— А секс? Почему такое случилось? Я два раза подряд довёл её до оргазма, это из-за этого произошло?

— Секс при беременности не рекомендуют в первые два месяца и в последний месяц беременности, но Фрейя уже на третьем. Вы можете спокойно заниматься своими шалостями, если мамочка будет в настроении, спокойствии, без давления. Нужно, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Такой паники я ещё не видел в глазах женщины. Словно она думала, что вырежу её ребёнка заживо прямо из матки.

— Ты просто не знаешь мою жену, она не чувствует рядом со мной опасность. Поверь, кому надо бояться за свою жизнь, так это мне.

Я показываю ему свою дырявую руку, в которой всё ещё торчит пуля.

— П...ец! Говорят же, муж и жена — одна сатана! Это про вас! — Андреа тянется к кнопке вызова. — Вия, зайди ко мне, у пациента пулевое ранение в руку, надо извлечь и зашить.

— Приму за комплимент!

— Раз эта женщина жива после того, как продырявила тебя, значит, ты действительно влюблён!

Андреа усмехается над результатом своих дедуктивных размышлений.

— Заткнись!

— Признайся, Тай! — протянул он, улыбаясь ещё шире.

— Влюблён... до безумия. Настолько, что позволю ей убить себя, если она захочет этого.

Андрея ругается матом на мой откровенный ответ, затем мы слышим неуверенный стук в дверь.

— Можно?

— Входи! — отвечает ей мой друг и сразу меняется в лице.

— Иди с ней, это моя ученица, она сделает всё в лучшем виде.

Молодая медичка в белом халате испуганно смотрит то на меня, то на Андреа. Походу, у них отношения. Девушка нервничает и одновременно мило смущается. Вряд ли я на неё такое впечатление произвёл!

Кто бы говорил о влюблённости! Сам смотрит на неё плотоядно!

Я фыркаю и встаю, следуя за маленькой госпожой.

Процедура заняла около двадцати минут, ничего важного не было задето, шевелить рукой мог спокойно, побаливало, да, но не критично.

Сразу из процедурной пошёл к Фрейе. Уже прошло достаточно времени, я успокоился, она тоже, поэтому можем поговорить. Вот только о чём... ведь я понятия не имею, что делать дальше!

Фрейя

— Хочу услышать её сердцебиение, только так поверю! — орала я на всю палату.

Глупая медсестра, с дрожащими руками и испуганными глазами, вновь попыталась вколоть мне успокоительное. Обложили датчиками, облепили проводами со всех сторон, словно рождественскую елку. Я все сорвала, швырнула на пол. А вдруг… вдруг Тайрон приказал меня отрубить, пока я в беспамятстве, и сделать аборт?! Он же способен на такое! Нет, он точно способен на такое!

— Только тронь меня, дура, я тебе эту иголку в зад засуну!

— Госпожа, вам нельзя нервничать! — с сильным испанским акцентом отвечала мне девушка.

— Не трогай ее! — гаркнул на нее внезапно появившийся Тай. — Иди приведи того, кто сделает УЗИ, чтобы моя жена успокоилась. ЖИВО!

Медсестра подпрыгнула от ужаса. Зловещая, надвигающаяся фигура мужа, казалось, заслонила собой весь свет. Она сиганула в коридор, словно спасалась от самого дьявола.

— Если ты посмеешь это сделать… хоть что-то подобное… — начала я, задыхаясь от подступившей истерики, — то, клянусь… я…

— Ребенок в порядке, Фрейя, — перебил меня он, подходя к краю моей больничной кровати. Голос прозвучал мягче обычного, почти ласково.

— Поверю, когда сама увижу!

— Ты сделала тату, — сказал уже более ласково мне Тайрон.

Его глаза были устремлены на мою грудь, медленно скользили по вытатуированным цветам, от локтя до плеча, переходя на шею. Перуанские лилии… Именно их он подарил мне после нашего знакомства. Наивный, романтичный жест, ставший началом кошмара. Этот цветок я набила специально, чтобы помнить тот момент… и многие другие моменты рядом с ним. Хорошие моменты. То немногое светлое, что у нас было. Я позволила себе хотя бы это…

— Как и ты! — я сразу заметила свое имя, выбитое у него чуть выше уха.

Чернильные буквы, навсегда запечатленные на его коже. Это… трогательно? Или просто еще один способ меня пометить, объявить своей собственностью?

