— Я вызывала скорую помощь, а не клоуна! — рявкаю и чувствую, как жар ярости поднимается по шее и вспыхивает на щеках.

— А твои милые сестрички, — наглец оказывается около меня и касается пальцем моих прикрытых губ. — Очень даже мне рады, — и вмиг сильные пальцы плотно сжимают мой торчащий сосочек. Взвизгиваю и переползаю в противоположной угол дивана.

— Да как вы вообще смеете? — ору, как потерпевшая. Меня всю трясет от негодования, ярости... и нездорового возбуждения. — Я на вас жалобу напишу!

— За что именно: за шум по ночам или за несоблюдение врачебной этики? — мерзавец плюхается на мой диван в своей темно-синей медицинской форме.

— Вы везде ужасны! — забиваюсь в угол и на коленки натягиваю ночнушку.

— В каком-то месте особенно? — негодяй в открытую потирает пах, приковывая мой взгляд. И я вспоминаю самый откровенный момент знакомства с мужским достоинством за всю мою жизнь.

— Не разглядела! Полотенце оказалось больше того, что под ним скрывалось, — пускаю шальную молнию в этого козла. И мы сталкиваемся взглядами с этим негодяем. Настоящий шторм зарождается и грозит меня поглотить. Заживое задела!

— Тебе просто следует познакомиться с ним поближе, розовая ночнушка, — бестактно хватает меня за запястье и укладывает ладонь на свое хозяйство. Ощутимо выпирающее. Упругое. М-м-м, и большое!

— Да пустите! — с визгом вырываюсь и срываюсь с дивана. От резкой смены положения меня заносит и кружится голова.

— Розовая ночнушка, — сосед ловит меня за талию и бережно усаживает в кресло. Ладонь до сих пор пульсирует от контакта с его пахом. Стыд какой!

— Посмотри на меня, — щёлкает пальцами перед глазами и достает из своего медицинского чемоданчика тонометр. Надевает манжетку и грушей накачивает воздух. Дышу отрывисто и не могу успокоить сердце.

— Немного повышено, и пульс частит, — ставит диагноз голубоглазый нервотрепщик. — На всякий случай кардиограмму сделаем.

— Чего?

Это раздеваться до трусиков.

— Да, придётся тебе показать мне свою грудь, розовая ночнушка! — выдыхает мне в губы ментоловую свежесть. — Издержки профессии! Обожаю их, — шально подмигивает и уже подготавливает электрокардиограф.

— Ложитесь, Елена Сергеевна! Верх ночнушки можно только приспустить, — извращенец просто помешался на моих малышках.

Хорошо!

Возвращаюсь на диван и позволяю тончайшим лямкам слететь с плеч, обнажив грудь. Подонок бровью не ведёт. Пшикает водичкой на мою правую половинку бюста. Светлая ареола морщится, а соски становятся болезненно твердыми. Черт! Наглец ненамеренно задевает мои сосочки, и меня дергает. Ненавижу! Но сохраняю самообладание.

В области сердца он крепит датчики и снимает кардиограмму. Стараюсь даже не смотреть на этого долбанного красавчика. Голый он, конечно, роскошный. Но в медицинской форме — смело трусики можно выжимать.

Плотненько зажимаю бедра, что не остаётся без внимания соседа.

— Можешь одеваться, ночнушка. На кардиограмме всё хорошо, — подлец кладет ленту на мою грудь. И скалится, как дьявол-искуситель. Вставшими сосочками чувствую прохладу бумаги.

Сажусь на диване и быстренько одеваюсь.

— Поменьше нервничайте, Елена Сергеевна, — даёт наставления сосед-врач. — И побольше трахайтесь, чтобы напряжение снимать.

Вот опять мне слышится пошлое и грязное?

— Что ты сказал? — в прыжке подскакиваю, как львица. Оскорбленная. Нервная.

— Трахаться, — врезается своей массивной грудью в мое тельце, — надо больше, ночнушка, — цепляет на палец лямку и спускает с правого плечика. — Чтобы выпускать негативную энергию, — блядские губы негодника в такой манящей близости, что я почти ощущаю их вкус. — Я бы лично помог... — вторую лямку спускает. — Но на меня такая очередь, ночнушка, — шероховатой подушечкой пальца ведёт по узору кружева. И мурашки атакуют моё тело.

— Как жаль, Станислав, — впервые обращаю внимание на его именной бэйджик. — А я только хотела предложить пройти к вам в квартиру.

