Не знаю, как, но в нас всё влезло, не оставили ни кусочка, платье стало тесновато, даже трудно было дышать.

— Рит, пойдем переоденемся, мне ужасно жмет, примем душ, там уже и наши мужья присоединятся к нам. Может, вы переночуете у нас сегодня? Навряд ли Макс захочет уехать…

— Не знаю, надо поговорить с Максом, но в любом случае, я хочу тоже его снять, — она оттянула платье в области талии, чтобы вздохнуть поглубже. — Боже мой, как же я объелась!

— Удивительно, что по дороге сюда и даже во время еды ты не упала, не споткнулась, не подавилась и не задохнулась, — бросаю я ей шутя, направляясь к тропинке, ведущей к дому.

— Не каркааай… твою ж маааать! — закричала она, подскакивая на одной ноге.

— Рита! — протянула я, спеша назад к ней на помощь.

Подруга споткнулась на ступеньках и полетела прямо на коленки.

— Макс плохо на тебя влияет, ты уже материться начала!

Рита действительно редко материлась. Она была той подругой, которая как святоша ведет себя правильно во всех ситуациях. И чтобы услышать от нее плохое слово, нужно ее хорошенько вывести из себя!

Я попыталась ее поднять, но вместо этого в платье сама увалилась на траву. В итоге мы ржали как две ненормальные, катаясь в вечерних платьях по земле.

— Господи, остановись, Фрейя! Я сейчас лопну от смеха! У меня так болят колени! — пожаловалась она, но снова прыснула от смеха.

Ее ноги были разодраны в местах, на которые она упала. Даже пошла кровь.

— Макс увидит, меня убьет! — простонала она, когда уже успокоилась.

— Пойдем домой, обработаем! Всё будет хорошо, в доме целая больница с самыми лучшими врачами!

— Дамы, вам помочь? — услышали мы голос Фрэнка.

Тайрон

Больничное зловонье ударило в нос, запах стерильности и медикаментов вызывал с детства у меня тошноту. Особенно сейчас, когда мой желудок бунтовал из-за внутренних переживаний.

Что она скажет? Прогонит меня или будет рада видеть? Смогу ли я ее обнять? Подпустит ли к себе?

Агата с доктором помогли напялить на нас какую-то не менее тошнотворную белую хрень в виде скафандра, чтобы мы могли войти внутрь, не навредив ее здоровью.

Еще одна внутренняя дверь открывается, и мы видим ее. Моя мама, такая уставшая на вид, с синяками под глазами, истощенная из-за искусственной еды, со спутавшимися волосами, но такая красивая для своих детей. Ее глаза засияли светом, когда она увидела Макса, который встал впереди меня и полностью загородил своим телом мое.

— Родной мой! — протянула она, почти плача.

Мой брат подбежал к матери и, почти напрыгнув на нее сверху, крепко обнял.

— Красавица моя, ты так нас напугала! Как ты себя чувствуешь?

— Нас? — переспросила она его.

Тут ее глаза метнулись в мою сторону. На ее лбу появилась глубокая морщинка, брови почти сошлись в одну линию, а губы поджались до еле видимой тонкой черты.

— Как ты позволил ему сюда войти? — сменила она свой тон на более резкий.

— Мама... — начал Макс.

— Он меня похитил! Я уже думала, никогда тебя не увижу! Почему ты стоишь здесь и ничего с ним не делаешь? Убей его! — срывалась мама почти на крик.

Ее лицо покраснело от ярости. Жгучая ненависть снова повисла между нами, я должен был сделать хоть что-то, но вместо этого тупо стоял, не в силах даже повернуться и покинуть ее палату.

— Мы не убиваем свою семью, мама! — спокойно сказал ей Макс, прижимая к кровати, так как она попыталась подняться. — Тебе нельзя вставать! Успокойся!

— Это правило для него не работает, раз он убил собственного отца! — процедила она сквозь зубы в мою сторону. — Уйди! Даже видеть тебя не хочу!

— Мама, прекрати! — Макс ее слегка встряхнул, чтобы женщина пришла в себя. — Всё изменилось! Либо ты попытаешься изменить свое отношение, либо потеряешь всех нас из-за прошлого! У тебя два внука на подходе, будешь убиваться по старым ранам? Да сколько можно уже? Более пятнадцати лет прошло с тех пор!

