| Arrived at last in his dull room to light his candles, and look round and up, and see the Roman pointing from the ceiling, there is no new significance in the Roman's hand to-night or in the flutter of the attendant groups to give him the late warning, | Но вот он, наконец, пришел в свой скучный кабинет, зажег свечи и, оглянувшись кругом, смотрит вверх на римлянина, указующего перстом с потолка, но не видит сегодня ни в руке римлянина, ни в суете окруживших его амуров нового смысла и запоздалого предостережения: | | "Don't come here!" | "Не входи сюда!" | | It is a moonlight night, but the moon, being past the full, is only now rising over the great wilderness of London. | Ночь лунная; но луна на ущербе и только сейчас встает над необъятными дебрями Лондона. | | The stars are shining as they shone above the turret-leads at Chesney Wold. | Звезды сияют, как сияли они в Чесни-Уолде над террасой, пристроенной к башенке. - | | This woman, as he has of late been so accustomed to call her, looks out upon them. | "Эта женщина", как он с недавних пор привык называть миледи, смотрит на них. | | Her soul is turbulent within her; she is sick at heart and restless. | Душа у нее в смятении; на сердце гнет, она страдает, места себе не находит. | | The large rooms are too cramped and close. | Ей душно, ей тесно в этих просторных комнатах. | | She cannot endure their restraint and will walk alone in a neighbouring garden. | Она рвется вон из них на свободу и, наконец, решает уйти в сад. | | Too capricious and imperious in all she does to be the cause of much surprise in those about her as to anything she does, this woman, loosely muffled, goes out into the moonlight. | Своевольная и властная всегда, эта женщина никого не удивляет, что бы она ни делала, и сейчас, небрежно накинув на плечи мантилью, она выходит на улицу, освещенную луной. | | Mercury attends with the key. | Ее сопровождает Меркурий с ключом от сада. | | Having opened the garden-gate, he delivers the key into his Lady's hands at her request and is bidden to go back. | Отперев садовую калитку, он, по приказу миледи, отдает ей ключ, а она говорит, что он может идти домой. | | She will walk there some time to ease her aching head. | Она немного погуляет здесь, пока у нее не пройдет головная боль. | | She may be an hour, she may be more. | Погуляет с час или больше. | | She needs no further escort. | Провожать ее не надо. | | The gate shuts upon its spring with a clash, and he leaves her passing on into the dark shade of some trees. | Калитка закрывается, щелкнув задвижкой, и Меркурий покидает миледи, которая скрылась из виду в тени деревьев. | | A fine night, and a bright large moon, and multitudes of stars. | Прекрасная ночь, яркая большая луна и мириады звезд. | | Mr. Tulkinghorn, in repairing to his cellar and in opening and shutting those resounding doors, has to cross a little prison-like yard. | Направляясь в свой винный погреб, мистер Талкингхорн открывает и закрывает двери, которые захлопываются с шумом, и пересекает дворик, похожий на тюремный. | | He looks up casually, thinking what a fine night, what a bright large moon, what multitudes of stars! | Случайно подняв глаза к небу, он думает о том, какая сегодня прекрасная ночь, какая яркая большая луна, какое множество звезд! | | A quiet night, too. | И такая тихая ночь! | | A very quiet night. | Очень тихая ночь. | | When the moon shines very brilliantly, a solitude and stillness seem to proceed from her that influence even crowded places full of life. | Когда луна сияет ярким светом, она как бы излучает покой и тишину, умиротворяя даже те людные места, где жизнь кипит. | | Not only is it a still night on dusty high roads and on hill-summits, whence a wide expanse of country may be seen in repose, quieter and quieter as it spreads away into a fringe of trees against the sky with the grey ghost of a bloom upon them; not only is it a still night in gardens and in woods, and on the river where the water-meadows are fresh and green, and the stream sparkles on among pleasant islands, murmuring weirs, and whispering rushes; not only does the stillness attend it as it flows where houses cluster thick, where many bridges are reflected in it, where wharves and shipping make it black and awful, where it winds from these disfigurements through marshes whose grim beacons stand like skeletons washed ashore, where it expands through the bolder region of rising grounds, rich in cornfield wind-mill and steeple, and where it mingles with the ever-heaving sea; not only is it a still night on the deep, and on the shore where the watcher stands to see the ship with her spread wings cross the path of light that appears to be presented to only him; but even on this stranger's wilderness of London there is some rest. | Ночь тиха - тиха не только на пыльных дорогах и на вершинах холмов, с которых открывается вид на спящие поля, чей сон тем глубже, чем дальше они уходят куда-то, сливаясь, наконец, с каймой деревьев, что выделяются на фоне неба, окутанные призрачным, седым туманом; ночь тиха не только в садах, лесах и у реки, где заливные луга свежи и зелены, где вода, сверкая, струится между уютными островками, плещет, низвергаясь с плотин, бежит среди шелестящих тростников; покой нисходит на реку не только там, где она течет меж тесно сгрудившимися домами и где в ней отражаются мосты, а верфи и корабли превращают ее во что-то черное и страшное, - не только там, где, спасаясь от этого уродства, она убегает в болотистую низину с мрачными баканами, которые торчат, как скелеты, выброшенные на берег волнами, - не только там, где она широко растекается в более высоких, просторных местах, изобилующих нивами, ветряными мельницами и колокольнями, и где, наконец, сливается с вечно волнующимся океаном; ночь тиха не только в открытом море, не только на берегу, где случайный прохожий останавливается и смотрит, как шхуна с распростертыми крыльями пересекает лунную дорожку, которая, казалось, была дарована ему одному; нет, покой нисходит даже на дебри Лондона. | | Its steeples and towers and its one great dome grow more ethereal; its smoky house-tops lose their grossness in the pale effulgence; the noises that arise from the streets are fewer and are softened, and the footsteps on the pavements pass more tranquilly away. | Его колокольни, башни и купол его огромного собора кажутся все более воздушными; в этом бледном свете его закопченные крыши теряют грубость очертаний; шумы на улицах, приглушенные, умолкают один за другим, а звуки шагов на тротуарах медленно тают вдали. | | In these fields of Mr. Tulkinghorn's inhabiting, where the shepherds play on Chancery pipes that have no stop, and keep their sheep in the fold by hook and by crook until they have shorn them exceeding close, every noise is merged, this moonlight night, into a distant ringing hum, as if the city were a vast glass, vibrating. | На тех полях, где обитает мистер Талкингхорн, - а судейские пастушки неумолчно играют на свирелях Канцлерского суда, оберегая в овчарнях своих овец, пока всеми правдами и неправдами не остригут их наголо, - на этих полях все шумы растворились в лунной ночи и слились в один далекий гул, словно весь город превратился в огромное звенящее стекло. | | What's that? | Что это? | | Who fired a gun or pistol? | Кто выстрелил из ружья или пистолета? | | Where was it? | Где? | | The few foot-passengers start, stop, and stare about them. | Редкие прохожие вздрагивают, останавливаются и оглядываются кругом. | |
