| When she was at the worst, and her mind rambled again to the cares of her father's sick bed and the little children, she still knew me so far as that she would be quiet in my arms when she could lie quiet nowhere else, and murmur out the wanderings of her mind less restlessly. | Бывали особенно тяжелые минуты, когда Чарли в полубреду вспоминала о том, как ухаживала за больным отцом и детьми, но и тогда она узнавала меня и успокаивалась в моих объятиях, - ни в каком другом положении она не могла лежать спокойно, - а если и бормотала что-то бессвязное, то уже не так тревожно. | | At those times I used to think, how should I ever tell the two remaining babies that the baby who had learned of her faithful heart to be a mother to them in their need was dead! | В подобные минуты я всегда думала: как же я скажу двум осиротевшим малюткам, что малютка, которая всем своим любящим сердцем старалась заменить им мать, теперь умерла? | | There were other times when Charley knew me well and talked to me, telling me that she sent her love to Tom and Emma and that she was sure Tom would grow up to be a good man. | Были и другие минуты, когда Чарли хорошо узнавала меня, говорила со мной, просила передать сердечный привет Тому и Эмме и надеялась, что Том вырастет хорошим человеком. | | At those times Charley would speak to me of what she had read to her father as well as she could to comfort him, of that young man carried out to be buried who was the only son of his mother and she was a widow, of the ruler's daughter raised up by the gracious hand upon her bed of death. | Тогда Чарли рассказывала мне, что она во время болезни отца читала ему, как умела, чтобы его подбодрить, - читала о том юноше, которого несли хоронить, а он был единственный сын у матери-вдовы; читала о дочери правителя, которую милосердная десница подняла с ложа смерти. | | And Charley told me that when her father died she had kneeled down and prayed in her first sorrow that he likewise might be raised up and given back to his poor children, and that if she should never get better and should die too, she thought it likely that it might come into Tom's mind to offer the same prayer for her. | И еще Чарли говорила мне, что, когда отец ее умер, она упала на колени у его постели и в первом порыве горя молилась, чтобы он тоже был воскрешен и вернулся к своим бедным детям; а если сама она теперь не поправится, добавляла Чарли, если она умрет, как умер отец, Том, наверное, тоже помолится, чтобы она воскресла. | | Then would I show Tom how these people of old days had been brought back to life on earth, only that we might know our hope to be restored to heaven! | И она просила меня объяснить Тому, что в старину людей возвращали к жизни на земле лишь для того, чтобы мы могли надеяться на воскресение в небесах. | | But of all the various times there were in Charley's illness, there was not one when she lost the gentle qualities I have spoken of. | Но в каком бы состоянии ни была больная, она не утратила тех своих добрых качеств, о которых я говорила. | | And there were many, many when I thought in the night of the last high belief in the watching angel, and the last higher trust in God, on the part of her poor despised father. | И много, много раз я думала по ночам о возвышенной вере в ангела-хранителя и еще более возвышенной надежде на бога, которые до самого смертного часа жили в душе ее бедного, всеми презираемого отца. | | And Charley did not die. | Но Чарли не умерла. | | She flutteringly and slowly turned the dangerous point, after long lingering there, and then began to mend. | Она долго была в опасности, медленно и неуверенно боролась с нею, перенесла кризис, а потом стала выздоравливать. | | The hope that never had been given, from the first, of Charley being in outward appearance Charley any more soon began to be encouraged; and even that prospered, and I saw her growing into her old childish likeness again. | Вскоре появилась надежда, вначале казавшаяся несбыточной, на то, что Чарли снова станет прежней Чарли, и я уже видела, как ее личико мало-помалу приобретает прежнюю детскую миловидность. | | It was a great morning when I could tell Ada all this as she stood out in the garden; and it was a great evening when Charley and I at last took tea together in the next room. | Какое это было радостное утро, когда я рассказывала обо всем Аде, стоявшей в саду, и какой это был радостный вечер, когда мы с Чарли наконец-то вместе пили чай в нашей гостиной. | | But on that same evening, I felt that I was stricken cold. | Но в этот самый вечер я внезапно почувствовала, что меня знобит. | | Happily for both of us, it was not until Charley was safe in bed again and placidly asleep that I began to think the contagion of her illness was upon me. | К счастью для нас обеих, я только тогда начала догадываться, что заразилась от Чарли, когда она снова улеглась в постель и успела заснуть спокойным сном. | | I had been able easily to hide what I felt at tea-time, but I was past that already now, and I knew that I was rapidly following in Charley's steps. | За чаем мне без труда удалось скрыть свое состояние, но сейчас это было бы уже невозможно, и я поняла, что быстро иду по ее следам. | | I was well enough, however, to be up early in the morning, and to return my darling's cheerful blessing from the garden, and to talk with her as long as usual. | Однако наутро мне стало гораздо лучше, и я поднялась рано, ответила на веселое приветствие моей милой Ады, стоявшей в саду, и мы разговаривали с нею так же долго, как всегда. | | But I was not free from an impression that I had been walking about the two rooms in the night, a little beside myself, though knowing where I was; and I felt confused at times--with a curious sense of fullness, as if I were becoming too large altogether. | Но мне смутно вспоминалось, что ночью я бродила по обеим нашим комнатам и мысли мои немного путались, хоть я и сознавала, где нахожусь; кроме того, мне временами становилось не по себе от какого-то странного ощущения полноты - казалось, я вея распухла. | | In the evening I was so much worse that I resolved to prepare Charley, with which view I said, | К вечеру я почувствовала себя настолько плохо, что решила подготовить Чарли, и сказала ей: | | "You're getting quite strong, Charley, are you not?' | -Ты теперь совсем окрепла, Чарли, ведь правда? | | "Oh, quite!" said Charley. | - Совсем! - ответила Чарли. | | "Strong enough to be told a secret, I think, Charley?" | - Достаточно окрепла, Чарли, чтобы узнать одну тайну? | | "Quite strong enough for that, miss!" cried Charley. | - Ну, уж для тайны-то я безусловно достаточно окрепла! - воскликнула Чарли. | | But Charley's face fell in the height of her delight, for she saw the secret in MY face; and she came out of the great chair, and fell upon my bosom, and said | Но не успела Чарли прийти в восторг, как личико у нее вытянулось - она узнала тайну по моему лицу и, вскочив с кресла, упала мне на грудь, твердя от всего своего благодарного сердца: | | "Oh, miss, it's my doing! | "Ох, мисс, это все из-за меня! | | It's my doing!" and a great deal more out of the fullness of her grateful heart. | Из-за меня это, я виновата!" - и еще многое другое. | | "Now, Charley," said I after letting her go on for a little while, "if I am to be ill, my great trust, humanly speaking, is in you. | - Так вот, Чарли, - начала я немного погодя, после того как дала ей выговориться, - если я расхвораюсь, вся моя надежда на тебя. | | And unless you are as quiet and composed for me as you always were for yourself, you can never fulfil it, Charley." | И если ты не будешь такой же спокойной и терпеливой во время моей болезни, какой была, когда хворала сама, ты не оправдаешь моих надежд, Чарли. | |