— Не прикасайся ко мне!

Тайрон хотел дотронуться до моей руки, пока я не заверещала, как бешенная! В какую истеричку я превратилась за пол дня из-за него?

— Фрейя, успокойся! Тебе нельзя нервничать, ты можешь навредить и себе, и ребенку!

— Как будто тебе есть до этого дело!

— Всё, что касается тебя, — моё дело, женушка!

— Уже нет, Тай! Я освободила тебя от этого!

— Ты освободишься только после моей смерти, Фрейя!

Мне больше нечего ему сказать! Всё уже сказано! Пути другого нет, кроме драматичного исхода из этой истории.

Мы смотрели друг другу в глаза. Он стоял надо мной на расстоянии вытянутой руки. Не трогал, не приближался ещё плотнее. Но вся его аура давила на меня, как обычно, заставляя задыхаться от его присутствия рядом со мной.

Хотелось притянуть этого мужчину к себе и одновременно прогнать из своей жизни!

У него был такой усталый вид: круги под глазами, парочка новых морщин в уголках глаз, на лбу. Отрастил бороду и волосы. И будто похудел...

«Не один ты страдал, Тайрон! — подумала я про себя, смотря в его серые глаза. — Может, и внешне моё состояние идеально, но внутри я вся сожжена!»

— Извините, что прерываю, мне сказали, что вам нужен специалист по УЗИ.

— Проходите, — кивнула я, стараясь взять себя в руки.

В палату занесли громоздкий аппарат и поставили с правой стороны от меня. Тайрон молча перешёл на другую сторону, чтобы не мешать. Он встал у стены, рядом с изголовьем кровати, прислонившись к холодному кафелю спиной, так, чтобы тоже смотреть на экран.

— Посмотрим вашу малышку, госпожа Асманова.

Женщина налила мне на низ живота гель и взяла в руки манипулу.

— Вот! Смотрите, — она показала на экран, где было видно крошечное, едва различимое пятнышко.

На мгновение я забыла обо всём: о ненависти, о страхе, о боли. Стало так радостно, что она ещё во мне, в порядке! С ней всё хорошо!

На глаза навернулись слёзы.

— Бусинка мамина! — прошептала я. — А можно послушать её сердечко?

— Конечно! Секунду!

Я вытерла мокрые дорожки с щёк и посмотрела на Тайрона. Его глаза со странным выражением неотрывно следили за экраном монитора. Трудно было описать или понять его эмоции в этот момент, но когда мы услышали частый стук маленького сердечка внутри меня, он заплакал.

Его не заботило, что кто-то увидит его слабость. Он смотрел на своего ребёнка, и его сердце таяло перед ним. Эта малышка имеет над ним большую власть, чем я. Раз уж Тайрон позволяет себе такое перед посторонним человеком.

Медсестра тихо собралась и ушла, оставив нас наедине в палате.

— Я не убью её, Тайрон!

Я продолжала смотреть на слёзы, бегущие по его лицу. Так сильно растрогалась, что сама начала реветь ещё сильнее!

— Это нечестно, Фрейя! — своей широкой ладонью он с силой вытирает лицо. — После этого я не посмею тебя просить о таком!

Мое сердце забилось чаще от его слов. Тайрон встал на колени перед моей кроватью и положил свою голову рядом с животом. Моя рука сама потянулась к его лицу, чтобы погладить. Он всегда любил так лежать вместе со мной и просил трогать его, пока не заснет.

Большим пальцем я собрала его слезы, мне хотелось утешить его, обнять, хоть мне и самой это нужно. Но я просто гладила его рукой и ждала. Он должен сам понять, должен прожить этот момент и решить для себя, что делать дальше.

— Я буду ужасным отцом, я не заслуживаю ни тебя, ни этого ребенка, Фрейя! — он поймал мою кисть и прижал к своим губам.

— Ты сам ограничиваешь себя, Тай! — тянусь второй рукой к его волосам и запускаю в них свои пальцы.

Как же я соскучилась по нему! Все тело ломит от желания прижаться к нему полностью!

— Ты поэтому убежала от меня?

— Твоя придурочная Агата рассказала мне твой прошлый опыт с беременными девушками, и как-то перспектива быть побитой или зарезанной меня не прельщала. Даже после твоего признания я не могла тебе доверять!