| No. | Да нет! | | Gone clean off." | Пропал бесследно, удрал. | | At what time of the night he had gone, or how, or why, it seemed hopeless ever to divine. | В котором часу ночи он сбежал, как, почему -гадать не стоило. | | The door remaining as it had been left, and the lantern standing in the window, it could only be supposed that he had got out by a trap in the floor which communicated with an empty cart-house below. | Дверь была заперта, как и вечером, фонарь стоял на подоконнике; оставалось только предположить, что мальчик выбрался через люк в полу чердака, под которым был пустой каретный сарай. | | But he had shut it down again, if that were so; and it looked as if it had not been raised. | Но если это было так, значит мальчик закрыл за собой люк; между тем, судя по всему, люка не открывали. | | Nothing of any kind was missing. | Ни одной вещи не пропало. | | On this fact being clearly ascertained, we all yielded to the painful belief that delirium had come upon him in the night and that, allured by some imaginary object or pursued by some imaginary horror, he had strayed away in that worse than helpless state; all of us, that is to say, but Mr. Skimpole, who repeatedly suggested, in his usual easy light style, that it had occurred to our young friend that he was not a safe inmate, having a bad kind of fever upon him, and that he had with great natural politeness taken himself off. | Когда все это выяснилось, мы с грустью поняли, что ночью у мальчика начался бред и, безотчетно влекомый куда-то или преследуемый безотчетным страхом, он убежал прочь в состоянии более чем беспомощном; по крайней мере так думали все мы, если не считать мистера Скимпола, а он, как всегда, в легкомысленном и непринужденном стиле несколько раз высказал предположение, что наш юный друг сообразил, какой он небезопасный гость, если у него такая нехорошая лихорадка, и, побуждаемый природной деликатностью, убрался прочь. | | Every possible inquiry was made, and every place was searched. | Опросили всех, кого могли, и обыскали все. | | The brick-kilns were examined, the cottages were visited, the two women were particularly questioned, but they knew nothing of him, and nobody could doubt that their wonder was genuine. | Осмотрели печи для обжига кирпича, ходили в поселок кирпичников, подробно расспрашивали обеих женщин, но они ничего о мальчике не знали и только искренне удивлялись. | | The weather had for some time been too wet and the night itself had been too wet to admit of any tracing by footsteps. | Несколько дней стояла дождливая погода, и этой ночью тоже шел такой проливной дождь, что отыскать беглеца по следам оказалось невозможным. | | Hedge and ditch, and wall, and rick and stack, were examined by our men for a long distance round, lest the boy should be lying in such a place insensible or dead; but nothing was seen to indicate that he had ever been near. | Наши люди осмотрели все живые изгороди, канавы, каменные ограды, стога сена во всей округе - ведь мальчик мог лежать где-нибудь без сознания или мертвый, - но не нашли никаких признаков того, что он хотя бы проходил где-то поблизости. | | From the time when he was left in the loft-room, he vanished. | С той минуты, как его оставили одного на чердаке, о нем не было ни слуху ни духу. | | The search continued for five days. | Мальчика искали пять дней. | | I do not mean that it ceased even then, but that my attention was then diverted into a current very memorable to me. | Это не значит, что потом поиски прекратив, но внимание мое тогда было отвлечено в сторону очень памятным для меня событием. | | As Charley was at her writing again in my room in the evening, and as I sat opposite to her at work, I felt the table tremble. | Как-то вечером Чарли снова занималась чистописанием у меня в комнате, а я сидела против нее за работой, и вдруг почувствовала, что наш столик закачался. | | Looking up, I saw my little maid shivering from head to foot. | Я подняла глаза и увидела, что моя маленькая горничная дрожит всем телом. | | "Charley," said I, "are you so cold?" | - Что с тобой, Чарли, ты озябла? - спросила я. | | "I think I am, miss," she replied. | - Кажется, да, мисс, - ответила она. | | "I don't know what it is. | - Не знаю, что со мной такое. | | I can't hold myself still. | Вся трясусь - никак не могу усидеть смирно. | | I felt so yesterday at about this same time, miss. | И вчера меня тоже знобило... примерно в это же время, мисс. | | Don't be uneasy, I think I'm ill." | Не извольте беспокоиться, только я, должно быть, заболела. | | I heard Ada's voice outside, and I hurried to the door of communication between my room and our pretty sitting-room, and locked it. | Тут я услышала голос Ады и со всех ног кинулась запирать дверь из своей комнаты в нашу уютную гостиную. | | Just in time, for she tapped at it while my hand was yet upon the key. | Едва успела - только повернула ключ, как Ада уже постучалась. | | Ada called to me to let her in, but I said, | Ада попросила меня впустить ее, но я сказала: | | "Not now, my dearest. | - Попозже, душенька моя милая. | | Go away. | А сейчас уйди. | | There's nothing the matter; I