Шутник теряет дар речи, а я разыгрываю такое разочарование и отчаяние, что сама верю в свою ложь.

Шах и мат тебе, гребаный издеватель!

Стою под обжигающими струями воды. Скрябаю кожу ноготками, чтобы смыть с себя запах извращенца соседа.

Боже!

Никак не могу отойти от ночного столкновения в дверях его квартиры и визита скорой помощи.

Это надо же, ведёт двойную жизнь: в ночные рабочие смены жизни спасает, а в свободное время трахает все, что движется.

— Хамло. — Яростнее тру распаренную кожу. — Невоспитанный хам. — Скольжу мыльными ладошками по шее, чтобы запах его исчез с моего тела. Это просто какое-то наваждение!

Губы с мылом хорошенько мою. А мягкой поролоновой губкой намыливаю своих малышек до покраснения сосочков.

— Всё! Ничего от тебя не осталось! — рычу сквозь шум воды. Выглядывая из душевой, прислушиваясь к шуму.

Черт! Совсем забыла о доставщике.

— Иду! Минуточку! — быстро перекрываю воду и заматываюсь в махровое полотенце. Бегу в любимых розовеньких тапочках в коридор. С мокрых волос слетают капли воды и стекают по лопаткам.

— Здравствуйте! — открываю дверь, приветствуя молодого доставщика.

— Ваш заказ прибыл! — отчитывается и вручает мне бланк для росписи.

— Спасибо! — хлопаю в ладоши и выбегаю в коридор, любуясь запакованной коробкой своей новой многоярусной полочкой для бьюти средств. На сайте она выглядела как прелестная мебель принцесски!

— До свидания! — доставщик стремительно уходит, а у меня перед носом захлопывается дверь. В мою квартиру.

— Какого черта? — аж подвизгиваю от истеризма. Дергаю дверную ручку. Проклятье! Холод пробирает до мозга костей, и я вся в мурашках.

Это все проклятый сквозняк!

Но я не могу провести на лестничной клетке весь день. Мокрая. Не хватает ещё заболеть.

Да мне даже позвонить не от кого!

И невольно оборачиваюсь на соседскую дверь напротив. Он просто какой-то колдун! От одной встречи с ним все кувырком пошло.

Но деваться некуда!

Топлю свою женскую гордость и снова давлю на звонок соседа.

— О! — голубоглазый мерзавец открывает мгновенно. Слава богу, частично одетый! — Сегодня ты не розовая ночнушка, а махровое полотенчико, — добродушно ржёт надо мной. А меня всю колотит от холода.

— У меня дверь сквозняком захлопнуло. Можно от тебя позвонить? Пожалуйста... — давлю из себя вежливость сквозь стиснутые зубы.

— Из квартиры неотесанного неандертальца? — припоминает мне мои же слова. Злопамятный гад.

— Хорошо, я поняла! — обиженно рявкаю и разворачиваюсь, чтобы уйти, но крепкий хват на плече останавливает.

— Ты вся мокрая и дрожишь, — Станислав втаскивает меня в свою квартиру и захлопывает дверь. Жар, исходящий от голого торса парня, ошпаривает. И я почти мгновенно согреваюсь.

Господи! Что я творю? Первая встреча в ночнушке. Во вторую — из одежды на мне только полотенце.

Оглядываю холостяцкую берлогу и медленно прохожу на кухню.

— Чего так опасливо оглядываешься, соседка? — смешок парня летит мне между лопаток. — Думала увидеть коллекцию секс-игрушек и выбегающих из шкафов толпу женщин, — следует за мной по пятам, пока я мельком осматриваю новую территорию. Испускаю тихий смешок на его идиотское замечание.

— Примерно так я и думала, — резко оборачиваюсь и налетаю на Стаса. Врезаюсь с дури в обнаженную грудь парня и вскрикиваю. Такой горячий! Немыслимо. Соблазнительно закусываю нижнюю губу, откровенно пялясь на этого красавчика.

— Скажи мне, розовая ночнушка, — парень оттесняет меня. Подхватывает под задницу и под мой визг сажает на столешницу. — Тебе когда-нибудь сосали сиськи?

Охваченная вопиющей наглостью дергаюсь, но Стас крепко давит на мои бедра. Я парализована. И бежать некуда.

Голубоглазый негодяй распахивает полотенце на груди и носом задевает мой тёплый мягкий сосочек.

Мамочки!

— А варёную сгущёнку любишь? — вижу, как Стас макает палец в сладость. Размазывает по моему упругому сосочку. Пачкает. И начинает слизывать.