Мистер Тапмен совершил то, что от него требовалось, и добавочный стимул последнего стакана подсказал ему решение.
— К Уинклю можно попасть через мою спальню, — сказал он, — если я его сейчас разбужу, все равно он не поймет, что мне от него нужно; но я знаю, что у него в саквояже есть фрачная пара, и если вы ее наденете на бал, а затем, когда мы вернемся, снимете, я уложу ее в саквояж, вовсе не беспокоя его по этому поводу.
— Превосходно, — одобрил гость, — великолепный план — — глупейшее положение — — четырнадцать костюмов в багаже, а приходится надевать чужой — — замечательная идея — — весьма!
— Нужно купить билеты, — решил мистер Тапмен.
— Не стоит дробить гинею — — бросим жребий, кому платить за обоих — — я называю; вы пускайте — — женщина, женщина, очаровательная женщина! — И соверен упал кверху драконом[23] (из любезности наименованным женщиной).
Мистер Тапмен позвонил, купил билеты и приказал подать свечи. Через четверть часа новый знакомец был полностью облачен во фрачную пару мистера Натэниела Уинкля.
— Это новый фрак, — объяснил мистер Тапмен, пока гость с большим удовлетворением разглядывал себя в стенное зеркало. — Первый фрак со значком нашего клуба! — И он обратил внимание приятеля на большой позолоченный значок, в центре которого красовался бюст мистера Пиквика, а по сторонам его инициалы П. К.
— П. К.? — спросил тот. — Странное украшение — — портрет этого старикана и П. К.? Что это значит П. К.? Прескверный костюм, а?
Мистер Тапмен с важностью и не без раздражения раскрыл таинственные инициалы.
— Талия коротковата? — сказал новый знакомец, вертясь перед зеркалом, чтобы разглядеть пуговицы на талии, которые пришлись чуть не на середину спины. — Как у почтальона — — смешные у них кафтаны — — одного размера — — без примерки — — таинственное предопределение — — малорослым достаются длинные кафтаны — — высоким короткие.
Болтая без умолку, новый приятель мистера Тапмена оправил свой фрак, вернее фрак мистера Уинкля, и в сопровождении мистера Тапмена поднялся по лестнице, ведущей в зал.
— Ваши фамилии, сэр? — спросил лакей у двери.
Только что мистер Тапмен собрался сообщить свое имя, как вмешался его товарищ.
— Никаких имен! — И затем зашептал мистеру Тапмену: — Не надо имен — — не известны — — славные имена, но широкой публике не известны — — для маленькой вечеринки превосходные имена, но на балу не произведут впечатления — — инкогнито, вот что надо! — — Джентльмены из Лондона — — знатные путешественники — — вот!
Дверь распахнулась, и мистер Треси Тапмен с незнакомцем вошли в зал. Это была длинная комната со скамьями, обтянутыми малиновой материей, и со стеклянными люстрами, в которых торчали восковые свечи. Музыканты были тщательно спрятаны на закрытой эстраде, и несколько пар отплясывало по всем правилам кадриль. В соседней комнате расставлено было два ломберных стола, за которыми сражались в вист четыре пожилых леди и соответствующее число толстых джентльменов.
Кадриль кончилась, танцующие стали прогуливаться по залу, и мистер Тапмен с приятелем поместились в углу, чтобы обозреть собравшихся.
— Очаровательные женщины! — заметил мистер Тапмен.
— Погодите минутку, — сказал незнакомец. — Сейчас здесь забавные типы, — — которые познатней, еще не пришли, — — странное местечко — — портовые чиновники, которые повыше рангом, знать не хотят портовых чиновников рангом пониже — — чиновники рангом пониже знать не хотят мелких помещиков — — мелкие помещики знать не хотят купцов — — начальник порта знать не хочет никого.
— Кто этот мальчишка с красными глазками, блондин, в маскарадном костюме? — спросил мистер Тапмен.
— Тсс! — — Красные глазки — — маскарадный костюм мальчишка — — чепуха — — прапорщик Девяносто седьмого полка — — почтенный Уилмот Снайпс — — благородная фамилия — — Снайпс — — весьма!
— Сэр Томас Клаббер, леди Клаббер и мисс Клаббер! — громовым голосом провозгласил лакей.
По залу прошел шепот, когда показались высокий джентльмен в синем фраке с блестящими пуговицами, объемистая леди в синем шелковом платье и две молодые леди, столь же объемистые, в модных платьях того же цвета.
