| For a time there were some dungeon lights burning, as the lamp of life hums in Tom-all-Alone's, heavily, heavily, in the nauseous air, and winking--as that lamp, too, winks in Tom-all-Alone's--at many horrible things. | Некоторое время здесь кое-где еле теплились бледные, словно под землей горящие, огоньки, -как еле теплится в Одиноком Томе светильник Жизни, - с трудом, с великим трудом пробиваясь сквозь тяжелый зловонный воздух и мигая, как подмигивает этот светильник в Одиноком Томе многим мерзостям. | | But they are blotted out. | Но все огни потухли. | | The moon has eyed Tom with a dull cold stare, as admitting some puny emulation of herself in his desert region unfit for life and blasted by volcanic fires; but she has passed on and is gone. | Луна часами смотрела тусклым холодным взглядом на Тома, словно признавая в нем слабого своего соперника и видя отдаленное сходство с собой в этой пустыне, непригодной для жизни и пожираемой внутренним пламенем; во луна зашла и исчезла. | | The blackest nightmare in the infernal stables grazes on Tom-all-Alone's, and Tom is fast asleep. | Ужасные кошмары, словно чернейшие кони из конюшни ада, что вышли на свое пастбище, носятся над Одиноким Томом, а Том крепко спит. | | Much mighty speech-making there has been, both in and out of Parliament, concerning Tom, and much wrathful disputation how Tom shall be got right. Whether he shall be put into the main road by constables, or by beadles, or by bell-ringing, or by force of figures, or by correct principles of taste, or by high church, or by low church, or by no church; whether he shall be set to splitting trusses of polemical straws with the crooked knife of his mind or whether he shall be put to stone-breaking instead. | Много произносилось речей и в парламенте и в других местах по поводу Тома и много было ожесточенных споров насчет того, как лучше исправить этот самый Том - вернуть ли его на путь истинный при помощи полицейских, или приходских надзирателей, или колокольного звона, или цифровых данных, или правильно развитого вкуса, или Высокой церкви, или Низкой церкви, или вовсе обойдясь без церкви; приказать ли ему расщеплять кривым ножом его разума полемическую солому, или же заставить его дробить камни. | | In the midst of which dust and noise there is but one thing perfectly clear, to wit, that Tom only may and can, or shall and will, be reclaimed according to somebody's theory but nobody's practice. | Из всей этой суеты и шумихи вытекает лишь одно несомненное следствие, а именно: Том сможет или сумеет, захочет или будет исправляться только в чьей-то теории, которую никто к нему не приложит на практике. | | And in the hopeful meantime, Tom goes to perdition head foremost in his old determined spirit. | А тем временем, тем многообещающим временем Том по-прежнему неуклонно летит вниз головой в пропасть вечной погибели. | | But he has his revenge. | Но он мстит. | | Even the winds are his messengers, and they serve him in these hours of darkness. | Самые ветры служат ему посланцами и работают на него в эти часы мрака. | | There is not a drop of Tom's corrupted blood but propagates infection and contagion somewhere. | Нет капли в испорченной крови Тома, которая не занесла бы куда-нибудь заразы и болезни. | | It shall pollute, this very night, the choice stream (in which chemists on analysis would find the genuine nobility) of a Norman house, and his Grace shall not be able to say nay to the infamous alliance. | Вот этой нынешней ночью она осквернит поток избранной крови (которую химики, сделав ее анализ, наверное, признают подлинно благородной) - крови одного норманского рода, -и его светлость не сможет отречься от позорного родства. | | There is not an atom of Tom's slime, not a cubic inch of any pestilential gas in which he lives, not one obscenity or degradation about him, not an ignorance, not a wickedness, not a brutality of his committing, but shall work its retribution through every order of society up to the proudest of the proud and to the highest of the high. | Нет атома в грязи, покрывающей Том, нет частицы в том отравленном воздухе, которым он дышит, нет непотребства и низости, ему свойственных, нет деяния, совершенного им по невежеству, злобе или жестокости, которые не обратились бы в возмездие за его обиды, проникнув во все слои общества вплоть до надменнейших из надменных и высочайших из высоких. | | Verily, what with tainting, plundering, and spoiling, Tom has his revenge. | Осквернением, грабежом, развратом Том поистине мстит за себя. | | It is a moot point whether Tom-all-Alone's be uglier by day or by night, but on the argument that the more that is seen of it the more shocking it must be, and that no part of it left to the imagination is at all likely to be made so bad as the reality, day carries it. | Трудно сказать, когда Одинокий Том безобразнее - днем или ночью, - но если признать, что чем лучше он виден, тем он противней на вид, и что никакое воображение не может представить его себе хуже, чем он есть в действительности, то придется сделать вывод, что он безобразнее днем. | | The day begins to break now; and in truth it might be better for the national glory even that the sun should sometimes set upon the British dominions than that it should ever rise upon so vile a wonder as Tom. | А день как раз наступает; но было бы лучше для славы нации, чтобы солнце все-таки иногда заходило во владениях Британской империи, чем всходило над таким мерзостным чудищем, как Том. | | A brown sunburnt gentleman, who appears in some inaptitude for sleep to be wandering abroad rather than counting the hours on a restless pillow, strolls hitherward at this quiet time. | Смуглый, загорелый джентльмен, которому, видимо, не спится и поэтому приятнее бродить по улицам, чем метаться в постели, считая ночные часы, заходит сюда в эти тихие предрассветные минуты. | | Attracted by curiosity, he often pauses and looks about him, up and down the miserable by-ways. | Все здесь возбуждает его любопытство, и он часто останавливается и окидывает взглядом убогие переулки. | | Nor is he merely curious, for in his bright dark eye there is compassionate interest; and as he looks here and there, he seems to understand such wretchedness and to have studied it before. | Однако он, должно быть, испытывает не только любопытство, - когда он смотрит по сторонам, в его живых темных глазах светятся сострадание и участие, словно он понимает весь ужас подобной нищеты и, вероятно, когда-то уже познакомился с нею. | | On the banks of the stagnant channel of mud which is the main street of Tom-all-Alone's, nothing is to be seen but the crazy houses, shut up and silent. | По краям забитой грязью зловонной канавы -главной улицы Одинокого Тома - стоят, еле держась на месте, полуразрушенные лачуги, запертые и безмолвные. | | No waking creature save himself appears except in one direction, where he sees the solitary figure of a woman sitting on a door-step. | Нигде ни живой души, кроме этого путника да какой-то одинокой женщины, примостившейся на чужом пороге. | | He walks that way. | Путник направляется в ее сторону. | | Approaching, he observes that she has journeyed a long distance and is footsore and travel- stained. | Приблизившись, он догадывается, что она пришла пешком издалека - ноги у нее стерты и покрыты дорожной пылью. | | She sits on the door-step in the manner of one who is waiting, with her elbow on her knee and her head upon her hand. | Она сидит на пороге, облокотившись на колено, опустив голову на руку, и, должно быть, ждет кого-то. | |
