretched hand and looking down at what is below it, that person shrieks and flies. | И, то ли римлянин, наконец, указал на что-то новое, чего здесь не было раньше, то ли первый вошедший сошел с ума, но, так или иначе, человек этот, подняв глаза вверх, на протянутую руку, а затем опустив их на что-то, распростертое внизу, вскрикивает и бежит прочь. | | The others, looking in as the first one looked, shriek and fly too, and there is an alarm in the street. | Остальные, увидев то, что видел первый, тоже вскрикивают и убегают, а на улице поднимается переполох. | | What does it mean? | Что все это значит? | | No light is admitted into the darkened chamber, and people unaccustomed to it enter, and treading softly but heavily, carry a weight into the bedroom and lay it down. | В комнате закрыли ставни, и ее не освещают ничем, и люди, незнакомые с нею, входят тихо, но тяжело ступая; уносят из нее какой-то груз в спальню и кладут его на кровать. | | There is whispering and wondering all day, strict search of every corner, careful tracing of steps, and careful noting of the disposition of every article of furniture. | Весь день здесь недоуменно шепчутся, усердно обыскивают каждый уголок, тщательно осматривают следы шагов и тщательно отмечают расположение всех вещей в комнате. | | All eyes look up at the Roman, and all voices murmur, | Все глаза смотрят вверх на римлянина, и все голоса бормочут: | | "If he could only tell what he saw!" | "Если б он только мог рассказать, что он видел!" | | He is pointing at a table with a bottle (nearly full of wine) and a glass upon it and two candles that were blown out suddenly soon after being lighted. | Римлянин указывает на стол, а на столе стоят бутылка вина (почти полная), рюмка и две свечи, внезапно погасшие вскоре после того, как их зажгли. | | He is pointing at an empty chair and at a stain upon the ground before it that might be almost covered with a hand. | Он указывает на пустое кресло и пятно на полу перед креслом - пятно, которое можно почти закрыть ладонью. | | These objects lie directly within his range. | Все это как раз в том месте, куда указывает его перст. | | An excited imagination might suppose that there was something in them so terrific as to drive the rest of the composition, not only the attendant big-legged boys, but the clouds and flowers and pillars too--in short, the very body and soul of Allegory, and all the brains it has--stark mad. | Распаленное воображение способно увидеть во всем этом такие ужасы, от которых могут помешаться все остальные детали росписи - не только толстоногие амуры, но и облака, и цветы, и колонны, - словом, самое тело и душа этой Аллегории и весь ее ум. | | It happens surely that every one who comes into the darkened room and looks at these things looks up at the Roman and that he is invested in all eyes with mystery and awe, as if he were a paralysed dumb witness. | Все те, что входят в полутемную комнату и оглядываются кругом, непременно устремляют взор вверх, на римлянина, и он кажется им таинственным и грозным, как и всякий свидетель, пусть немой и недвижный. | | So it shall happen surely, through many years to come, that ghostly stories shall be told of the stain upon the floor, so easy to be covered, so hard to be got out, and that the Roman, pointing from the ceiling shall point, so long as dust and damp and spiders spare him, with far greater significance than he ever had in Mr. Tulkinghorn's time, and with a deadly meaning. | И в течение многих грядущих лет люди, наверное, будут рассказывать страшные истории о пятне на полу, которое так легко прикрыть, но так трудно смыть; а римлянин, указующий перстом с потолка, будет указывать, пека пыль, сырость и пауки будут его щадить, - указывать с гораздо большим смыслом, чем во времена мистера Талкингхорна, и - со зловещим значением. | | For Mr. Tulkinghorn's time is over for evermore, and the Roman pointed at the murderous hand uplifted against his life, and pointed helplessly at him, from night to morning, lying face downward on the floor, shot through the heart. | Ибо время мистера Талкингхорна прошло навсегда; а в ту ночь римлянин указывал на руку убийцы, поднятую на старика, и с вечера до утра беспомощно указывал на него самого, лежащего ничком на полу, с пулей в сердце. | | CHAPTER XLIX | Глава XLIX | | Dutiful Friendship | Дружба дружбой, служба службой | | A great annual occasion has come round in the establishment of Mr. Matthew Bagnet, otherwise Lignum Vitae, ex-artilleryman and present bassoon-player. | Мистер Джозеф Бегнет (по прозвицу - Дуб), отставной артиллерист, а ныне музыкант-фаготист, и все его семейство отмечают знаменательную годовщину. | | An occasion of feasting and festival. | Отмечают празднеством и пиром. | | The celebration of a birthday in the family. | Празднуют день рождения одного из членов семейства. | | It is not Mr. Bagnet's birthday. | Не день рождения самого мистера Бегнета. | | Mr. Bagnet merely distinguishes that epoch in the musical instrument business by kissing the children with an extra smack before breakfast, smoking an additional pipe after dinner, and wondering towards evening what his poor old mother is thinking about it—a subject of infinite speculation, and rendered so by his mother having departed this life twenty years. | Нет, эту славную веху в торговле музыкальными инструментами мистер Бегнет отмечает только тем, что особенно крепко целует детей перед завтраком, после обеда выкуривает лишнюю трубочку, а под вечер начинает спрашивать себя, что думает об этом его бедная старенькая матушка - тема, вызывающая бесконечные, но совершенно бесплодные размышления, так как мать его скончалась лет двадцать назад. | | Some men rarely revert to their father, but seem, in the bank-books of their remembrance, to have transferred all the stock of filial affection into their mother's name. | Иные мужчины лишь редко вспоминают об отце -очевидно, на текущем счету их памяти весь вклад сыновней любви внесен на имя матери. | | Mr. Bagnet is one of these. | Мистер Бегнет один из таких мужчин. | | Perhaps his exalted appreciation of the merits of the old girl causes him usually to make the noun-substantive "goodness" of the feminine gender. | А достоинства своей "старухи" он ценит так высоко, что слово "самоотречение" кажется ему именем существительным женского рода. | | It is not the birthday of one of the three children. | Празднуют и не день рождения кого-нибудь из троих детей. | | Those occasions are kept with some marks of distinction, but they rarely overleap the bounds of happy returns and a pudding. | Эти годовщины тоже отмечаются кое-чем, но, как правило, ограничиваются поздравлениями и пудингом. | |