Татьяна, мягко говоря, потрясенная поведением своего сына, смотрела то на него, то на меня, даже не зная, что сказать нам в ответ.

И если честно, то я тоже был в ах... от того, как рьяно меня защищает брат, потому что мы никогда с ним этого не обсуждали. Просто события понеслись одно за другим так, что мы даже не сказали «прости» и не плакали в жилетку на плечах друг у друга. Как оказалось, нам это и не было нужно!

— Я буду ждать, когда ты захочешь со мной поговорить, мама! Ты только позови, — наконец мне удалось проглотить комок в горле, который не давал мне сказать ни слова в течение этих гребаных трех минут.

Чувствуя ее взгляд на себе, я все же развернулся и ушел, оставив их наедине. Она очнулась, пришла в себя. Скоро поправится, найдем ей донора, выздоровеет. Это главное сейчас!

Надо поскорее найти мою Фрейю, ее запах меня успокоит!

Как только я стянул с себя спецодежду и кинул ее в мусорку, зазвонил мой сотовый.

— Ты, бес, я смотрю, совсем страх потерял! — рыкнул я в трубку, как только ответил на звонок Армана.

— Не трать свое время на пустые угрозы! Если хочешь сохранить жизнь своей прекрасной жене и ее ребенку, то слушай меня внимательно!

Упоминание имени моей беременной жены привело меня в бешенство! Внутри все поленело и вспыхнуло пламенем одновременно, я готов его порвать собственными руками только за намек о вреде ей.

— Ты, ублюдок, не посмеешь тронуть мою женщину! — орал я в трубку, как одичавший зверь.

— Уже посмел, она у меня!

В смысле, б...ь?

— О чем ты говоришь, сукин сын?

Я полетел в гостиную, прижимая к уху телефон. Внутри все спокойно, на кухне витает запах морепродуктов. Девочки, должно быть, проголодались. Лжет тварь!

Жестом показываю бойцам найти Фрейю и Риту. Те кивают и отправляются на поиски.

— Часики тикают, Тайрон Асманов, не используй часы напрасно на ее поиски, пока ты не выполнишь мои условия, я не отпущу твоего доктора. А она такая сладкая, знаешь ли, даже в положении с таким милым, едва заметным животиком. Представляю, как трахну ее во все щели...

— Закрой свое еб...!

Даже слушать не могу! Хочется разодрать себя на части и лишить слуха!

— Что ты хочешь?

— Всё просто! Жизнь твоей жены на жизнь твоего брата. Я устал конкурировать с ним, бодаться столько лет, это утомительно, знаешь ли! Убей Макса, и Фрейя вернется домой. Живой и почти невредимой...

— Только посмей тронуть ее! — сказал ему я, но Арман уже отключился.

Чертовы гудки сброшенного вызова. Я убью его сам. Лично. Голыми руками.

Звоню Владу.

— Сатана, Фрэнка и себя в мой кабинет ЖИВО! — ору я в динамик телефона, как ненормальный.

— Ты чего разорался так, Тай?! — подходя ко мне, спрашивает Макс.

— Фрейю похитили люди Армана! — выпаливаю ему я, плюясь от гнева.

Меня рвет на части! Я будто горю в аду от осознания того, что они могут сделать с моей женой. Арман — бесчестная сволочь, беспринципная и никогда не играющая по правилам! Помимо торговли людьми, он торгует еще и органами на черном рынке!

Не дай Бог, моя дочь пострадает! Фрейя, должно быть, сходит с ума от волнения и переживаний! Я опять не смог их уберечь! В собственном доме, с кучей охраны, здесь еще и люди Макса! Как? Как этот гад смог это провернуть?

Глаза Макса меняют цвет на темно-синий, когда бойцы заносят Риту без сознания. Брат подбегает и выхватывает ее из их рук.

— Что, б..ь, произошло за эти пятнадцать минут моего отсутствия? — воет он на парней. — Малышка, очнись! Девочка моя... — Макс гладит ее по щеке, и когда она слабо ему что-то отвечает, он поворачивается ко мне. — Какие условия?

— Твоя смерть.

Два месяца спустя...

— Я не смогу сделать этого, Сэм! — качала я головой в разные стороны, когда услышала его план облавы. — Он всё поймёт, у меня дрогнет голос, я дёрну не так рукой, неправильно улыбнусь или посмотрю на него...