will come to you presently." | Ничего особенного не случилось; я к тебе скоро приду. | | Ah! It was a long, long time before my darling girl and I were companions again. | Ах, как много, много утекло времени до того, как мы с моей дорогой девочкой зажили по-прежнему. | | Charley fell ill. | Чарли заболела. | | In twelve hours she was very ill. | Наутро она совсем расхворалась. | | I moved her to my room, and laid her in my bed, and sat down quietly to nurse her. | Я перевела ее в свою комнату, уложила в свою постель и осталась ухаживать за нею. | | I told my guardian all about it, and why I felt it was necessary that I should seclude myself, and my reason for not seeing my darling above all. | Я обо всем рассказала опекуну, объяснила, почему считаю нужным остаться одна и почему ни в коем случае не хочу встречаться со своей любимой подругой. | | At first she came very often to the door, and called to me, and even reproached me with sobs and tears; but I wrote her a long letter saying that she made me anxious and unhappy and imploring her, as she loved me and wished my mind to be at peace, to come no nearer than the garden. | Вначале она то и дело подходила к моей двери, звала меня и даже упрекала со слезами и рыданиями; но я написала ей длинное письмо, в котором объясняла, что она меня только волнует и расстраивает, и умоляла ее, если она меня любит и дорожит моим спокойствием, разговаривать со мной не иначе, как из сада. | | After that she came beneath the window even oftener than she had come to the door, and if I had learnt to love her dear sweet voice before when we were hardly ever apart, how did I learn to love it then, when I stood behind the window-curtain listening and replying, but not so much as looking out! | После этого она стала приходить ко мне под окно еще чаще, чем раньше подходила к двери; и если я и прежде, когда мы почти не расставались, любила ее милый, нежный голос, то как же я полюбила его теперь, когда, стоя за оконной занавеской, слушала ее слова и отвечала ей, но не решалась даже выглянуть наружу! | | How did I learn to love it afterwards, when the harder time came! | Как полюбила я его потом, когда наступили еще более тяжелые дни! | | They put a bed for me in our sitting-room; and by keeping the door wide open, I turned the two rooms into one, now that Ada had vacated that part of the house, and kept them always fresh and airy. | Ада переселилась в другую часть дома, мне поставили кровать в нашей гостиной, а я перестала закрывать дверь из гостиной в свою спальню и, превратив, таким образом, две комнаты в одну, все время следила за тем, чтобы воздух в них был чистый и свежий. | | There was not a servant in or about the house but was so good that they would all most gladly have come to me at any hour of the day or night without the least fear or unwillingness, but I thought it best to choose one worthy woman who was never to see Ada and whom I could trust to come and go with all precaution. | Вся прислуга в доме и усадьбе была так добра, что с радостью явилась бы по моему зову во всякое время дня и ночи, без малейшего страха или неудовольствия; но я решила выбрать для услуг одну хорошую женщину, на которую могла положиться, и взяла с нее обещание соблюдать все предосторожности и не видеться с Адой. | | Through her means I got out to take the air with my guardian when there was no fear of meeting Ada, and wanted for nothing in the way of attendance, any more than in any other respect. | Она служила посредницей между мною и опекуном, с которым я выходила из дому подышать свежим воздухом, когда можно было не бояться, что натолкнешься на Аду, и, заручившись такой помощницей, я не терпела недостатка ни в чем. | | And thus poor Charley sickened and grew worse, and fell into heavy danger of death, and lay severely ill for many a long round of day and night. | А бедной Чарли становилось все хуже и хуже, и жизни ее грозила большая опасность, - тяжело больная, она пролежала много долгих дней и ночей. | | So patient she was, so uncomplaining, and inspired by such a gentle fortitude that very often as I sat by Charley holding her head in my arms--repose would come to her, so, when it would come to her in no other attitude--I silently prayed to our Father in heaven that I might not forget the lesson which this little sister taught me. | И так терпелива она была, так безропотна, с такой кроткой стойкостью переносила страдания, что, когда я сидела у ее постели, обхватив руками ее голову, - иначе она не могла заснуть, - я часто молилась про себя нашему отцу небесному, чтобы он не дал мне забыть тот урок, который преподала мне эта младшая сестра моя. | | I was very sorrowful to think that Charley's pretty looks would change and be disfigured, even if she recovered--she was such a child with her dimpled face--but that thought was, for the greater part, lost in her greater peril. | Мне было очень больно думать о том, что, если Чарли и выздоровеет, ее хорошенькое личико, вероятно, утратит свою прелесть, - будет обезображено оспой, - а у нее было такое милое детское личико с ямочками на щеках; но эта мысль исчезала перед угрозой еще большей опасности. | |