— Правительственный комиссар — — начальник порта важная особа — — весьма важная особа, — зашептал новый знакомый в ухо мистеру Тапмену, пока благотворительный комитет провожал сэра Томаса Клаббера с семейством в почетный угол зала.
Почтенный Уилмот Снайпс и другие избранные джентльмены бросились приветствовать двух мисс Клаббер, а сэр Томас Клаббер стоял прямой, как палка, и величественно взирал поверх своего черного галстука на собравшееся общество.
— Мистер Смити и миссис Смити с дочерьми, — доложил лакей.
— Кто такой мистер Смити? — прошептал мистер Тапмен.
— Служит в порту, — ответил новый знакомец.
Мистер Смити почтительно поклонился сэру Томасу Клабберу, а сэр Томас Клаббер с подчеркнутой снисходительностью ответил на поклон. Леди Клаббер бросила через лорнет высокомерный взгляд на миссис Смити с семейством, а миссис Смити в свою очередь пронзила миссис Как-ее-бишь, чей муж вовсе не служил в порту.
— Полковник Балдер, миссис Балдер и мисс Балдер! — так возвестили о вновь прибывших.
— Начальник гарнизона, — шепнул приятель мистера Тапмена в ответ на вопрошающий взгляд последнего.
Две мисс Клаббер радостно встретили мисс Балдер; с чрезвычайной горячностью приветствовали друг друга полковница Балдер и леди Клаббер; полковник Балдер и сэр Томас Клаббер позаимствовались друг у друга понюшкой табаку и при этом очень походили на двух Александров Селькирков[24] — «повелителей всего, что объемлет глаз».
Пока городская знать — Балдеры, Клабберы, Снайпсы — блюла свое достоинство в почетном конце зала, другие классы общества подражали ее примеру в других частях зала. Менее аристократические офицеры 97-го полка уделяли свое внимание менее важным семьям портовых чиновников. Жены законоведов и жена винного торговца возглавляли общество рангом пониже (супруга пивовара бывала у Балдеров); а миссис Томлинсон, содержательница почтовой конторы, казалось с общего согласия, предводительствовала купечеством.
Одним из самых популярных членов своего кружка был маленький толстый джентльмен с бахромой торчащих черных волос, окаймлявших большую плешь, — доктор Слеммер, военный врач 97-го полка. Доктор угощался табачком из всех табакерок, со всеми болтал, хохотал, танцевал, шутил, играл в вист — всюду поспевал. Ко всем своим многообразным занятиям маленький доктор присовокуплял еще одно, более важное: он, не щадя сил, оказывал самое неослабное внимание маленькой пожилой вдове, чье роскошное платье и обилие украшений обещали лакомое добавление к скромному докторскому жалованью.
Именно на доктора и на вдову устремлены были взгляды мистера Тапмена и его приятеля, когда последний прервал молчание.
— Денег тьма — — старуха — — надутый доктор — — прекрасная идея — — чертовски весело, — срывались с его уст маловразумительные словосочетания.
Мистер Тапмен испытующе посмотрел на него.
— Пойду танцевать со вдовой, — заявил тот.
— Кто она? — спросил мистер Тапмен.
— Понятия не имею — — вижу первый раз в жизни — — оттеснить доктора — — попробуем.
И незнакомец пересек комнату и, облокотившись о каминную доску, устремил на толстую физиономию старой леди взор, полный почтительного и меланхолического восхищения.
Мистер Тапмен взирал безгласно и удивленно. Его приятель быстро преуспевал; маленький доктор танцевал с какой-то другой леди; вдова уронила веер, приятель поднял его и вручил ей — улыбка — поклон — реверанс — несколько слов. Затем он смело подошел к распорядителю и вернулся вместе с ним к вдове; краткая пантомима представления; новый знакомец мистера Тапмена занял место в кадрили рядом с миссис Баджер.
Сколь ни велико было удивление мистера Тапмена перед этой стремительностью действий, изумление доктора было неизмеримо больше. Незнакомец был молод, вдова польщена. Она перестала замечать ухаживания доктора, а негодование последнего не производило на его невозмутимого соперника ни малейшего впечатления. Доктор Слеммер остолбенел. Он, доктор Слеммер 97-го полка, вытеснен мгновенно, и кем? — субъектом, которого никто раньше не видел и которого никто здесь не знал. Доктор Слеммер — доктор Слеммер 97-го полка — отвергнут! Неслыханно! Быть не может! Но — увы! — это так. Что это? Представляет своего приятеля? Глазам не верится!
